На крыльях (СИ), стр. 50
- А если ты мне нравишься? - спросил Матвей с любопытством, и взгляд его скользнул теперь к вырезу на халате. - То что делать?
- Молиться, - отвечала Ниночка дерзко, которая такие взгляды терпеть не могла. - Желательно, на коленях.
Матвей рассмеялся. Юмор этой девчонки ему всегда нравился.
- Тебе? Или о тебе? - уточнил он, держась рукой за косяк.
- О чуде, - назидательно поправила его девушка. - Потому что только оно способно сделать так, что такой навоз, как ты, понравится мне.
- Грубо, Нинка, - покачал головой Матвей. - А ты не пожалеешь об этих словах? - Алкоголь усиливал его злость. И в той же степени, в какой Журавль его привлекала, с такой же хотелось сделать ей больно. Схватить за волосы, к примеру. Или за шею.
- Я пожалею только тебя. Убирайся, - велела Матвею Нинка.
- Я тебе говорил, что ты - моя? - прошептал он.
Его рука потянулась к ней, однако почти тут же опустилась - в прихожей, щурясь от света, который проникал в квартиру с лестничной площадки, вышла сонная Софья Павловна, услышавшая шум.
- Матвей? - удивленно спросила женщина, глядя на молодого человека.
- Здравствуйте, - улыбнулся тот криво, и Софье Павловне не совсем понравилась эта улыбка.
- Что-то случилось? Почему ты стоишь в дверях?
- Мам, он уже уходит, - поторопилась сказать Ниночка.
- Я приехал узнать, дома ли Нина, - не стал скрывать правду молодой человек.
- Ниночка всю ночь была дома, - твердо сказала Софья Павловна, хоть и знала, что дочери не было - она предупредила, что окажется у Кати. Лгать она не то, чтобы любила, но на своем веку ей пришлось не раз и не два предоставлять алиби дочерям как для супруга, все-таки вернувшегося сегодня домой и сладко теперь почивавшего, так и для их многочисленных поклонников.
- Тогда я рад, - сказал Матвей и вдруг спросил весело:
- Отдадите ее за меня?
Чего-чего, а в два часа ночи такого вопроса Софья Павловна точно не ожидала. Нинку же такая ирония судьбы лишь развеселила. Черти драные! А ведь она теперь замужняя дама! Можно сказать, уважаемая матрона! И муженек рядом - затаился в комнате. Небось, сейчас, как собака, все нижнее белье переворошит.
- Матвей, что с тобой? - внимательно посмотрела Софья Павловна на гостя.
- Пьяный, - хмыкнула Нина.
- От любви, - возразил молодой человек. - Выходи за меня.
- Матвей, давай, ты поедешь домой, и этот вопрос мы решим чуть позднее, - предложила женщина.
- А что его решать? - весело откликнулась Журавль. - Нужен он мне, как снеговику намордник.
Матвей внимательно и как-то нехорошо глянул на девушку. Но при матери ничего делать не стал. Извинился даже, что разбудил.
Он все-таки ушел, и уже только на лестничной площадке вдруг понял что его так смутило - глаза у Ниночки были накрашенными. Да, на личике блестели капли воды, и от нее пахло гелем для душа, но макияж она не смыла.
Чертовка.
Однако возвращаться Матвей не стал. Лишь сделал для себя определенные выводы, решив разобраться во всем позднее. И ор, раздавшийся в квартире Журавлей, Матвей тоже не слышал. Он вышел на улицу и, прежде чем уехать, некоторое время смотрел на окна Нины. Возвращаться на бои ему не хотелось, и Матвей погнал в клуб к приятелям, надеясь, что найдет кого-нибудь подходящего на ночь.
После того, как за ним закрылась дверь, Софья Павловна так посмотрела на дочь, что та почувствовала себя неуютно.
- Если лжешь, делай это умело, - сказала женщина.
- Ты о чем, мамулечка? - улыбнулась Нина солнечно.
- Косметику не смыла, - отозвалась мать, и девушка поморщилась - и правда, забыла совсем. Плеснула в лицо для конспирации - так торопилась. Прокол!
«Надеюсь, Помоечная крыса не заметил», - подумала она с беспокойством.
- За мной, пожалуйста, - пошла в сторону гостиной Софья Павловна, и Ниночка поплелась следом за матерью. Та хоть и давала своим детям свободу действий, покрывая их, однако, если считала, что что-то выходит из-под ее контроля, становилась куда жестче, чем ее эмоциональный несдержанный супруг. Правда, случалось это редко и в основном, по делу.
