Поющая для дракона, стр. 64

— Это огни, Леона. Им нужно узнать друг друга.

— Так всегда бывает?

— Только в первый раз. Не бойся. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

В близости как на костре…

И все же я не отказалась бы ни от мгновения того, что испытывала сейчас. Положила руки ему на грудь. Широкую, мощную, на которой все ярче пламенела родовая роспись. Медленно провела пальцами ниже, впитывая каждый миг, каждый взгляд, каждый хриплый вздох, подаренный мне. Мне… Не только я горела сейчас, он горел тоже, вместе со мной.

Из-за меня.

Какая же опасно-сладкая мысль.

Туфли потерялись еще где-то внизу, поэтому, когда пятки защекотал густой ворс ковра, всхлипнула от смены ощущений. Но Халлоран ни на минуту не выпускал меня из объятий. Даже сейчас, когда мы стояли друг напротив друга, прижимал к себе, продолжая целовать неистово, страстно и… нежно. Наверное, именно эта странная, даже пугающая нежность от этого невыносимого мужчины заставила меня полностью потеряться в том, что я чувствовала сейчас. Даже огни схлынули, отступили на второй план.

И в том, как меня развернули к себе спиной, и в том, как скользнули пальцами по шее, убирая волосы, было что-то проникновенно-интимное. Горячее самой откровенной и бесстыдной ласки.

Молния поддалась. Платье раскрылось бутоном, упало к моим ногам, и я вышла из него, как из теплых морских волн на неизвестный берег. Ладони Халлорана коснулись обнаженных плеч, скользнули к ключицам, выписывая узоры на моем теле. Если бы под ними сейчас загорелась роспись, я бы не удивилась: такой обжигающе-тонкой была эта игра.

Подалась назад, вжимаясь ягодицами в сильные бедра. Хриплое рычание огнем прокатилось по коже, срывая стон с моих губ. Подчиняясь дикому чувству, вывернулась и отступила на несколько шагов. Позволяя себе насладиться темнеющим от расширившегося зрачка пламенем. На краю сознания мелькнула мысль, что белье стоило своих денег, а спустя мгновение я уже оказалась на постели. Распластанная сильным телом по прохладе покрывала, с заведенными над головой руками.

Голова кружилась. Сладко. От сметающей все на своем пути силы, с которой меня швырнули на кровать. От жесткого захвата, от ощущения твердеющего желания, упирающегося в бедро.

Медленно развела ноги, сгибая в коленях и позволяя ему почувствовать себя.

Подчиняться и одновременно чувствовать свою власть. Как же это заводит…

— Нравится меня дразнить? — Горловое рычание прокатилось от кончиков пальцев до корней волос, заставив драконицу отозваться на этот призыв так яростно, что стало невмоготу.

От невозможности коснуться мощной груди, повторяя узоры в короткой ласке. От желания ловить губами его хриплые стоны. Снова и снова.

— Да, — прошептала ему в лицо.

Контраст горячего дыхания и стремительно тающей подо мной прохлады.

Вздрогнула, когда он скользнул телом по телу. По обнаженной коже — шелком рубашки, коленом между бедер. Издевательски-ласково коснулся ключиц языком, чтобы спустя миг ожечь коротким укусом.

Цветы поцелуев раскрывались один за другим, заставляя вздрагивать и выгибаться — насколько мне позволяли. До той поры, пока губы не сомкнулись на напряженном соске, а в груди не кончился воздух. Вернувшийся горячим, как плазма, и таким же густым. Халлоран медленно втянул в себя сосок вместе с тончайшим кружевом, играя тугой горошиной поверх белья. Поглаживая плененные запястья подушечками пальцев.

Сердце билось рваными ударами, через раз. Грудь высоко вздымалась, и тогда сосок вжимался в его рот, заставляя выгибаться и еще сильнее тянуться к Халлорану. Но самую большую ошибку я допустила, когда посмотрела в его глаза. В свое хмельное отражение — перед тем как иртхан на миг отстранился, чтобы опуститься ниже.

И все. Меня не стало.

Меня без него, остались только мы.

