Вечная жизнь Смерти (ЛП), стр. 54

За полвека Старый Хантер по-настоящему любил лишь одну женщину — Рейко Акихару. Но почти всегда их разделяли свыше десяти миллионов астрономических единиц. Младший лейтенант Акихара служила навигатором на «Синем космосе».

Охота за «Синим космосом» была единственным предприятием, в котором Земля и Трисолярис стремились к одной и той же цели. Одинокий корабль, летящий в пучину космоса, угрожал обоим мирам. В дни, когда Земля попыталась приманить к себе два корабля, выживших в битвах Тьмы, на «Синем космосе» узнали, что Вселенная — это «темный лес». Если «Синий космос» однажды сможет передать сообщение во Вселенную, последствия трудно даже представить. Поэтому Трисолярис всемерно содействовал в преследовании. До входа в закрытое пространство софоны непрерывно в реальном времени транслировали на «Гравитацию» виды кают и коридоров беглого корабля.

За прошедшие десятилетия ранг Хантера повысили со старшины второго класса до старшины первого класса, а затем в особом порядке произвели в офицеры. Начав с энсина [34], он поднялся до лейтенанта. Но даже в этом ранге у него не было права доступа к передачам с борта «Синего космоса». Однако в его распоряжении имелись специальные коды доступа ко всем системам корабля, и он зачастую смотрел трансляцию у себя в каюте, на экране размером с ладонь.

Он увидел, что общество «Синего космоса» радикально отличается от «Гравитации». Оно было милитаристским, авторитарным, строилось на принципах жесткой дисциплины. Каждый член экипажа отдавал на общее благо все, что имел. Впервые он увидел Рейко через два года после начала преследования. Красавица из Восточной Азии мгновенно покорила его сердце. Он наблюдал за ней ежедневно, часами; порой ему даже казалось, что он знает ее жизнь лучше, чем свою. Но через год Рейко легла в гибернацию, а проснулась только через тридцать лет. Она осталась такой же молодой, но Хантеру почти сравнялось шестьдесят.

В ночь перед Рождеством, после шумной вечеринки он вернулся к себе в каюту и включил трансляцию с «Синего космоса». На экране вспыхнул подробный план корабля. Он нажал пальцем на отсек навигации, и на экране появилась Рейко, несущая вахту. Она рассматривала большую голографическую звездную карту. Яркая красная линия отмечала траекторию «Синего космоса». Под ней белой линией, почти совпадавшей с красной, была показана траектория «Гравитации». Хантер отметил, что белая линия немного не совпадала с подлинным курсом преследователей. Сейчас корабли разделяло несколько тысяч астрономических единиц. На таком удалении безошибочно определить курс небольшого космолета не получится. По-видимому, белая линия начерчена приблизительно; однако расстояние они угадали довольно точно.

Хантер приблизил изображение. Рейко внезапно повернулась к нему лицом и с улыбкой, от которой дрогнуло сердце, сказала: «С праздником!» Хантер понимал, что Рейко поздравила не его лично, а всех, кто догоняет их корабль. Она знала, что за «Синим космосом» наблюдают софоны, хотя сама взглянуть на преследователей не могла. Так или иначе, это мгновение стало одним из счастливейших в жизни Хантера.

Экипаж «Синего космоса» был большим, поэтому смена Рейко скоро закончилась. Через год она снова легла в холодный сон. Хантер предвкушал тот день, когда встретит Рейко лицом к лицу — как только «Гравитация» наконец догонит «Синий космос». Жаль, что к тому времени ему будет почти восемьдесят. Он надеялся, что успеет рассказать о своей любви прежде, чем девушку арестуют и отдадут под суд.

Хантер исправно выполнял возложенные на него обязанности уже полвека. Он внимательно следил за всем необычным и мысленно разыгрывал действия в различных ситуациях. Но ответственность не слишком изматывала старого офицера. Он знал, что рядом с «Гравитацией» есть еще одна, крайне надежная страховка. Как и многие другие, он часто наблюдал за «каплями» в иллюминаторы. Для него, однако, значение «капель» было иным. Он знал, что если на «Гравитации» произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее — мятеж или попытка захвата гравипередатчика — «капли» уничтожат корабль. Трисолярианские зонды невероятно быстры, они пролетят несколько километров и достигнут цели за каких-то пять секунд.

