По ту сторону грани (СИ), стр. 63

Судорожный вздох потерялся где-то на моих губах, поскольку позволить себе даже вздрогнуть я не могла. Наша связь с Каа'Лимом помогала мне гасить эмоциональный фон. Но это вовсе не означало, что мимика или жесты не могли показать страхи и слабости, что обуревали меня сейчас. Я смотрела на это 'пёстрое море' из лучших представителей расы, к которой принадлежала, но на самом деле не видела никого из них. Я лишь искала всего одного мужчину, демона, чей золотой взгляд мог бы стать для меня самой настоящей опорой сегодня. Всего один взгляд помог бы мне вспомнить: что я тут делаю и для чего всё это.

Всё моё естество стремилось увидеть его в этот миг и, глубоко вздохнув, обострённое обоняние вычленило из общей толпы всего один запах: неповторимый, любимый, желанный… Он заполнил собой мои лёгкие, и я решительно перевела свой взгляд, находя то, что так сильно хотела. Мой демон будто бы точно знал, куда мне нужно посмотреть, чтобы найти его… Лео.

Сначала я не видела никого и ничего вокруг него, лишь расплавленное золото его прищуренных глаз. Казалось, он смотрит на меня, как будто зная какой-то одному ему известный секрет. На самом дне его глаз словно поселились задорные плутовские искорки. И я бы, наверное, даже обиделась на него, если бы не видела в них одобрение и восхищение.

Сегодня Лео походил на моего ровесника. Он вновь сделал свои волосы короче, и теперь на голове у него был 'золотой кавардак'. Вместо положенных золотых, бежевых или песочных тонов одежды Лео был одет в чёрный, несколько хулиганский костюм сложного кроя. Костюм лишь выглядел неряшливо, но при этом был стильным и дорогим.

Медленно опуская свой взгляд по его плечам, я пыталась всеми силами побороть желание подойти к нему ближе, чтобы почувствовать его рядом. Когда же мой взгляд добрался до его предплечий, я вздрогнула, словно мне на сердце плеснули кипятком. Чужая женская рука с идеально накрашенными красными ногтями держала Лео под руку.

Гнев обжигающей волной зародился в сердце, заполняя собой грудную клетку и растекаясь по всему телу. Внимательно, нарочито медленно, провела взглядом по женскому запястью, поднимаясь, будто бы лаская, к плечу. Отчего-то со странной нежностью, граничащей с ледяной яростью, засмотрелась на трепещущую жилку на шее демоницы. Почувствовала, как удлиняются в предвкушении клыки, прежде чем поднять взор на лицо той, что так свободно касалась МОЕГО мужчины. И стоило мне взглянуть на жгучую брюнетку из Дома Вечной Ночи, как мой внутренний зверь вынес вердикт — эту ночь ей не пережить. Я хотела её крови, смерти, боли в моих руках. Хотела видеть как её взгляд угаснет, наполненный непереносимыми страданиями. Хотела слышать слова пощады, изрекаемые её красивыми губами. И до боли во всем теле желала бесконечно долго обрывать её нить, постепенно надрывая, каплю за каплей отпуская её жизнь из своих пальцев.

Моего локтя осторожно коснулась Лаисса, должно быть почувствовала изменения во мне. Я осторожно прикрыла глаза, понимая, что тьма уже заслонила собой мой взор, подавляя внутренний порыв со всей силы ударить женщину, посмевшую прикоснуться ко мне в этот момент.

Вероятно, изменения во мне почувствовали все присутствующие.

У меня было такое ощущение, что сама Тьма раскинула за моей спиной свой непроглядный шлейф, выпуская в окружающее пространство мой ничем неприкрытый гнев. В ушах отдалось, когда у всех присутствующих, казалось, в едином порыве перехватило дыхание, и хаотичный грохот бьющихся в страхе сердец, подобно лучшей музыке в мире, завладел моим сознанием.

— Все ждут только тебя, — тихий, сдержанный голос, будто ледяным покрывалом спокойствия обволакивает разум, принося с собой уверенность и какое-то глубинное умиротворение. В этот миг я точно осознавала, что она пытается воздействовать на меня при помощи своих техник общения. Ощущала это будто бы на подсознательном уровне и не пыталась ей противиться. Меньше всего мне хотелось сейчас выплеснуть свой гнев при всех.

