Вечная жизнь Смерти (ЛП), стр. 88
Пламя принялось пожирать картину, и в это время в мастерскую вошла настоящая принцесса. Одета она была во всё то же простое платье и крутила над головой зонтик.
— А где тетушка Дорода? — спросил капитан.
— Я велела ей оставаться снаружи. Я хочу кое-что сказать тебе… тебе одному.
— Вашего портрета больше нет. — Далекий Парус указал на дымящуюся горстку пепла на полу. — Зонтик больше не нужен.
Принцесса стала вращать зонтик медленнее, и тот начал издавать соловьиные трели. По мере того как купол опадал, трели становились громче и противнее, пока не превратились в воронье карканье — последнее предупреждение перед приходом Смерти. А потом зонтик закрылся, и каменные шарики резко стукнулись друг о друга.
С принцессой ничего не случилось.
Капитан, смотревший на нее во все глаза, испустил глубокий вздох облегчения. Переведя взгляд на кучку пепла, он сказал:
— Как жаль… Портрет был прекрасен! Мне бы хотелось, чтобы вы увидели его. Но медлить было нельзя… Да, он был очень, очень хорош.
— Лучше меня самой?
— Это и были вы сами!
Принцесса достала два кусочка мыла из Хе’ершингенмосикена. Она выпустила их из пальцев, и невесомое, как перышко, белое мыло поплыло в воздухе.
— Я покидаю королевство, — сказала Росинка. — Хочу плавать по морям. Пойдешь со мной?
— Как покидаете?.. Но ведь принц Глубокая Вода уже объявил, что завтра состоится ваша коронация! Он от всего сердца поклялся помогать вам…
Принцесса покачала головой.
— Мой брат будет гораздо лучшим правителем, чем я. К тому же если бы не заточение на Могильном острове, то законным наследником престола назначили бы его. Когда брат станет королем, он будет всходить на башню дворца, и оттуда его сможет видеть всё королевство. А я не хочу становиться королевой. Мне гораздо больше нравится на открытом воздухе, чем во дворце. Не хочу прожить остаток жизни в Бессказочном Королевстве. Хочу туда, где есть сказки.
— Такая жизнь полна трудов и опасностей.
— Я не боюсь. — Свечи словно разгорелись с новой силой — так засверкали глаза Росинки. Далекому Парусу показалось, что всё вокруг снова озарилось ярким светом.
— Я тоже не боюсь. Принцесса, я последую за вами на край света и за край моря.
— Тогда мы будем последними людьми, покинувшими королевство. — Принцесса протянула руку за плавающими в воздухе кусочками мыла.
— Мы поплывем на парусной лодке…
— Да, под белоснежными парусами!
На следующее утро люди, вышедшие на берег, увидели в море белый парус. За ним облаком стелился длинный пенный шлейф. Лодка, освещаемая лучами восходящего солнца, направлялась прочь от берегов королевства.
Никто так и не узнал, что потом сталось с принцессой Росинкой и капитаном Далеким Парусом. Собственно говоря, королевство больше никогда не получало вестей из окружающего мира. Принцесса забрала с собой два последних куска хе’ершингенмосикенского мыла, а без него невозможно прорваться сквозь барьер рыб-обжор. Впрочем, никто не жаловался. Народ привык жить без забот. После этого случая в Бессказочном Королевстве больше не происходило ничего, о чем стоило бы слагать легенды.
Но иногда поздней ночью кое-кто все-таки рассказывал предания, которые были не совсем преданиями: повествователь воображал дальнейшую жизнь Росинки и Далекого Паруса. Каждый представлял ее себе по-разному, но все сходились на том, что принцесса и капитан посетили много экзотических, таинственных земель, побывали на континентах, таких же обширных, как море. Они жили долго, странствуя и нигде не останавливаясь, но куда бы ни забрасывала их судьба, они были счастливы вместе.
Эра Космической Передачи, год 7
•
Сказки Юнь Тяньмина
В защищенной от софонов камере те, кто закончил читать, принялись обсуждать прочитанное, хотя большинство всё еще сидели молча, погрузившись в мир Бессказочного Королевства. Кое-кто пребывал в глубокой задумчивости, другие уставились на свои папки, словно надеясь взглядом вытянуть из голубой обложки больше смысла.
