400 страниц моих надежд (СИ), стр. 31
«Во-первых, ты должна знать, что союзы подобные нашему в кругах лероссов не поощряются. Считают это своего рода проявлением слабости. Наш народ… А мы себя воспринимаем именно как ещё одну расу, хоть остальные так и не считают. Так вот, наш народ не столь и многочисленен, причина кроется в том, что продолжительность жизни у нас велика, но женских особей мало и они зачастую производят на свет не более одного ребёнка, наша с Росом мать редкое исключение…»
«Вы с Росом братья?! Ты знаешь где он?..» — почерпнула я самую актуальную для себя информацию.
«Да, малышка», — леросс вздохнул, и продолжил: — «Но речь пока не об этом. Лероссы по взглядам делятся на четыре категории: нейтралы, романтики, прогрессоры и протестанты. Первая и самая многочисленная группа — нейтралы. Это лероссы ничем не интересующиеся, ни о чём не мечтающие. Они вполне удовлетворены своим существованием, таким какое оно есть. То есть, изгнанные со своих исконных территорий, не способные испытывать чувства и эмоции, живущие только ради удовлетворения физиологических потребностей, таких как секс, жажда охоты, голод. При этом, они отнюдь не глупы. У нас, так же как и у драконов, имеется наследственная память. Так как в большинстве своём все лероссы являются единственными потомками по линии матери, то и память просыпается практически в каждом, поэтому нам не требуется образование как людям или виртонгам. Почти всем… Кроме таких как я… Я младший».
«Это, наверное, немного угнетает…» — мысленно произнесла я, в очередной раз поражаясь — сколько же не знаю о собственном мире и населяющих его существах.
«Не особо, если честно», — беззаботно отозвался Ворон, и заметив моё удивление пояснил: — У нас полная связь с Росом, всё что известно ему, знаю и я. Правда что-то новое узнаём только тогда, когда оказываемся поблизости, общаться на расстоянии мы не можем. Ну так вот, мы с ним относимся, как раз ко второй категории представителей моего вида — так называемым романтикам, по сути своей мы отшельники и изгои. Как ты, наверное, догадалась, романтики это те, кто решился на истинную связь с человеком или виртонгом…»
«А бывает не истинная?»
«Бывает, маленькая моя, с некоторых пор, бывает. Ею и пользуются представители третьей категории — так называемые «протестанты», недовольные существующим укладом, и не приемлющие взгляды нейтралов, романтиков и лишь частично согласные с политикой прогрессоров. Не знаю, как они обходят непреложные магические законы связи, но они умудряются втереться к человеку или виртонгу в доверие, не показав своей истинной сущности, но при этом получая возможность считывать память и влиять на сознание своей жертвы…»
«Жертвы?» — переспросила я.
«Именно жертвы, малышка. Они в обличие какого-нибудь животного находятся рядом с детьми, рождёнными от избранных Советом Магов мужчин, а как только у тех открывается дар… Убивают…»
— Зачем? — воскликнула я вслух, вылупив глаза.
«Затем, чтобы занять их место в этой жизни, получив дом, семью, возможность карьерного роста. То чего лишены свободные лероссы… Ну и… Таким образом, они умудряются ещё больше продлить свою жизнь. Как? Не знаю. И если честно — знать не желаю. Как итог… Вспомни сколько правителей сменилось за первые двенадцать тысячелетий после свержения драконов? А сколько за следующие восемь тысяч лет?» — завершил он и на время умолк.
Пришлось напрячь память вспоминая изученную в академии историю. Выходило, что за первые двенадцать тысячелетий сменилось семь императоров, а за последние восемь правил всего лишь второй. Выходит, они не просто умудрялись подменить собой реально существовавших некогда людей или виртонгов, но и каким-то образом обвести вокруг пальца артефакт, избирающий правопреемника на императорский трон?!
«Тут-то как раз они и не напрягались», — отозвался на мои размышления Ворон. — «Артефакту всё равно к какой расе относится избранник. Он не отсеивает лероссов. Для него главное, чтобы он жил на Калинийском материке. Но! Мёртвой долины для него не существуют на карте материка!»
«Почему?» — удивилась я.
