Суета сует, стр. 62

И в таком радужном настроении Мила порхала из комнаты в комнату, не в состоянии остановиться и просто ждать. Даже на часы смотреть не хотелось. Она смогла находить удовольствие в томительном ожидании. Все мысли улеглись в голове, все разложилось по своим местам. И к шести вечера двадцать седьмого декабря, о чем гласила надпись на отрывном календаре, оставалась неразрешенной, не доведенной до конца единственная, пожалуй, самая важная проблема. Хотя можно ли было назвать проблемой то, что вот-вот должно было сделать счастливыми двух людей. Немного времени требовалось просто для того, чтобы озвучить то, что давно созревало в их мыслях.

В последний раз оглядев сервированный в гостиной стол, Мила медленно перевела взгляд на свой портрет. Впервые за годы его существования в этой комнате Мила почувствовала дискомфорт. Глаза с картины упрямо следовали за ней, словно посмеиваясь над ее волнением, над всем, что должно было произойти с минуты на минуту.

— Я сейчас сниму тебя, — прошептала Мила и, подойдя к картине, осторожно сняла ее и отнесла в кладовую. Закрывая дверь, она бросила на нее победный взгляд. — Я знаю, чем заменить тебя!

Мила надеялась, что Максим сразу заметит перемену. На месте картины теперь был закреплен портрет, нарисованный Богданом. И хотя он не был таким красочным, таким масштабным, Миле казалось, что он — самое яркое пятно в комнате. Он бросался в глаза, невероятно украшая интерьер. И когда раздался звонок в дверь, Мила все еще стояла и смотрела на работу Богдана. Несмотря на долгое ожидание этой встречи, Мила вздрогнула. Она почувствовала, как ноги приросли к полу, и ей стоило немалых усилий дойти до входной двери. Ей показалось, что прошла вечность между мгновением, когда раздался звонок, и она, наконец, открыла дверь. На пороге стояла Катя.

— Привет, — улыбнулась она и, глядя на взволнованное лицо Милы, тут же придала лицу серьезное выражение.

— Привет, Катюша, проходи, — выдохнув, произнесла Смыслова.

— Я не вовремя? — нерешительно переступая порог, спросила Катя. Она поставила кулек на пол и тяжело перевела дыхание. Все-таки беременность с каждой неделей делала ее менее поворотливой.

— Ты всегда вовремя, — помогая ей снять одежду, ответила Мила. Холодный воздух, который Катя принесла с улицы, заставил ее вздрогнуть. Сегодня Мила не выходила на улицу. Подавая Кате тапочки, Смыслова поинтересовалась: — Морозно там?

— Да, крепчает. Видите, как лицо раскраснелось.

— Хороший румянец, здоровый, свежий. Прекрасно выглядишь! — обняв Катюшу за плечи, сказала Мила. — Пойдем в комнату.

— Может, на кухню? Я принесла торт, корпела над ним часов пять.

— Да ты что, девочка! Разве можно тебе такие нагрузки?

— Я так хотела, чтобы вы его попробовали. Без шоколада, без всего, чего вам нельзя.

— Мы обязательно попробуем, но все равно пойдем в комнату, а торт я поставлю в центр стола. На самом деле ты меня очень выручила. Торт как никогда кстати! — Мила чуть не подталкивала Катю к гостиной. С каждым шагом Катюша шла все медленнее, увидев накрытый стол на двоих, остановилась в дверях. — Ну, что ты?

— Я точно некстати, — огорченно произнесла Катя. Она обо всем догадалась. Она хотела верить, что ее догадка — единственно верный вывод. Кажется, здесь намечалось свидание. Какая же она глупая девчонка. Прийти к свободной женщине без предупреждения. Теперь вот создала неловкую ситуацию. Кате совершенно не хотелось на улицу, у нее замерзли ноги, щеки. Она так мечтала о том, как они сядут с Милой Николаевной на кухне, выпьют согревающего чая с тортом. Не складывается… Значит, так нужно. — Я пойду, и вы меня, пожалуйста, не удерживайте.

— Буду удерживать, еще как! — засмеялась Мила. Она подумала, что через несколько минут за этим столом соберутся ее самые близкие и любимые люди. Не хватало, правда, Кирилла… Одно «но»: нужно успокоить Катю. Кажется, она вообразила бог весть что.

— Нет, нет. Это нехорошо. Я должна была предупредить о своем приезде.

— Успокойся, девочка моя, — беря Катю за руку, сказала Мила. — Ты никуда не пойдешь. С минуты на минуту приедет Максим Сергеевич, и мы втроем попробуем твой кулинарный шедевр.

— Максим Сергеевич? — Катя почувствовала слабость в ногах, крепче сжав руку Милы.

— Давай я помогу тебе сесть на диван, Катюша. Устроилась? Вот и хорошо.

— Спасибо, Мила Николаевна.

