Всадник для дракона, стр. 55
«В последний раз оттуда не вылетели новые братья, — снова усомнилась Рокса. — Не дозвались. Даже я не смогла их направить».
Она о тех мальчиках, что спускались в подземный лабиринт?
Я чуть прикрыла глаза, прислушиваясь к тишине Вечности, и шевельнула крыльями.
«Их время еще не пришло. Я чувствую. Но не все потеряно. И когда это все-таки случится, будет лучше, если поблизости от пробудившихся окажется хотя бы один полноценный дракон».
Рокса огорченно вздохнула, и кровожадные искры в ее глазах медленно угасли.
«Мы еще не готовы. Но учиться придется, ты права. Нам уже нелегко, а как быть, мы не знаем».
Все еще пребывая в состоянии какого-то странного всеведения, я подошла и, легонько коснувшись ее плеча, пообещала:
«Помогу, если хочешь. Думаю, что смогу помочь. А пока уведи свое Пламя, здесь небезопасно».
«Я сказала об этом сразу, — прошептала Рокса, бережно прижимая к груди бесчувственное тело. — Предупредила, что он еще слаб тягаться с драконом. Предостерегала. Умоляла остаться в стороне. Но он не поверил, как всегда, и просто ушел, посчитав, что благополучие брата ценнее его собственной жизни».
«Такой уж он есть, — понимающе вздохнула я. — И этого не изменишь».
«Но насколько мне стало бы легче, если бы он хоть раз меня послушал! Один-единственный раз сделал так, как просила я! Неразумный, недоверчивый, чудовищно скрытный упрямец… Ну когда же он все-таки проснется? Когда услышит меня и наконец сможет прозреть?»
Я пристально посмотрела на отчаявшуюся драконицу.
«Это зависит от тебя. А пока постарайся держать дистанцию. Чрезмерной опеки Сай тебе не простит».
Она огорченно кивнула. А потом ее взгляд метнулся мне за спину, ненадолго там задержавшись, после чего раздраженно скользнул по запертым в ловушке, но совершенно не опасным магам и наконец неуверенно вернулся ко мне.
«Ты одна здесь справишься?»
Я без колебаний кивнула. А когда она, облегченно вздохнув, торопливо открыла тропу, унося в безопасное место свое сокровище, стиснула зубы и медленно обернулась к последнему, молчаливому, пристально смотрящему на меня дракону.
ГЛАВА 19
«Ты! — Мое злое шипение до краев наполнило гулкий зал. — Как смеешь ты оставаться здесь и на что-то надеяться?»
Рэниуррагхараракх — да, теперь я могла произнести его сложное имя — не пошевелился, лишь изумленно распахнул глаза и уставился на меня в полнейшем недоумении. Словно не понимал, о чем речь, или очень талантливо прикидывался.
Глядя на его одинокую Искру, в которой не осталось ни малейших следов присутствия инкуба, я чуть не взвыла от ярости. Выдохнула перед собой длинный столб слепящего огня. И, обрушив чудом уцелевшие в этой части замка остатки стен, резким движением поднялась в воздух, чтобы через мгновение всей силой обрушиться на недогадливого дракона.
«Убийца! Предатель! Лгун!» — С каждым словом я набрасывалась на него снова и снова, задевая крыльями, толкая, больно щелкая по нежному носу кончиком хвоста и заставляя отступать все дальше и дальше.
Он не сопротивлялся. Только прятал глаза, подставлял защищенные толстой чешуей плечи под мои когти и неловко пятился к краю пропасти, на дне которой лениво клубился туман. И пятился до тех пор, пока его когти не заскребли по краю осыпающейся плиты, а сам он не пошатнулся в попытке сохранить равновесие.
Мне хватило бы одного-единственного удара, чтобы сбросить его вниз. Всего лишь слабый толчок, хлесткий щелчок по глазам или поднятая крыльями воздушная волна…
Но я не стала. Попросту не смогла. И, несмотря ни на что, так и не сумела переступить через непререкаемый внутренний запрет, не позволяющий причинять вред своей Паре.
Пламя для дракона — это все. Его жизнь, его воля, его гордость. Как выяснилось, обрести себя самого, собрав воедино половинки души, только полдела. Объединить сердце и разум, обретя внутреннюю гармонию, как оказалось, несложно. А вот заставить громче биться чье-то сердце, разбудить в сверхразумной, холодной и сугубо рациональной душе первозданный вулкан чувств — задача не из простых.