Миссия Хантера уже подходила к концу. Сердце гравитационной антенны — струна из вырожденной материи диаметром всего десять нанометров, протянувшаяся от носа до кормы полуторакилометрового корпуса, — почти достигла срока полураспада. Еще два месяца, и плотность струны упадет ниже минимально допустимой для гравитационной передачи; тогда система полностью выйдет из строя. «Гравитация» превратится из передатчика, несущего угрозу двум планетам, в обычный звездолет, и служба Хантера завершится. Тогда он откроет свое подлинное лицо. Ему было любопытно посмотреть на реакцию экипажа: восхитятся они или ответят презрением? В любом случае он перестанет принимать голубые таблетки, и его «болезнь» исчезнет. Он ляжет в гибернацию и проснется на Земле, где и проведет остаток жизни. Для него начнется новая эпоха. Но он ляжет в холодный сон только после того, как увидит Рейко — а это случится уже скоро.

И вдруг софоны ослепли. Во время полета Хантер продумывал множество самых разных осложнений, и это было одним из худших. Потеря софонов означала, что ни «капли», ни Трисолярис не знали, что происходит на «Гравитации». Если что-нибудь случится, «капли» не успеют среагировать. Ситуация стала угрожающей, и бремя на плечах Хантера возросло десятикратно, будто миссия только-только началась всерьез.

Теперь Хантер еще пристальнее следил за всем, что происходило на корабле. Дело осложнялось тем, что экипаж в полном составе вывели из гибернации. Но Хантер был единственным, кого знали абсолютно все; он пользовался популярностью и имел подход к любому человеку. Никто не опасался мелкого служащего, безобидного любителя поболтать. И рядовые, и в особенности младшие офицеры делились с ним мыслями, которые никогда бы не поведали ни старшим офицерам, ни психологам. Хантер владел всей полнотой ситуации.

Как только софоны ослепли, на корабле начали твориться необычные вещи. В оранжерею, находящуюся в самом центре корабля, попал микрометеорит. Несколько человек уверяли, что видели, как в переборках возникают странные отверстия, как некоторые предметы исчезают, а потом как ни в чем не бывало появляются снова без каких-либо повреждений…

Среди всех этих непонятных явлений то, что случилось с Девоном, командиром подразделения военной полиции, озаботило Хантера больше всего. Девон был одним из старших офицеров корабля. Как правило, Хантер с ними мало общался. Но когда он узнал, что Девон хочет поговорить с психиатром — человеком, встречи с которым избегал весь экипаж, — Хантер насторожился. За бутылкой выдержанного виски он вытянул из Девона все подробности необычной встречи.

Несомненно, если отбросить попадание микрометеорита, странные события разумнее всего объяснить тем, что экипаж страдает галлюцинациями. Возможно, утрата софонов каким-то неведомым образом вызвала массовое психическое расстройство. Так, по крайней мере, объясняли происходящее доктор Уэст и его подчиненные. Долг службы не позволял Хантеру легко согласиться с этой теорией; но, если исключить галлюцинации и массовое помешательство, то, о чем говорили члены экипажа, просто невозможно. Однако миссия Хантера требовала от него принимать меры против невозможного, которое по какой-то причине стало возможным.

В противоположность массивной антенне блок управления гравитационным передатчиком не занимал много места. Он располагался в небольшом сферическом отсеке на корме, действовал независимо и не был подключен к другим системам корабля. Отсек походил на особо прочный стальной сейф. Никто на борту «Гравитации» не имел к нему доступа, даже капитан корабля. Лишь Держатель Меча на Земле мог инициировать гравитационное вещание; для этого на «Гравитацию» послали бы пучок нейтрино, включающий передатчик. Сюда такой сигнал добирался бы целый год.