«Эта зона некогда была искусственно создана для содержания политических изгоев», — отозвался леросс и со вздохом продолжил: — «В общем, для выбора нового императора, играет роль наличие сильного магического дара, и нахождение на территории подвластной артефакту. Кто наиболее силён в магическом плане?»
«Либо дракон, либо леросс?» — предположила я.
«Именно. Но во времена переворота нас изгнали из исконно леросских земель, ныне именуемых Обитель Виртонгов, а драконов изничтожили как вид. Те из них, что нет-нет да возрождаются как твой муж или его отец, бесспорно сильны в магическом плане, но вопрос о месте обитания остаётся в силе, а Долина Мёртвых блокирует все подходы к границам земель принадлежащих Дел Ларго. Улавливаешь суть?»
Тут же вспомнились мои нечастые беседы с родителями Поля во время прохождения практики.
«Выходит, только живя за пределами родового замка они получают шанс стать избранными на роль следующего императора, потому и оставляют своих жён и детей в Драконьем Гнезде, а сами перебираются в столицу. А брать с собой семью не могут. Как растить детей в атмосфере всеобщей ненависти к драконам, зная, что малыш в любой момент может неожиданно сменить ипостась… Жуть какая-то… Выходит, эти ваши протестанты убивают магически одарённых людей и виртонгов в надежде взойти на императорский трон? Ныне правящий император и его предшественник, судя по продолжительности жизни, были лероссами?»
«Правильно мыслишь, малышка».
«Но почему… Почему, они, получив желаемое, не добиваются того, чтобы вас признали как расу? Почему не позволяют вам переселиться на большую землю?»
«Ты забыла об основных характеристиках леросса? Нет чувств, эмоций, главная цель жизни — удовлетворение собственных потребностей, что по-вашему называется — эгоизм».
«А что там ещё за прогрессоры?» — спрашиваю, чувствуя, что голова идёт кругом от обилия информации.
«О! Это как раз… А пойдём в парк?» — поставив на стол опустевший бокал, неожиданно сменил тему Ворон.
Вскоре мы уже прогуливались по ухоженным дорожкам парка, и да — продолжали разговор, вернее, Ворон продолжал просвещать меня о тайных пружинках и винтиках политической жизни этого мира. С ума сойти! Моего мира! О котором я ни черта не знаю, в чём убеждаюсь раз за разом. Мне даже проанализировать полученную информацию не удаётся, дай бы бог запомнить, одно радует — вернувшись на Землю, смогу перечитать файлик о происходивших тут событиях и спокойно всё осмыслить.
«Так вот, малышка, теперь мы подобрались к последней категории — прогрессоры. Это как раз, те, с кем твоему мужу, в соответствии с его задумками, как я понял из твоих воспоминаний, стоит наладить связь. Это некая помесь романтика и протестанта. Они стремятся попасть на исконные территории, при этом не приемля насилия и подлых методов протестантов, но и не впадая в крайности образовывая с кем-либо связь. Их желание мне вполне понятно — добиться признания лероссов как расы и желательно без насилия и подлости».
«Это говорит обделённый чувствами и эмоциями леросс?» — мысленно усмехнулась я.
«Вообще-то, нас романтиками за то и зовут, что мы стремимся образовать связь, чтобы познать эти несвойственные нашему виду чувства», — признался Ворон. — «Я ведь не скрываю, что люблю тебя. Не так как ты Поля или он тебя, но люблю. Вернее, так: есть моё чувство и есть то, что я испытываю в ответ на твоё отношение к принимаемой мною ипостаси. Раньше, мне нравилось ощущать себя котом, сейчас попробовал и… Хочется почаще быть твоим мужем… Позволишь?»
— Подумаю. И… Спасибо за честность. Вот только одного не понимаю, — останавливаясь возле фонтана, пробормотала я вслух.
— Тс-с-с… — приложил к моим губам палец, а у меня аж дрожь по всему телу пробежалась от этого невинного прикосновения, и я едва сдержала порыв его поцеловать.
Но тут же спохватилась, отогнав неправедные порывы, и продолжила мысленно: — «Чем другим лероссам так претит связь с людьми? Ну ладно на виртонгов у них зуб из-за изгнания, но люди тут причём?»