Женщина опустилась в кресло, и Ниночке пришлось сесть рядом.
- У тебя есть десять секунд, чтобы рассказать мне, что происходит, Нина, - сказала спокойно Софья Павловна. Она не кричала и ничем не грозила, но девушке стало некомфортно.
- Ах, мамочка, я была у Кати, мы вместе готовились к работе по информационным технологиям, но недавно вернулась, - попыталась прикинуться тюльпанчиком Нина. - Не смогла уснуть у Радовых - очередные гости пришли вместе с Томасом. Пришла, разделась, пошла в ванну, а этот придурок стал трезвонить.
- Время пошло, - не повелась Софья Павловна.
Нинка со вздохом стала рассказывать, как с одним парнем поехала в кафе на свидание и встретила там Матвея, который, видите ли, решил, что может считать себя ее парнем.
Пока мать и дочь вели задушевный разговор, Виктор Андреевич, наплевавший с высокой колокольни как на все врачебные рекомендации, так и на докторов, а потому вернувшийся в родные пенаты раньше положенного, проснулся. Увидев, что законной супруги нет под боком, дядя Витя приподнялся, пытаясь понять, куда та делась. Почему-то решив, что Соня пошла на кухню, глава семейства Журавлей вскочил с кровати, дабы уличить любимую супругу в потреблении сладостей в гордом ночном одиночестве. И вышел из спальни. Сам он после больницы хоть и был полон сил - прямо сейчас бросайся в борьбу с конкурентами, однако после гипертонического криза врачи-идиоты вместе с лекарствами прописали ему и лечебную диету, которая должна была нормализовать кровообращение и функции сердечно-сосудистой системы. Никаких ограничений в своей жизни Виктор Андреевич терпеть не собирался, тем более, ограничений в еде, однако Софья Павловна была непреклонна, и даже дома ему пришлось есть какую-то невообразимую пищу для кроликов. Никакие доказательства, что с ним все было, есть и будет в порядке, а «скорую» вызвали полнейшие кретины, на жену подействовать не могли. Дядю Витю переполняло негодование - почему он вынужден питаться какой-то мутью, а супруга по ночам ест сладости?!
Готовя пафосную речь для своей Сони, Нинкин папа вышел из спальни и направился на кухню, однако услышал вдруг какой-то странный звук - как будто бы что-то упало и разбилось. Более того сразу же после этого чуткий слух дяди Вити уловил вполне ясно чей-то мужской голос, помянувший непонятно чью матушку.
Виктор Андреевич остановился. Повернул голову. Прислушался. Жена вроде бы говорила, что сегодня Нина осталась ночевать у Радовых - делает вместе с Катей какой-то проект. Но кто тогда в ее комнате?
«Неужели, Сережка? - подумалось Журавлю-старшему, что в спальне Нины находится сын. - Небось, опять, засранец, в игры свои дурацкие рубится» - вспомнилось ему, что Сергей, когда Ниночка уезжала в Москву на юридическую конференцию, прокрадывался ночами в ее комнату и включал свои сетевые игрушки. А все потому, что за ужасные оценки у него конфисковали ноутбук и планшет, а на компьютер установили пароль - дабы не сидел в нем много. Только по учебе.
«Ну, я тебе сейчас задам пару, банька» - кровожадно подумал Виктор Андреевич и решительно постучал в дверь, решив, что сейчас самое время для воспитательных действий.
Никто не открыл.
- Сергей, почему ты не в своей комнате? - сказал дядя Витя строго и повернул ручку. Дверь, однако, оказалась заперта и отпираться не желала.
«Испугался!» - обрадовался Журавль и еще раз интенсивно подергал ручку.
Сын затаился. Видать, испугался праведного родительского гнева.
- Сергей, выходи, - потребовал Виктор Андреевич. - Не зли отца.
Откуда дяде Вите было знать, что в спальне его дочери засел, как зверь в берлоге, вовсе не Сергей, а Келла, который случайно уронил рамочку с фотографией Нины в самый неподходящий момент. Снимок был сделан на школьном выпускном, и блондинка стояла, гордо расправив плечи, в сверкающей короне и ленте через плечо - выиграла звание «Королева школы». Рядом стояли родители: отец гордо обнимал ее, а мать тепло улыбалась.