По ту сторону грани (СИ), стр. 66

— Преобразись, — короткий приказ, и под его взглядом золотые волосы прислужницы Лаиссы струятся уже серебряным водопадом по спине, а черты лица, меняются в знакомые и столь дорогие ему. Черты, что не отпускают и продолжают мучить непонятным чувством, терзая душу.

Изменилось тело, осанка, взгляд. Под завершающий аккорд преображения Лео поднял раскрытую ладонь к лицу девушки, и по мере того, как опускал он её, рождался образ женщины, что так поразила его этим вечером. Необычайной красоты платье, словно сотканное из снега и льда, легким водопадом заструилось по тонкому стану. Засверкали призрачным сиянием холодных звезд волосы, сплетаясь в причудливую прическу.

Он воссоздавал образ таким, каким помнил. За этот немыслимо долгий вечер он запомнил каждую деталь, каждый штрих, такую женщину забыть было уже невозможно.

Создав в сознании модель поведения для прислужницы, он коротко кивнул и просто велел ей отправиться наверх к Лаиссе, неизменно контролируя все действия своего творения. В то же время он уже приступил к преображению второй 'женщины'.

К тому моменту, как на лестнице послышались быстрые шаги явно спешащих увидеть 'событие века' демонов, Лео успел весь известись.

'Ну что же так долго?!' думал он, желая поскорее оказаться рядом с той, что оставил в своем доме.

И вот, услышав долгожданные шаги, бесшумно выдохнул:

— Наконец-то.

Бесцеремонно притянув к себе 'Эйлир', прижал к стене и с достоверной видимостью неистовой страсти припал к ее губам.

Он слышал, как несколько демонов поспешно приближаются к нему сверху. Ощущал, как дрогнули их сердца, когда был сделан первый вздох, и как на краткий миг замерли, стоило им приблизиться к нему на достаточное расстояние, чтобы узреть, чем он тут занимается. Отстранившись от губ, которые до этого, казалось, беззастенчиво целовал, обернулся к тем, что в нерешительности переминались с ноги на ногу за его спиной.

'Эмирелис, Яр, сопляк… имя не помню', - машинально подметил он, растягивая губы в довольной улыбке.

— Ну чего ты так напрягся? Всё только по согласию! — обратился он к Яру, который нервно сглотнув, лишь кивнул Лео. — И знаешь, — совсем тихо добавил он, приобнимая девушку за талию, — в следующий раз учти, я не люблю целовать женщин, у которых накрашены губы. У меня аллергия на косметические отдушки, — подмигнул он Яру, не без удовольствия наблюдая, как нервно дернулся глаз демона. Совсем чуть-чуть, но он всегда заметит то, что его порадует! — О, уже закончилось? — будто бы только заметив, как спускаются демоны по широкой лестнице вниз. — Тогда, я, пожалуй, пойду, — махнул он на прощание продолжавшим хранить молчание демонам, словно говорил все это время сам с собой. — И не переживай, Эйлир согласилась отдать сегодня долг за свою небрежность. Конечно, она могла и не знать, что я такой чувствительный, но ты же понимаешь, как плохо это могло закончиться? Отек, зуд, раздражение! Так что малышка идет со мной, — притворно сожалея, вздохнул он.

— Конечно, — скупо сказал Яр, сверкнув злым взглядом в сторону Эмирелис.

Лео покинул оперу без особого труда, влившись в поток неспешно спускающихся к выходу из здания демонов. Рука его свободно лежала на тонкой женской талии, на губах играла беззаботная улыбка, от которой у тех, кому довелось видеть её прежде и выжить, тревожно вздрагивало сердце. Те же, кто видел её впервые, могли лишь предположить, что у Главы Золотого Дома случилось что-то, что способно растопить и порадовать 'древнее' сердце. Разве кто-то говорил, что этим не может быть предвкушение кровавой игры на выживание? Чем не повод?! Краем глаза он заметил, как покидает оперу Лаисса, рука-об-руку идя с 'Марой'. Он ещё раз взглянул на девушку, отмечая, как выражение лица прислужницы напоминает его собственное и как ей идёт его жестокость с нотками безумства и веселья на губах.