Мой разум оставался чист, я трезво воспринимала ситуацию вокруг и совершенно чётко видела свою цель. И, несмотря на кровавые картины, что рисовались пока лишь в моей голове, я понимала, что приступать к решительным действиям именно сейчас было бы опрометчиво. Бросив мимолетный взгляд на всё ещё улыбающуюся Эйлир, в тот же миг вздрогнувшую, будто от холода, я перевела взгляд на Лаиссу.

— Конечно, — жёстко улыбнулась я. — Идём.

Смотря только перед собой, я уверенно пошла вперёд. Всю мою растерянность и нервозность вытеснил гнев, что шлейфом струился за мной. Демоны проворно и решительно отстранялись, уступая мне дорогу, и, похоже, облегченно вздыхали, стоило нам с Лаиссой пройти мимо них. Впервые в жизни мне хотелось снести голову за этот жест малодушия и слабости. Меня в равной степени и будоражил, и выводил из себя их страх. Пусть он был не сильным, словно тонкий аромат общей нервозности и непонимания, что такое с их юной владычицей. Но и этого было достаточно, чтобы вывести из себя. У них не было права даже думать обо мне, задаваясь подобным вопросом!

Она шла сквозь толпу, словно серебряный клинок разрезая её на две части, которые стоило ей пройти, отчего то уже не находили в себе сил встать на прежнее место.

Верхушка демонического общества, политическая, финансовая и магическая элита, демоны, что за свой не малый век повидали многое… привычные к сильным и жестоким представителям своего рода и сами не раз отбиравшие жизни в бою или под покровом интриг, что сплетались на Кайрусе на протяжении веков. Их уже давно было сложно удивить, напугать и вовсе было невозможно. Каждый из присутствующих привык ходить по головам, не гнушался пустить кровь своим врагам и уж тем более не боялся принять вызов соперника. Пусть даже бой продлился бы несколько секунд или веков, это не имело никакого значения. Любая партия достигнет развязки, когда определится сильнейший.

Но сейчас было иначе…

Не от любования изысканной красотой Серебра вздрагивали их сердца, не из-за того, что девушка была их номинальной владычицей, которой никто не желал покоряться преждевременно, не уверившись в том, что именно сможет дать она их обществу и стране.

Всё было куда более страшно и странно. Многие помнили, каково это быть под властью Серебра. Вспоминая любого из Владык серебряного рода, ту мощь и властность, что сплетались в этих личностях. Непреклонные и гибкие, бесстрастные и решительные, чётко видящие свою страну и подданных и точно знающие, какую силу держат в своих руках, являясь наследниками Грани.

И вот, здесь и сейчас, каждый из присутствующих вновь ощутил это, казалось, забытое чувство, когда неприкрытая сила, тёмная и непокорная, потусторонняя в своём естестве, словно изысканный плащ, стелется за своей хозяйкой. С каждым шагом юной наследницы эта тьма будто бы расползается по залу, касается каждого из присутствующих, ласково обволакивая их сердца в ледяном касании, и нежно струится по жизненным нитям, не причиняя вреда, а будто бы пробуя, поглаживая, словно мать своих детей.

Будто бы сама Хозяйка нежно принимает их в свои объятия.

Казалось, никто из присутствующих, так и не понял с чем связано подобное пробуждение силы владычицы, будто ни один из демонов не заметил, как преобразилась она, стоило ей бросить лишь мимолетный взгляд на двух демонов под покровительством Домов Вечной Ночи и Золотого. Едва пересеклись два взгляда, прячущих в себе алое пламя и тьму, исказила полные женские губы понятливая усмешка, находя свой отклик в полном понимании кивке мужчины, полыхнуло яркое пламя на кончиках волос и прищурились глаза, устремлённые в спину удаляющейся фигуры.

'Планы, планы… Всегда можно изменить! Ведь это всего лишь планы', подумала женщина, в предвкушении облизнув губы.

Я могла бы солгать, сказав, что опера оставила меня равнодушной из-за того, что я увидела до её начала. Но это было не так.

Демоны-артисты, что сейчас разыгрывали печальную историю любви на сцене, пели, как боги. Их голоса передавали малейшие нюансы эмоций, что вкладывались в текст. Музыка завораживала, а разворачиваемое действо заставляло моё сердце трепетать. Сама постановка заслуживает отдельных слов, люди бы так не смогли: разыгрывать сражения, танцевать, признаваться в любви с такой сокрушительной достоверностью, что им невозможно было не верить! И я верила. Едва не плакала местами, очень старалась не рассмеяться в голос и не позволить себе сорваться с места, чтобы объяснить глупому главному герою, что его любовь оболгали!