Вечная жизнь Смерти (ЛП), стр. 145

В ответ — ничего, лишь тишина. Устав ждать, Чэн Синь позвала:

— Доктор Гуань?

— Ты слишком… добросердечна, — негромко произнес Гуань Ифань.

— Не понимаю…

— Агрессор может избежать смерти. Подумай об этом.

Чэн Синь поразмыслила и признала:

— Не могу ничего придумать.

— Я знаю, что не можешь. Это потому, что ты не допускаешь мысли, что кто-то может быть настолько жестоким. Всё просто: агрессор сначала трансформирует себя в форму жизни, способную уцелеть во Вселенной с меньшим числом измерений. Например, четырехмерные существа могут стать трехмерными, а трехмерные — двумерными. Когда вся цивилизация прошла такое преображение, агрессор может применять оружие понижения размерности, не опасаясь последствий.

Чэн Синь снова умолкла.

— Тебе это ничего не напоминает? — спросил Ифань.

Чэн Синь вспоминала события, происшедшие свыше четырехсот лет назад, когда «Синий космос» и «Гравитация» наткнулись на четырехмерный фрагмент. Ифань был в составе экспедиции, беседовавшей с Кольцом.

— Разве стоит за победу в войне платить такую цену? — спросила Чэн Синь. Она даже не представляла, как можно жить в пространстве с меньшим количеством измерений. В двумерной Вселенной весь видимый мир состоит из нескольких отрезков разной длины. Как может кто-то, рожденный в трех измерениях, добровольно переселиться в лист бумаги, не имеющий толщины? Точно так же трехмерное пространство покажется непредставимым и ограниченным для созданий четырехмерного мира.

— Лучше так, чем умирать, — возразил Ифань.

Пока Чэн Синь отходила от потрясения, Ифань продолжал:

— Скорость света тоже зачастую используют как оружие. Я не имею в виду световые гробницы, или, по-твоему, черные домены — они просто средства защиты, которыми пользуются такие жалкие черви, как мы. Боги до этого не снисходят. На войне можно создавать черные дыры с пониженной скоростью света, чтобы запечатать врага внутри. Но чаще эту технику применяют для строительства оборонительных сооружений наподобие рвов и городских стен. Некоторые из таких оборонных поясов пересекают весь рукав Галактики. Там, где звёзды расположены близко друг к другу, множество черных дыр соединяют в цепочки длиной в десятки миллионов световых лет. Это Великая Стена в масштабе Вселенной. Если в ловушку попадется даже самый могучий флот, он не сможет из нее выбраться. Проникнуть сквозь эти барьеры крайне сложно.

— Но какова же конечная цель всех этих манипуляций с пространством-временем?

— Удары размерностью постепенно приведут к тому, что больше и больше участков Вселенной будут становиться двумерными. А однажды двумерной станет вся Вселенная. Точно так же создание укреплений приведет к тому, что все области с пониженной скоростью света сольются, и различия между ними уравняются. Это новое среднее значение станет новой скоростью света во Вселенной.

И тогда ученые какой-нибудь новорожденной цивилизации — типа нашей — решат, что скорость света в вакууме едва достигает десятка километров в секунду и что это непоколебимая мировая константа, — точно так же, как мы думаем о трехстах тысячах километров в секунду.

Разумеется, я привел только два примера. В качестве оружия применяют и другие физические законы; мы их все не знаем. Весьма вероятно, что в оружие превращен каждый закон природы. Возможно, что в некоторых участках Вселенной даже… Впрочем, я и сам в это не верю.

— Что ты хотел сказать?

— Аксиомы математики.

Чэн Синь попыталась представить себе подобный мир… нет, такое просто невозможно!

— Это же… безумие! — Она помолчала, затем спросила: — Станет ли вся Вселенная послевоенными развалинами? Или вот так, точнее: не превратятся ли после войны законы природы в развалины?

— Весьма возможно, они уже в них превратились… На новых мирах физики и космологи работают над воссозданием исходного состояния Вселенной, до войн, больше десяти миллиардов лет назад. Они уже разработали довольно подробную модель, описывающую такую Вселенную. Это была отличная эпоха, Вселенная тогда напоминала сад Эдема. Конечно, ее красоту можно представить только математически. Нарисовать ее в воображении мы не можем — нашему мозгу не хватает размерности.

Чэн Синь опять вспомнила разговор с Кольцом:

— Ты хочешь сказать, что Вселенная эпохи сада Эдема имела четыре измерения, и что скорость света была намного выше?

— Нет, совсем не так. Вселенная эпохи сада Эдема имела десять измерений. Скорость света в те времена не просто была выше — она приближалась к бесконечности. Свет тогда был способен к действию на расстоянии [70] и мог пересечь весь космос, от одного края до другого, за планковское время [71]… Если бы тебе довелось побывать в четырехмерном пространстве, тогда у тебя создалось бы отдаленное представление о том, как прекрасна была жизнь в десятимерном саду Эдема.

— Ты утверждаешь…

— Я ничего не утверждаю. — Ифань словно очнулся от сна. — Мы только видим кое-какие намеки, всё прочее — догадки. Считай это предположениями, мрачной сказкой, которую мы придумали.

Но Чэн Синь продолжала размышлять.

— Значит, войны в эпоху сада Эдема привели к коллапсу одного измерения за другим из макроскопического мира в микроскопический, а скорость света раз за разом понижали…

— Как я только что сказал, я ничего не утверждаю, просто строю догадки. — Ифань заговорил тише. — Кто знает, может быть, правда еще мрачнее, чем наши домыслы… Несомненно лишь одно: Вселенная умирает.

Корабль прекратил разгон, и в кабине возникла невесомость. В глазах Чэн Синь звёзды и пространство представали всё более и более призрачными, более и более пугающими. Только тройная перегрузка придавала им какую-то устойчивость. Девушка радовалась крепким объятиям тяжести — в них она находила защиту от ужасов и могильного холода темных мифов Вселенной. Но теперь перегрузка исчезла, остался только кошмар. Млечный Путь представился ей полоской льда, в которую вморожены кровавые останки, а близлежащая DX3906 казалась печью крематория, полыхающей над пропастью.

— Ты не мог бы выключить внешний обзор? — попросила Чэн Синь.

Ифань нажал кнопку, и Чэн Синь вернулась из бесконечности космоса в тесную скорлупку-кабину. Здесь она отчасти вновь обрела ощущение такой желанной сейчас безопасности.

— Мне не следовало рассказывать всё это, — сказал Ифань. В его словах звучало неподдельное сожаление.

— Рано или поздно я бы всё равно узнала, — ответила Чэн Синь.

— Повторяю, это лишь наши домыслы. Научных подтверждений нет. Не задумывайся об этом. Смотри на то, что перед тобой и просто живи. — Ифань накрыл ее руку своей. — Даже если то, что я рассказал, правда, эти события измеряются сотнями миллионов лет. Летим со мной на мою планету — теперь она и твоя тоже. Хватит скользить по времени. Если будешь жить в пределах сотни тысяч временных лет и тысячи световых лет, ничего из этого тебя не коснется. А такого срока хватит кому угодно.