Стоило уйти Лео, как острое чувство потери, одиночества накатило на меня, словно волны прилива. Полумрак комнаты стал тяжелым, густым. Казалось, что сама тьма сгущается вокруг меня, подбираясь все ближе. Лижет ноги черными языками, обвивается вокруг шеи, лишая легкие кислорода, опутывает сознание, затуманивая разум.

'Я иду к тебе! Слышишь?!! Да ответь же ради всего святого, что у тебя есть!' — оглушающим потоком ворвался голос Каа'Лима в мои мысли.

'Слышу. Я у Лео, и со мной все вроде бы хорошо…' — вяло отозвалась я, все так же продолжая стоять на том самом месте, где оставил меня демон.

'Скоро буду', - буркнул Каа'Лим. — 'Никуда не уходи!'

— Смешно… — пробормотала я, искренне недоумевая, куда можно уйти из комнаты, которая сверху донизу испещрена силовыми потоками, что в свою очередь замысловато переплетаются друг с другом, образуя небывалой красоты клеть. — Это не спальня. Сейф! Для самого дорогого… Себя любимого!

Подавив тяжелый вздох, посмотрела в сторону широкого окна, за которым сейчас цвела ночь, раскрашивая сияющий Кайрус в мистические цвета магических огней. Волшебное, кажущееся неземным, зрелище величественного города древних существ, к коим теперь принадлежала и я. Не успев понять, как именно оказалась у окна, полностью завороженная красотой этого вида, я просто смотрела, растворяясь все глубже в атмосфере покоя, умиротворения и ночи.

Для меня сейчас главное не думать откуда на моих руках кровь. Не вспоминать образ женского изувеченного тела. Смерть красива лишь в стихах. В жизни же она необратима, а лики её страшны и уродливы. Осознание невозможности все изменить, ощущение собственной вины, червем вгрызающейся в самое сердце, заставляет его истекать болью, отчаяньем и безысходностью. Как жаль, что мы не боги, и нам не дано поворачивать время вспять…

Сама не знала, чего было больше в моих думах. Осознания того, что могло произойти по моей вине с Эйлир? Хотя я до сих пор не могла этого вспомнить. Или понимания ошибок, позволивших оборвать жизнь человеку, который был когда-то целым миром для меня?

Глубоко вздохнув, почувствовала едва уловимый аромат цветущих яблонь. Это было уже привычно, не пугало и не вызывало как раньше нервной дрожи. Я чувствовала, так он говорит со мной. Дает знать, что рядом.

— И я скучаю, — чуть слышно прошептала я, вновь умолкая и погружаясь на дно собственных мыслей.

Он возник не слышно, ни дыханием, ни движением не выдав своего присутствия. Теплое ощущение мужских ладоней на моих плечах, невольно вырывает меня из задумчивого состояния. Всё это время до этого я будто бы была где-то далеко, не замечая ничего вокруг… Лишь ночь, сияющую мириадами огней, волшебную и упоительную, что несла в себе покой и апатию ко всему.

— Я убила её… — хрипло прошептала я.

Не спрашивала и не отрицала, я всего лишь признавала свершившееся. Его ладони чуть крепче сжались на моих плечах.

— И что? — скупо поинтересовался он.

— И что? Как это 'и что'?! — слабо возмутилась я, не находя в себе сил объяснять такие очевидные вещи.

Его дыхание, тяжелое и горячее, опалило мой затылок.

— Даже если это и так, что с того? Ты хочешь, чтобы я осуждал тебя? Ну, так я не из той команды, малышка. Хочешь, чтобы пожалел? Не вижу в этом смысла. А, может, ты решила заняться самоедством, а заодно поплакаться мне в жилетку о том, как не справедлива жизнь?

Всего несколько фраз, брошенных вот так небрежно, и от моей апатии не осталось и следа. Внутри поднялась волна неконтролируемого гнева, а вместе с ней и я, решительно оборачиваясь к обидчику, занесла кулак для удара.

Лео без особого труда перехватил мою руку, и все ещё удерживая мое запястье, навис надо мной. Резко дернувшись, попыталась освободиться. Но легче сдвинуть скалу, чем принудить его отпустить. Встретившись с немигающим взглядом, в котором плескается расплавленный янтарь, нервно сглотнула, невольно скользя взглядом по губам, что изогнулись в хищной ухмылке. Вновь попыталась дернуться, но в этот раз мне ни на миллиметр не удалось сдвинуть его руку.