По ту сторону грани (СИ), стр. 52

'Не заикаться, не мычать, говорить ясно и четко!' повторяла я про себя программу максимум на данную конференцию. Все вопросы я помнила наизусть, ответы помнила тоже… пока во всяком случае. Уж не знаю, чего я ожидала, когда охранники притворили передо мной дверь, но уж никак не того, что оказалось внутри. Это была небольшая зала, по меркам моей резиденции, конечно, в которой с легкостью могло поместиться демонов пятьсот, но сегодня тут было около трёхсот. Наверное, потому, было весьма просторно. С одной стороны зала разместилась трибуна, сразу за которой стоял широкий стол из черного камня с серебристыми прожилками, статуя Кайры с её Дарами, с другой — ряды кресел, которые уже были заняты разношёрстной группой демонов. В момент, когда притворилась дверь, царившее доселе оживление в зале оборвалось, и сотни рук с зажатыми в них 'булыжниками' (они же инфо-кристаллы), устремились в мою сторону.

Нервно сглотнув, на миг представила, как они же ими в меня швыряют. Стало дурно.

'Что-то многовато их для простой конференции', раздался в голове не на шутку встревоженный голос Каа'Лима. Его волнение разделяла и я. Мне представлялось, что будет один 'дознаватель', то есть представитель прессы, и я. На деле же было что-то не то. Это понимала даже я.

Молча обведя взглядом открывшуюся взору картину, бросила нервный взгляд на Лаиссу. Женщина резко взмахнула рукой, отделяя нашу группу от репортеров пологом тишины.

— Это что ещё за цирк? — сквозь зубы процедила она, прямо посмотрев на собравшихся Глав. Каким образом к нам присоединились и остальные представители правящих Домов, я не поняла, но сейчас тут были и Эмерелис с Амиром, Рэй и Кайо. Одним словом, в хвосте собрались все.

— О том, что изменился формат встречи, было оповещено заранее, — заговорила демоница Дома Огня. — Я всё проверяла лично, и подтверждения пришли из всех Домов.

— Ты ведь слышишь Каа'Лима, — быстро зашептал мне на ухо Лео. Я лишь нервно кивнула, смутно догадываясь, что произошло что-то из разряда 'гадость необычайная-редкостная'. — Пусть будет готов суфлировать тебе, — на грани слышимости, одними губами прошептал он. — На него вся надежда. Если сейчас всё отменить, то будет очень плохо! Потом тоже будет плохо, но уже одной конкретной…, - дальше он ничего не сказал, лишь жёстко и как-то хищно взглянул на совершенно расслабленную и спокойную Эмерелис.

Всё происходящее далее больше всего запомнилось стуком моего сердца, которое, несмотря на воздействие дэйурга, отдавалось где-то в ушах; зудом в деснах, так как на нервной почве клыки так и норовили увеличиться в размерах; спазмами в животе… всё же хорошо, что я не ела.

'Да, определенно хорошо', сглотнув подступившую к горлу желчь, подумала я. Но самое ужасное случилось, стоило за мной притвориться двери, и занять место у трибуны. Я перестала слышать Каа'Лима! Словно кто-то просто заглушил нашу связь. Нет, я чувствовала его, его эмоции, но вся наша "мысле-речь" казалась набором ничего не значащих слов. Как будто кто-то без конца жужжал мне на ухо, и ничего больше.

Тем временем, после соблюдения небольшого церемониала, когда все собравшиеся поклонились и поприветствовали меня, хорошенькая демоница из Дома Огня поднялась со своего места, и зажав между ладоней свой инфо-кристалл, сказала:

— 'Демон-Экспресс'. Алииша. Третья ступень, — представилась она. — Скажите, как Вы находите Кайрус?

— Это мой дом, и мне тут очень нравится, — как можно благодушнее заверила я и тут же внутренне поморщилась. Как-то тупо прозвучало.

— Что Вы думаете о напряженности, назревшей в третьем секторе?

'И правда' как-то обреченно подумала я, вслушиваясь в усилившееся 'бу-бу-бу', исходящее от Каа'Лима, 'что я об этом думаю?'

Легко улыбнувшись, понимая, что бездна меня раздери, но сегодня мой позор будет фееричным, я набрала в грудь побольше воздуха, приготовившись сказать ничего незначащую дребедень, как спину словно огнём обожгло. Не сдержавшись, я сдавленно охнула, лишь спустя мгновение сообразив, что, похоже, кроме меня никто этого вдоха не слышал. Да и вообще, что-то не то творилось вокруг.

