Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 19

часы отсчитывали последние минуты этого срока, женщина – социальный работник попросила дать ей возможность переговорить с Келли и родным отцом ребенка наедине. Пока я стояла за закрытой дверью, мне снова вспомнился Джордж. Мои родители не поддержали идею усыновления: мать считала, что я слишком стара для этого. Но у меня был Джордж, мой прекрасный друг! Всего полтора года назад он уверенно отметал мои тревоги о том, что с усыновлением ничего не выйдет. «Наберись терпения, и у тебя все получится, – говорил он. – А я буду рядом». Он был похож на мудреца – этакий философ, вечно попыхивавший своей трубкой. Его ясные глаза сияли проницательностью. Никто не мог предположить, что Джордж способен нарушить обещание, но, к моему ужасу, спустя пару недель он скоропостижно умер от рака.

Мне стало некому рассказывать о своих мечтах. Джордж был моим вторым отцом, моим наставником, моим гуру. Он всегда дарил мне надежду.

Мы познакомились в 1970 г., когда я победила в конкурсе красоты «Мисс Гавайи». Он подошел ко мне в фойе и сказал: «Вы заслужили свою победу». Откуда он знал? Это был мой пятый по счету конкурс. Я пыталась выиграть снова и снова – и в этот раз, благодаря упорному труду и железной решимости, добилась успеха.

Джордж попросил меня встретиться с ним на следующий день. Мы сразу же стали друзьями. Во время нашего первого разговора он высказывал невероятные вещи, которые изменили мою жизнь. Он говорил, что мир содержит в себе больше возможностей, чем мы в состоянии себе представить. Мы можем осуществить свои мечты, если сфокусируемся на успехе и будем уверены в себе.

Джордж интриговал меня. Он жил в Оклахоме, а я в Калифорнии, но это не мешало нам звонить друг другу или периодически вместе обедать. Он помогал мне найти свой путь в трудные времена. После того как я выжила в огненной катастрофе самолета DC-10, Джордж был моей «горячей линией». Он разговаривал со мной по телефону и помогал понять, что именно я пережила.

Через несколько месяцев после этой катастрофы по его совету я посмотрела в лицо своим страхам и выступила в суде о правилах гражданской авиации. Мои показания привели к внесению изменений в процедуру безопасности. Потом Джордж поддержал мое желание основать собственный бизнес, когда я рассталась с мужчиной, с которым встречалась не один год. А позже, когда я решила, что слишком поздно рожать ребенка, именно Джордж посоветовал мне усыновление.

За 23 года нашего знакомства у нас накопилось немало своих шуток и подколок. Но больше всего я любила жемчужины мудрости, которые называла «джорджизмами». Каждый раз перед тем, как выдать очередной «джорджизм», Джордж откидывался в кресле, пыхал трубкой и задумывался. Джордж и этот аромат жженой вишни были неразлучны… А теперь я осталась одна. Мне было очень страшно.

Социальный работник вышла из палаты Келли.

– Можем продолжить, – сказала она. От ее слов я вся обмякла, точно спущенный воздушный шарик. – Спускайтесь с Келли в детское отделение, а потом принесите малышку обратно.

Келли выписала Марию из детского отделения, и мы вместе покатили колыбельку к палате, где нам предстояло подписать документы на удочерение. Сказать, что я шла точно по горящим углям, – значит здорово преуменьшить. Что, если она передумает в эти последние минуты? Но я уже считала эту девочку своей, своей Марией, такой крохотной в этой колыбельке, – маленькое существо, погруженное в мир розовых одеялец и желаний окружавших ее людей. Я хихикнула, видя, как ее кулачки молотят пустой воздух. «Непоседа будет», – предсказывал Джордж. Он не ошибся: мне предстояло удочерить маленькую непоседу. Если все пойдет хорошо… если Келли подпишет…

Внезапно Келли остановилась. О нет, испугалась я. Она передумала. Слезы выступили у меня на глазах.

Келли принюхалась и сказала:

– Кто-то курит. Странный запах, пахнет вишневым табаком. – Тут она заметила мои слезы и бережно передала мне девочку.

В воздухе действительно пахло жженой вишней.

Я поцеловала свою малышку:

– Мария, наш друг Джордж здесь, как и обещал!

Донна Хартли

Снимок с той стороны

И еще: Я буду уповать на Него. И еще: вот Я и дети, которых дал Мне Бог.

К Евреям, 2:13

Дедушка пришел навестить меня вечером накануне того дня, когда умерла моя мама. Я была так рада видеть его, что эмоции брызнули из меня фонтаном, как водяная колонка во дворе дома, где мы жили в Джорджии в моем раннем детстве. Я много лет не видела дедушку – с самых его похорон.

– Деда, какой сюрприз! – закричала я. – Где ты был? Должно быть, у тебя все хорошо; ты прекрасно выглядишь! – Он действительно выглядел отдохнувшим и молодым. – Я так рада видеть тебя! Не могу поверить, что это ты! Это и вправду ты? – лепетала я.

Дедушка сиял, точно никак не мог наулыбаться вволю. Я ощущала его присутствие, словно стояла рядом с обогревателем в холодный день. Он крепко обнял меня, и я почувствовала себя защищенной.

– Дедушка, зачем ты пришел? Тебя так долго не было…

– Я хотел сказать тебе, что все будет в порядке, – ответил он.

– Конечно будет, – согласилась я, вечная оптимистка. – Все и так прекрасно, а теперь, когда ты здесь, стало еще лучше.

Он засиял от удовольствия.

– Все будет хорошо, – успокаивал он меня. – Все будет в порядке, – снова и снова уверял он, гладя меня, как ребенка. – Все будет хорошо. Ты сильная, – настаивал он. – Ты сможешь с этим справиться, и я буду тобой. Ты сильная женщина.

Я даже не спросила, о чем он говорит. По-прежнему блаженно улыбаясь, он добавил:

– Все мы будем здесь, с тобой.

Я вдруг поняла, что дедушка не один. Моя бабушка, которая умерла, когда моей матери было семь лет, была с ним. Мой папа, умерший одиннадцать лет назад, находился рядом. Изнуренный болезнью в свои последние дни, теперь он выглядел молодым и здоровым. Мои двоюродные бабушка и дедушка, тетки, дядья, кузены и другие люди, знакомые и незнакомые, сгрудились вокруг. Все они были полны радости, а на их лицах сияли улыбки вечного блаженства.

Глядя на родственников, которые сгрудились вокруг дедушки, словно собирались сделать групповой снимок, я вдруг заметила на краю этой толпы маму. Я мгновенно проснулась и посмотрела на часы. Было два часа ночи. Я чувствовала себя окруженной любовью и безмерно счастливой, оттого что дедушка приходил ко мне в гости. Я не задавала себе вопрос (да и не обратила на это внимания), почему, коль скоро все присутствовавшие в моем сне были мертвы, там оказалась мама.

Позднее я узнала, что той же ночью моя мама, не имевшая больших проблем со здоровьем, проснулась, включила свет и потребовала составить план своих похорон. Хотя Бен, ее муж, возражал и ворчал, что не хочет об