На крыльях (СИ), стр. 48
Автомобиль остановился около клуба. Следом за Евгеном, который тихо что-то сказал охране, девушка и парень вошли в клуб, предвкушая нечто захватывающее и интересное. На первый взгляд, ничего необычного не происходило: громкая музыка, много народу - только вот не молодежи, а мужчин и женщин постарше, и одеты они были дорого, в костюмы и вечерние наряды, поэтому Нинкино белоснежное платье почти не выбивалось из общей картины. Среди гостей ступали чинно официанты и предлагали алкоголь и закуски. А еще здесь встречались и крепкие парни с цепкими глазами. И когда Нинка встретилась взглядом с одним из них, хоть и не подала вида, но отчетливо поняла, что в этих самых боях замешано слишком много криминала. И эти парни снуют меж гостей не просто так.
Это открытие щекотало нервы. Чувство опасности заводило девушку и отчего-то вновь захотелось поцеловать Келлу, шедшего впереди. Однако Журавль сдержалась - теперь пусть сам первым преклоняет перед ней голову. Хватит ей быть первой.
Они оказались за столиком на балкончике, который выходил на ринг в виде огромной клетки с железными прутьями. Выглядело это эффектно и зловеще.
Проводивший их Евген незаметно взял у Келлы деньги и откланялся, растворившись в толпе. Теперь они остались вдвоем.
- А почему мы не около ринга? - капризно спросила Нинка, глядя вниз, где собралось множество людей, и чувствуя себя героиней фильма о мафиози.
- Чтобы кровь тебе платьишко не закапала, Королева, - отвечал синеволосый. Она не поняла, был ли он серьезен или же шутил.
Предвкушение предстоящего поединка - настоящего, как говорил Евген, накрыло их с головой. Они вновь пили - уже не дорогое шампанское, а джин-тоник со льдом из низких стаканов. И много говорили: оживленно и весело, время от времени подкалывая друг друга. Однако их ожидания не оправдались. Вернее, оправдались, но со слишком большой силой.
Евген был прав - то, что происходило в «Радаре», было детским лепетом по сравнению с нелегальными боями. Настоящее «мясо», как он сказал.
Слишком зло, слишком беспощадно, слишком натуралистично. По-животному.
Когда начался бой, Келла и Нина не кричали, как еще полтора часа назад, болея за одного из бойцов на легальных поединках. Они просто молча смотрели вниз, на клетку, в которой были заточены двое молодых мужчин, бросающихся друг на друга с неожиданной обреченной яростью. Побеждал тот, тело которого было покрыто татуировками.
Происходящее и Ниночке, и Келле казалось слишком жестоким и неоправданно глупым. Они хотели шоу, а не бойню.
Крови было много. И жестокости - тоже. И никаких правил.
Не то чтобы Нинка боялась всего этого - напротив, смотрела на происходящее хладнокровно, не отворачиваясь, но все это не вызывало в ней приятных чувств возбуждения и пьянящего азарта. То ли дело реслинг по телевизору! Пусть это постановочное шоу, с яркими бросками и колоритными персонажами, но сколько же чувств оно у нее вызывали! А тут... Ничего, кроме недоумения и брезгливости.
Келле все это тоже не особо нравилось. Во-первых, хоть его никто никогда не назвал бы ромашкой, он не любил бессмысленную жестокость. А именно это он сейчас и наблюдал. Во-вторых, отсутствие правил - вообще каких-либо правил - его, человека, который хоть и недолго, но занимался боксом и самбо, напрягало. Каким бы раздолбаем и идиотом он ни казался окружающим, у него был свой внутренний, хоть и понятный только ему кодекс чести.
Он даже начал жалеть - не потраченных денег, а того, что притащил сюда Нину. Ну и себя, конечно.
Если в «Радаре» на первом месте все же стоял азарт и какая-то спортивная злость, то здесь в воздухе носилась беззвучным черным привидением жестокость, продиктованная стремлением выжить. Выжить любой ценой.
Толпа внизу бесновалась. Она жаждала крови и ревела от восторга. И рекой лилась не только кровь, но и алкоголь.
Нинка заметила, как за соседним столиком парень свернул крупную купюру в трубочку - и она моментально поняла, для чего. Это не добавило ей положительных эмоций. Лишь отвращение.