— Эта принцесса точь-в-точь ты, — заметила АА, обращаясь к Чэн Синь.
— Не болтай ерунды, мы тут заняты серьезным делом!.. Я что, правда такая неженка? Уж я-то держала бы свой зонтик сама! — Чэн Синь единственная из всех не стала читать полученный документ. Ни к чему. Cказки Тяньмина запечатлелись в ее памяти до мельчайших подробностей. Разумеется, Чэн Синь тоже не раз задавалась вопросом, не она ли послужила прототипом принцессы Росинки. Но капитан стражи не походил на Юнь Тяньмина…
«Получается, он считает, что я уплыву куда-то далеко? С другим мужчиной?»
Как только председатель заметил, что все закончили чтение, он спросил мнения присутствующих — по большей части о следующих шагах, которые нужно будет предпринять рабочим группам.
Представитель группы литературного анализа попросил слова первым. Эту группу придали КРИ в последний момент, и состояла она из писателей и филологов — специалистов по литературе Общей Эры. Кто-то из руководства решил: мало ли что, а вдруг пригодятся…
Выступающий был детским писателем.
— Я понимаю, что и сейчас, и в дальнейшем от моей группы вряд ли будет какой-то толк. Всё же я считаю необходимым сказать несколько слов. — Он поднял голубую папку. — Мне очень жаль, но я не думаю, что это послание когда-нибудь удастся расшифровать.
— Почему? — спросил председатель.
— Потому что наша задача — выработать стратегию человечества на ближайшее будущее. Если в этом документе и в самом деле содержится некое послание, то в чем бы оно ни заключалось, оно прежде всего должно иметь конкретный смысл. На туманных, двусмысленных сведениях строить стратегию нельзя. Однако для литературного произведения туманность и многозначность — это основа основ. Уверен, что по соображениям безопасности истинная суть этих историй скрыта очень глубоко, а значит, все толкования будут еще более размытыми и сомнительными. Проблема не в том, что мы не сможем извлечь из них ничего полезного, а в том, что правдоподобных интерпретаций получится слишком много, и нельзя быть абсолютно уверенным в истинности ни одной из них.
Позвольте мне отметить кое что еще, пусть это и не очень уместно в данной ситуации. Я хотел бы выразить свое писательское уважение автору. Как волшебные сказки его истории очень хороши.
Серьезная работа по дешифровке послания Юнь Тяньмина началась на следующий день. И вскоре каждый осознал правоту детского писателя.
Три сказки Юнь Тяньмина были насыщены метафорами и символами, каждая подробность допускала множество интерпретаций, и для всех находились веские доводы. Поэтому определить, в которую из них автор действительно заложил некий тайный смысл, и, следовательно, принять какое-то из толкований за основу реальной стратегии было невозможно.
Например, все соглашались, что идея превращения людей в живописное полотно — явная метафора. Но специалисты в различных областях никак не могли прийти к единому толкованию. Одни считали, что это намек на цифровой характер обработки информации, столь свойственный современному миру, и таким образом автор рекомендует произвести оцифровку всего человечества, чтобы избежать удара «темного леса». Исследователи, разделяющие эту точку зрения, замечали также, что нарисованные люди никак не могут навредить живым в реальном мире и что оцифровка человечества, возможно, и есть тот самый способ передать во Вселенную мирное послание.
Но приверженцы другой точки зрения утверждали, что эта деталь отсылает к другим размерностям. Мир реальный и мир живописный существуют в разных измерениях, и когда человека рисуют, он исчезает из трехмерного мира. Вспомнили про встречу «Синего космоса» и «Гравитации» с четырехмерным фрагментом пространства. Возможно, Тяньмин намекает, что человечеству следует искать убежища в таком четырехмерном космосе или послать через него свою мирную весть. Некоторые исследователи подчеркивали: неподвластность принца Глубокой Воды законам перспективы служит еще одним доказательством того, что автор имел в виду четырехмерное пространство.