Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 13
Зазвонил телефон.
Папа снял трубку.
– Это чудо, что ты их застала. Я не ждал их сегодня, – и он протянул трубку мне.
Моя дочь, студентка университета Северного Колорадо в Грили, всхлипывала:
– Мама, мне позвонили из больницы! Вон попал в серьезную аварию на мотоцикле. Он сейчас в экстренной хирургии, и страховая компания говорит, что я должна получить ваше разрешение на подписание всех документов. А ему потребуются еще операции!
Я рухнула на ближайший стул.
– Погоди минутку… Какая авария? Какие операции?
Оказалось, Вон ехал на мотоцикле по каньону к Эстес-парку, чтобы позавтракать. Съезжая с горы, он попал на гравий и слетел с моста. Ему сейчас делают срочную операцию, и понадобится еще не одна.
Мы не беспокоились, оставляя Вона одного дома. В конце концов он был очень ответственным подростком.
– Это ужасно! Вам нужно вернуться домой, – умоляла дочь.
– Мы выезжаем.
Дрожа, я положила трубку, вытерла слезы и передала слова дочери отцу. А потом начала молиться.
Разум Гордона, четкий, как часы, сформулировал все, что нам нужно было сделать: позвонить в больницу, собрать вещи, забрать его маму… и БЫСТРО!
Но ни свекрови, ни ее брата опять не оказалось дома. Как мы сумели угадать нужный ресторан с первой попытки и найти их – ума не приложу!
Поскольку нам предстояло проделать немалый путь, мы старались не перегреть мотор. Я звонила в больницу с каждой заправки.
– Он еще в операционной.
Потом мне сказали:
– Он в критическом состоянии.
Через сотню километров от дома наш мотор стал захлебываться и снизил обороты.
– Никогда в жизни у меня не кончался бензин – и это случилось сейчас! – воскликнул Гордон, в сердцах стукнул по рулю и свернул к обочине.
Как только мы остановились, кто-то постучал в водительское стекло.
– Вам нужна помощь? – спросил незнакомец. Он отвез Гордона на заправку и обратно.
Гордон был безмерно удивлен.
– Служащий заправки одолжил мне канистру, наполнил ее бензином и сказал, что я могу заплатить, когда вернусь!
Каким-то чудом мотор завелся. Когда мы добрались до этой заправки, я снова позвонила в больницу.
– Он все еще в критическом состоянии, – ответили мне. Я закрыла за собой дверь трейлера, встала на колени и продолжила молиться.
Мы въехали на парковку больницы Форт-Коллинза около часа дня в субботу и пробрались сквозь толпу студентов к палате Вона.
Врач объяснил:
– Мы удалили ему селезенку, собрали сломанную бедренную кость и восстановили другие органы.
Еще они наложили корсет на переломанные ребра Вона, очистили его кровь и ввели ее обратно вместе с почти четырьмя литрами донорской.
– Мы делаем все возможное, чтобы он выжил, – заверил врач.
Вон очнулся. При виде нас его лицо осветилось радостью. Потом он попросил:
– Мам, пощупай мой живот.
Раздувшаяся, твердая как камень брюшная полость означала новые проблемы.
Через считанные минуты врачи ворвались в палату.
– Вону нужна новая операция. Немедленно! Он буквально истекает кровью изнутри.
Его спешно увезли.
После операции Вон лежал в коме.
– Кажется, лекарства не помогают, – сказал врач. – Если он не придет в себя этим вечером, боюсь, надежды мало.
Мы с Гордоном сели у койки сына вместе с Майклом, «кровным братом» Вона. Гордон задремал. Я похлопала мужа по плечу:
– Почему бы тебе не поехать домой отдохнуть? Мы с Майклом останемся.
Гордон обнял меня на прощанье и пообещал сменить нас.
Пробравшись между трубками и проводами, я поцеловала сына в лоб и принялась молиться усерднее, чем когда-либо в жизни.
В два или три часа ночи я почувствовала, что задыхаюсь в темной, мрачной палате, полной пищащих мониторов. Перед уходом мой священник сказал: «Я храню гостии [2] в часовне». Будучи евангельским священнослужителем, я знала протокол. Я поспешила к часовне, нашла гостии и взяла одну из них.
Вернувшись в палату Вона, я сказала Майклу:
– Врачи сделали все, что могли. Остальное зависит от Бога.
Доверившись чуду евхаристии, я разломила гостию на три части. Один кусочек я положила на язык лежавшего в коме сына, второй дала Майклу, а остаток положила себе в рот и стала молиться:
– Дорогой Боже, пожалуйста, исцели Вона, потому что врачи не могут этого сделать. Прошу, вмешайся, чтобы мы получили назад своего сына.
Сделав все возможное, мы с Майклом отправились по домам. Я рассказала обо всем Гордону. Он принял душ и поехал в больницу.
Я едва успела переодеться, когда муж позвонил мне:
– Скорее! Возвращайся!
Я приготовилась к худшему.
Гордон добавил:
– Когда я вошел в палату Вона, там никого не было, с койки наполовину снято белье.
Я упала на стул, давясь рыданиями.
– Я запаниковал, – продолжал муж. – Я думал, что наш Вон умер.
Я вцепилась в трубку обеими руками.
– Думал?..
Гордон продолжал:
– У меня перехватило дыхание, и я упал на колени. Потом я вышел из палаты – и увидел чудо.
– К-какое ч-чудо? – заикаясь, спросила я.
– Стоя перед дверями пустой палаты, я увидел Вона, который со своей стойкой для капельницы шел по коридору. Он не был подключен ни к каким мониторам. Рядом с ним была медсестра. Она очень жалела, что они не записали это быстрое выздоровление на пленку, потому что врачи не могут его объяснить.
Зато могу объяснить я.
Линда Осмундсон со слов Илэйн ХэнсонВ ловушке под надгробным камнем
Я обложу тебя пластырем и исцелю тебя от ран твоих.
Иеремия, 30:17– Мама! – Вопль моей шестилетней дочери Блейк взорвал безмятежность мартовского дня.
Я почувствовала, что это не обычный возглас – «иди-посмотри-что-я-нашла» или «дай-ка-я-наябедничаю-тебе-на-брата». Случилось что-то серьезное. С бьющимся сердцем я бросилась в угол двора, где играли дети. Ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидела!
Наш двухлетний сын Мэтью лежал на влажной траве маленького кладбища, граничившего с нашим участком. Его головку придавил к земле массивный надгробный камень из гранита. Малыш не шевелился и не издавал ни звука.
– Пожалуйста, Боже, нет! – взмолилась я вслух. – Не может быть, чтобы это было на самом деле. Пусть это будет ужасный сон, Боже. Пожалуйста!
– Тим! – крикнула я мужу. – Беги сюда!
Тим перепрыгнул через низкую изгородь, окружавшую кладбище. Хотя он большой и сильный мужчина – 196 см и 113 кг, – казалось невероятным, чтобы один человек мог сдвинуть гигантское надгробие. Но Тим на адреналине одним рывком откатил его от Мэтью и помчался к дому за телефоном.
Я подняла сына с земли и бережно прижала к себе безжизненное тельце. Глаза его были закрыты, он дышал слабо и с трудом. Кровь текла из носа, ушей и рта.
– Не умирай, – попросила я, покрепче обнимая его. – Пожалуйста, Мэтью, не умирай.
Тот мартовский день принес первое тепло в этом году, и нашу семью охватила весенняя лихорадка. Я мыла окна, а дети играли во дворе. Тим объявил, что такой день идеально подходит для того, чтобы заново покрасить старую плетеную