Одного из бойцов унесла на носиках бригада дежуривших врачей.
А потом, когда в перерыве свет на время сделался ярче, она вдруг увидела в толпе Матвея. Правда, не сразу узнала его. Он, несколько представительного вида мужчин и девушек модельной внешности отходили прочь от ринга, около которого стояли, наблюдая за боем. Лицо у Матвея было довольное. Он сказал что-то одному из спутников, а после достал деньги и несколько купюр сунул парню в черной рубашке, который сделав пометку в планшете, переместился к другим гостям.
Нинка удивленно приподняла бровь. Уж кого-кого, а Помойку она здесь встретить не думала. И что он тут забыл? Как и они, случайно оказался здесь, или же любит подобные кровавые шоу?
Матвей, словно почувствовав, что на него смотрят, вдруг поднял глаза и, кажется, заметил ее на балкончике.
- Черт, - прошипела Нинка и тотчас спрятала лицо на груди у Келлы. Тот весьма и весьма удивился - приятно.
Со стороны это выглядело трогательно.
- Хочешь любви и ласки? - осведомился он почти тепло, гладя девушку по волосам.
- Заткнись, - велела ему та.
Нет, не мог Помойка ее увидеть. Никак не мог.
И она вновь выглянула с балкончика. Матвей как будто бы ждал это - стоял, подняв голову, и смотрел в ее сторону.
Лицо его было злым. Таким злым, что невозмутимой, в общем-то, Нине стало даже не по себе.
Выругавшись, девушка резко опустилась на колени, не заботясь о том, каким станет ее платье. Если этот придурок увидит ее в таком месте, тотчас доложит родителям.
А ведь она сегодня обманула мать, сказав, что ночует у Кати, потому что у них совместный проект! Нет, мама, никаких санкций не применит, но как же не хочется, чтобы она опять думала, что в трудные для семьи времена, когда даже тусовщица Ирка сидит дома, она, Нина, бегает по развлекательным заведениям, тем более, столь сомнительным. А если узнает отец... Он безумно разозлится.
Журавль прошипела проклятья, призывая небеса развернуться над головой наблюдательного Матвея.
- Ты чего? - наклонился к ней озадаченный Келла. - Страшно, что ли?
Ответить Ниночка не успела: завибрировал мобильник.
«Ты где?» - гласило сообщение от Матвея.
Вот же!..
- Так, Рыло, у меня ЧП, - скороговоркой проговорила девушка. - Тут один тип, который не должен меня увидеть. Уведи меня отсюда. Скорее.
- Пойдем, - без лишних вопросов протянул ей руку синеволосый.
Они спешно направились вниз по одной из лестниц, продираясь сквозь толпу. И лишь чудом не встретились с Матвеем - успели спуститься и спрятаться за углом.
- Ты его боишься? - спросил Келла, крепко держа Нинку за запястье.
Она мотнула головой.
- Может, я ему просто морду набью? - предложил парень от всей души.
- Ага, а потом он предкам расскажет, где и с кем я тусуюсь, - отозвалась нервно Ниночка. Дело было не только в этом - взгляд Матвея пугал ее, человека, в общем-то, смелого.
- Со мной же, - возмутился Келла, которому происходящее казалось игрой.
- Вот именно!
- А я твой муж, как-никак! - хлопнул он себя в грудь ладонью.
- Тем более! Прикинь, что будет, если папа узнает?!
Келла скис. Ему не особо хотелось, чтобы папаша Журавль узнал о сегодняшних событиях.
Нинка осторожно выглянула за угол: Матвея уже не было видно, и она потянула Келлу за собой. Они побежали к выходу, расталкивая людей, и вскоре оказались на улице. Пересекли пустую проезжую часть и скрылись за кинотеатром напротив. После нырнули в какую-то арку и, пробежав пару спящих дворов, вновь оказались на одной из центральных и ярко освещенных улиц. Телефон девушки при этом разрывался от звонков, но она не отвечала на них. Отделалась лишь одним ответным сообщением:
«Я дома, сплю, отстань».
Матвей, кажется, не поверил ей. И мгновенно ответил:
«Сейчас и узнаю. Скоро буду, дорогая».
- Мне надо домой, - твердо сказала Нина, кусая губы, на которых уже не осталось помады. - И чем быстрее, тем лучше.