Стало так холодно, что из горла вырвалось облачко морозного пара. Казалось, холод сковал каждого, кто присутствовал тут, включая меня. Мир замер на один короткий вдох, за который изменилось всё! Когда узкая мужская ладонь невесомо накрыла мою руку, я с ужасом поняла, что не в силах пошевелиться. И лишь от моего взгляда не смогло укрыться, кому принадлежала эта рука. Сэм стоял напротив меня и тепло улыбался так, как мог только он, одними глазами. Он поднёс к губам указательный палец, призывая меня тем самым к спокойствию, и прошептал:

— Только не сопротивляйся, — обошёл меня со спины и обнял.

Сказать, что конкретно произошло, я бы не смогла. На тот момент мне показалось, что кто-то просто отпихнул меня в сторону. Нет, не мое тело, а именно сознание. Я всё видела, всё понимала, но вот "у руля" была уже не я…

Первым, что я ощутила, как один за другим слетают блоки, что скрывали мою силу всё это время. Так легко и ловко, словно и не было их там никогда. Хотя я и до этого стояла прямо, но, наверное, со стороны смотрелась школьницей, отвечающей у доски перед классом, Сэм совсем немного изменил мою позу, и теперь я и сама ощутила себя хозяйкой положения. Что уж он вложил во взгляд, прежде чем ответить журналистке, я боюсь даже представить, так как девушка здорово растерялась. Этого не было заметно, но я это ощутила.

— С каких пор мы говорим о делах минувших в настоящем времени, Алииша? Насколько мне известно, всё разрешилось ещё вчера. Сделайте себе и нам одолжение, готовьтесь к такого рода конференциям тщательнее. — В 'моем' ответе не было ни презрения, ни надменности, скорее ледяное спокойствие сквозило в каждом слове, но девушка отчего-то смутилась, лицо её залилось краской смущения, и, пискнув 'спасибо', юркнула на своё место. Если поначалу был лес рук из желающих меня допросить, то сейчас все, словно сговорившись, ёрзали своими попами по обивке кресел, неловко отворачиваясь, когда я обращала к ним свой взор.

— Следующий, — холодно и немного жёстко сказала 'я'.

Я ощущала некий отголосок эмоций Сэма. Они успокаивали меня. Надо признать, мой дед не нервничал и не боялся ничего. Это была спокойная уверенность хищника в своём превосходстве. Впервые в жизни я на себе испытала, что означает быть лидером своего народа. Ты не суетишься, чтобы показать свою значимость. Тебе нет никакой нужды поливать кого бы то ни было призрением или высокомерно смотреть на окружающих. Это всё такая шелуха. Сэм просто знал, что в нём заключен несгибаемый стержень превосходства. Он смотрел на присутствующих, как на тех о ком может и должен заботиться. Они все, даже Главы Домов, были его ответственностью. И именно потому, что он осознавал это, он понимал и то какими качествами должен обладать сам, чтобы каждый его подданный чётко знал своё место. Сэму нравился порядок, я чувствовала это. Он не терпел неповиновения. В его понимании те, кто пытался вносить беспорядок в общий устой общества, были вредителями, а стало быть, заведомо бесполезными. Может, он и был при жизни излишне жесток и непреклонен, но сейчас меня это не смущало. Странным образом я чувствовала себя защищенной.

— Ну же! Смелее, — словно удав перед кучкой кроликов я смотрела глазами Сэма на присутствующих и ощущала их смятение. Они боялись, и я не знала чего именно. Того, что маленькая девочка оказалась столь сильной или той несвойственной моему возрасту уверенности в себе, что сквозила в каждом жесте, взгляде. Но я словно кожей ощущала их робость. Но вот одна рука, принадлежавшая демону из Дома Вечной Ночи, всё же поднялась, и Сэм спокойно кивнул, давая разрешение говорить.

— Нашим зрителям, — не сразу совладав с собственным голосом, заговорил мужчина.

— Представьтесь, — перебил его Сэм, явно сбивая мужчину с мысли.

— П-простите, — растерянно пробормотал демон, исправляя собственную оплошность. — 'Глас народа', Остин, четвертая ступень, — про свою принадлежность в круге иерархии своего Дома Остин мог и не говорить, каким-то образом Сэм чувствовал это без лишних слов. — Нашим зрителям было бы интересно узнать о Вас больше, Владыка. Расскажите о своей жизни в человеческих землях. Должно быть, это было невыносимо, ведь то, что Ваша мать решила, что Вам лучше взрослеть вдали от родины — неслыханно…