У дракона не может быть второй Пары. Каждому из нас предназначен только один партнер. На все времена. В любые эпохи. Один раз и до скончания веков. Пламя для нас — это Искра, от взгляда на которую в груди разгорается первобытный пожар. Неистовая страсть. Всепоглощающее желание. Единственный смысл нашего долгого существования. Заветная цель, без которой не достичь совершенства. То самое чудо, от которого мы, что бы ни говорили, отказаться уже не в силах.
Поэтому мы и ждем его с таким нечеловеческим терпением, страшась однажды не узнать его голос. Поэтому и жаждем проснуться, едва почувствовав, что где-то вдалеке зародилась предназначенная только нам Искра. Ведь кроме нее нам никто не нужен. Никто не заставит нас жить так, как она. Летать вместе с ней. Гореть. Мечтать. Пылать всей душой, беззаветно отдаваясь чувствам.
Найти свою Пару — это счастье. Божественная награда, назначенная мудрым Творцом. Лишившись ее, дракон неотвратимо сходит с ума, не в силах вынести безграничного одиночества. Поэтому он никогда и ни по какой причине не причинит ей вреда и не покинет по своей воле. Как бы жестока и своенравна она ни была, что бы ни сделала, он никогда ее не предаст. Не ударит. И не убьет. Это против сути нашего существования, и через этот непреложный закон ни один из нас не переступит.
Я тоже не смогла, потому что знала: висящий на краю пропасти серебристый дракон действительно мое Пламя. То самое. Единственное. Болезненно близкое и сумевшее причинить мне столько горя. Такое рваное, запутавшееся, больное, но все-таки мое. И пусть я знаю, что, упав, он лишь развернет свои широкие крылья, пусть для него это падение не причинит вреда, — я не смогу нанести добивающий удар, означающий, что он мне абсолютно безразличен. Как не смогу ему лгать, утверждая, что Рэну больше нет места в моей несчастной душе.
Остановившись в последний момент, я сжала челюсти и ударила только взглядом — тяжелым, обвиняющим, злым. Быть может, это трудно понять, но я смирилась бы со всем, что он натворил или еще только натворит в будущем. Забыла обо всем, что по его вине мне когда-то пришлось пережить. Да что там! Я простила бы ему все на свете, включая обман и разбитую мечту. Абсолютно все, кроме предательства того, кто его призвал.
Лорд Эреной был для меня верным другом, который, вполне вероятно, мог бы стать не только близким, но и родным. А для дракона надменный и высокомерный инкуб был частью души. Его утраченной сутью. Умолкшим сердцем. Потерянной половинкой, без которой он так и останется живым лишь наполовину.
Но я приняла бы этот выбор безропотно, если бы победа Рэна была одержана в честном бою. Я бы все перенесла и со всем смирилась. Но не тогда, когда милорд добровольно открылся, а дракон, не задумавшись, нанес свой удар.
Подлость — исконно человеческое качество. Драконы же не должны опускаться до наших слабостей, хотя, возможно, они перенимают лишь то, что есть в нас самих? Ведь отсутствие слабости не всегда означает внутреннюю силу и чистоту, а не знающий разницы разум просто не понимает, в чем дело?
Устав от бурлящих в душе эмоций, я вскинула голову и, не желая больше сдерживаться, отпустила все на волю. Свое отчаяние, боль, разочарование и горечь. Приподнявшись на задних лапах, выпустила вверх бьющийся в груди крик сверкающим столбом живого огня, вложив в него клокочущую ярость. Подожгла небеса. Напугала спящие горы. А затем устало опустилась обратно, уронила на спину крылья и, чувствуя внутри безумную опустошенность, медленно побрела прочь.
— Позволь спросить, что это было? — неожиданно раздалось у меня за спиной. А следом раздался шорох складываемых крыльев и осторожный цокот когтей. — Хейли? Ты куда?
— Не трогай меня, — не оборачиваясь, уронила я, вяло удивившись, что и вслух, оказывается, говорить умею. Хотя о чем это я? Рэн ведь сумел. Даже находясь в призрачном виде.