— Не за что. А ты мне ответь, пожалуйста: о чем ты подумала, заметив два бокала на этом столе? — хитро улыбаясь, спросила Мила и, увидев, как невестка покраснела, покачала головой. — Нет, дорогая, я жду его, только его и уже давно. Я не хотела ни с кем говорить об этом, потому что… Короче, он придет и я рада, что в этот радостный момент ты будешь рядом. Я уверена, что во всех светлых переменах, которые происходят в моей жизни, есть большая доля твоего участия. Это прекрасно, что ты сейчас здесь. У меня будет возможность поблагодарить тебя в присутствии Максима.

— А у меня в твоем, Мила, — оглянувшись, Мила увидела стоящего в дверном проеме Максима. Глядя на застывших от неожиданности Милу и Катю, Максим развел руками. Эффект от его появления заключался в том, что две женщины не могли прийти в себя. — Извините, ради бога, но дверь была не заперта.

Мила обменялась с Катей многозначительными взглядами. Кажется, к ним вернулась способность реагировать на происходящее. Катя улыбнулась, а Мила сделала шаг навстречу Максиму. Наступило мгновение неловкости, скованности. Тишина повисла такая, что, кажется, шел бы снег за окном, было бы слышно, как снежинки падают. Как ни ожидала Мила прихода Максима, но в реальной ситуации она оказалась совершенно не готова к его столь неожиданному появлению. Сердце ее колотилось, лицо залила краска.

— Ну, добрый вечер всем, — улыбнулся Смыслов и протянул Миле букет алых роз. — Здравствуй, Мила. Это тебе.

— Спасибо, — тихо ответила та, взяла букет и вдохнула его аромат. — Божественно.

— Я рад, что тебе понравилось.

— Я так счастлива, что ты пришел.

— И я до сих пор не могу поверить, что я дома.

— Дома, ты у себя дома… Наберу воду для цветов, а ты располагайся, пожалуйста, — быстро проговорила Мила и вышла из комнаты. Вдыхая аромат, сопровождавший каждое ее движение, Максим на мгновение закрыл глаза. Блаженство слышать запах ее духов, видеть, как белокурые волосы тяжелыми волнами покачиваются при ходьбе.

Мила так стремительно выпорхнула из гостиной, что Максим не успел даже рассмотреть ее лица. Он всю дорогу представлял выражение глаз, лица при их встрече. Фантазии рисовали ему красивое, всегда ухоженное, с едва заметным макияжем лицо любимой женщины, но то, как будут смотреть на него ее глаза, он не знал. Он боялся извечной иронии и насмешки, так часто застывавшей в них раньше. Ему казалось, что сердце его разорвется, если она сделает что-то подобное даже в шутку. У него сейчас плохо с чувством юмора, потому что все его мысли о том, смогут ли они снова начать жить вместе. Ему так важно, чтобы она тоже была согласна. Наверняка она не стала бы приглашать его домой, если бы и ее намерения не были серьезны. Максим знал, что получит ответ на мучивший его вопрос, даже не задавая его. Ему достаточно услышать, как и что она говорит, как смотрит, как смеется — и он все поймет. Все дни после телефонного разговора с Милой он только и думал о вечере двадцать седьмого декабря, о свидании, которое должно изменить его жизнь.

И вот этот день настал. Все было по-прежнему: тот же распорядок, лекции, общение со студентами и коллегами. Только вечер предстоял невероятно сложный. Максим считал часы, минуты. Он физически не мог ждать, и чуть было не приехал гораздо раньше. В последний момент он решил, что это будет некрасиво выглядеть: он может застать Милу неподготовленной к встрече и с самого начала испортит ей настроение. Взяв себя в руки, Максим наглаживал костюм, рубашку, начищал ботинки, долго выбирал одеколон. Он занимал себя, не подозревая, что так же переживала и Мила, старавшаяся ускорить бег времени суетой у праздничного стола. Может быть, если бы он знал, что она тоже волнуется, он испытал бы что-то вроде удовлетворения и немного расслабился. Но пока Смыслов так переживал, что пачка сигарет, купленная утром, опустела задолго до того, как Максим оказался у дома Милы. Он решил, что это знак — Катя сказала, что Мила больше не курит, значит, и он не будет. Решительно шагнув в едва освещенный подъезд, он медленно поднимался по ступеням. У самой двери его охватил панический страх: что, если она его разыграла? Она просто захотела в который раз сделать ему больно. И тут же букет цветов показался, Максиму чересчур ярким, бутылка шампанского — неуместной, а весь его праздничный вид — смешным. Пожалуй, если бы дверь не оказалась открытой, он мог и не найти в себе смелости войти. Хорошо, что он появился так неожиданно. Получилось без наигранной встречи в дверях. Он как будто просто пришел домой и застал двух слишком увлекшихся беседой женщин.