Внутренняя поверхность бедер горела от поцелуев-укусов. Зыбкое марево перед глазами раскалилось докрасна, вплетая в ослепительный солнечный свет алые сполохи. Особенно в миг, когда его пальцы сдвинули кружево белья в сторону, а губы коснулись самого чувствительного местечка. Не сразу поняла, что цепляюсь за покрывало по-прежнему заведенными над головой руками, хотя он их давно не держал.

Кусала губы, чтобы не кричать, дыхание вырывалось стонами, а движения языка отдавались дрожью в звенящем, как струна, теле.

— Рэйнар, — сдавленно прошептала я.

И дернулась, как от удара, — таким диким был его взгляд, когда наши глаза встретились.

— Повтори. — Негромкий приказ.

— Рэйнар, — произнесла, прошептала, выдохнула.

Всей грудью, как последнее слово песни.

Меня с рычанием вздернули ввысь, притянули к себе с яростью урагана, готового сокрушить любую высотку в металлические лохмотья, но почему-то бережно удерживающего на лету маленькую драконицу с едва расправившимися крыльями. Мы смотрели друг на друга, сливались воедино еще тогда, когда мои пальцы путались в его ремне. Когда я расстегивала на нем брюки, не отрываясь, выпивая его судорожный выдох до дна и скользя ладонью по напряженному средоточию мужской силы.

Чувствуя свой вкус на губах Халлорана, обвила руками сильные плечи и шире развела бедра.

— Леона, — хрипло произнес он, рождая странную вибрацию в каждой частице меня, заставляя дуреть еще больше. И повторил, жестко и горячо: — Моя.

И я действительно была его.

Еще раньше, чем одно движение его бедер объединило огненные вихри во взметнувшийся ввысь столп. Меня выгнуло дугой в кольце его рук, дыхание перехватило. От сильных движений, от сладостной боли и наслаждения. Оно накатывало волнами, одна за другой, и волны эти с шипением бились о раскаленные скалы там, где соединялись наши тела. Медленно, пока я стояла над ним на коленях, и сумасшедше, отчаянно, остро, когда меня уложили на спину.

Из груди рвалось его имя, певуче-рычащее, от выжигающего смерча темнело перед глазами. От падения или полета, которые, по сути, продолжают друг друга. От сжимающих бедра пальцев, от содрогающихся под моими ногтями стальных мышц спины. От огней, слитых воедино, неразделимо и яростно. И мощной пульсации внутри, растекающейся по телу сладкими судорогами, от его стона, прокатившегося по комнате звучным выдохом. Одним на двоих.

Вот теперь я падала, но в его руках это было совсем не страшно.

Странное, неведомое чувство, имя которому доверие, разделило мир на до и после.

Тишина, в которой бились два сердца.

И тающая дымка огней, не желающих разделяться надвое. Цепляющихся друг за друга прощальными язычками пламени.

Вздрогнула от болезненно-сладких ощущений, когда Рэйнар меня освободил, но тут же снова оказалась в его объятиях. Так просто было лежать, покачиваясь в невесомой паутине над пропастью, разверзшейся под нами. И так страшно повернуться, чтобы увидеть в его глазах… что? Наверное, так и не решилась бы, если бы не его жест. Халлоран пропустил между пальцами прядь моих волос. Позволил ей скользнуть на грудь, рядом с кружевной чашечкой, прикрывая сосок.

— Что? — спросила я, встречая по-прежнему темный взгляд.

Отголоски пламени в нем стремительно таяли, уступая место природному цвету. Но человек так смотреть не может — в самое сердце или даже глубже, взывая к звериной сути, которой меня наградила кровь иртханов. Не было в этом взгляде ни равнодушия, ни холодной отчужденности, столь свойственных местру Халлорану. А только внимание и еще — незаданный вопрос, суть которого навсегда останется с ним. Навалилась приятная усталость, истома, в объятия которой хотелось скользнуть немедленно. Закрыть глаза и раствориться в послевкусии нашей ошеломительной близости.

— Видела бы ты себя сейчас. — Он повторил пальцами изгиб моих бровей.

Коротким, едва уловимым касанием.

Ну да, учитывая, что на мне только верх от белья, а тело до сих пор помнит сумасшедший оргазм, выгляжу я… неоднозначно.

Особенно в глазах дракона-собственника.

— Мне достаточно видеть тебя.

Дотронулась до его губ, очертила резкую линию подбородка.