На крыльях (СИ), стр. 132

Я понимала.

Но что я могла ей сказать? Люби его дальше и сжигай свое сердце? Навечно останься рабой своих чувств? Сходи с ума, думая лишь о нем?

Ей нужно было идти дальше.

И я надеялась, что Дина это вскоре поймет.

Она действительно приехала в один из выходных дней. И мы договорились встретиться с ней в популярном кафе в центре города - я даже специально взяла отгул на работе. Из квартиры я выходила вместе с Кирой. Она направлялась на работу - в тату-салон, в котором подрабатывала, явно решив, что учеба - это не ее. Кира несколько раз порывалась уехать от нас, но каждый раз мы ее останавливали - Эду не хотелось с ней расставаться, Леша и Нелли привыкли к ее кулинарным талантам, а Томас просто был рад любым людям в нашей квартире. Недавно у нас как раз проходила обычная папина тусовка, однако в этот раз дорогие гости, не обнаружив обеих гитар, жутко расстроились - как теперь петь? Но не растерялись. Краб достал невесть как попавший к нам аккордеон и, заявив, что заканчивал по нему музыкалку, стал играть нечто совершенно невообразимое. Дядя Боря с трудом отобрал инструмент.

- К Нинке? - спросила Кира, нажимая на кнопку вызова лифта.

- Встречусь с Диной, - сказала я. - Ты ее не знаешь. А ты допоздна сегодня будешь?

- Допоздна. Потом ребята подбросят. Слушай, Катька, а можешь достать автографы НК? - спросила Кира, молитвенно сложив руки вместе. - У моей подружки во Владике скоро днюха. А она - их фанатка.

- Могу, наверное, - задумчиво сказала я. - Только если ты не скажешь, как их достала.

- Я - могила, - заявила Кира. - Никому ни слова.

Около подъезда мы столкнулись с Томасом, который дома не ночевал.

- Девочки! Куда направляетесь? - поинтересовался папа.

- А ты где был? - подозрительно посмотрела на него я.

- Всю ночь творил в мастерской, Катенька, - отозвался легкомысленно папа, думая, что я не видела машину Оксаны, выезжающую прочь из двора.

- И что натворил? - продолжала расспросы я.

Томас задумчиво посмотрел на меня.

- Сделал несколько набросков. Выбросил. Думал над концепцией уличной инсталляции. И медитировал. Искусство требует так много сил, - зевнул он и потянулся.

Кира, которая все поняла, хмыкнула в кулак. Я тоже не могла не улыбнуться.

- А я думала, что ты вчера к Оксане уехал, - сказала я задумчиво.

- Да, мы провели чудесный вечер в разговорах о творчестве, а потом я работал, - отозвался Томас.

- Радовы... собрались... наркоман... - услышала я чье-то бормотание и обернулась - так и есть: неподалеку стояли жена председателя, Фроловна и еще одна воинственного вида бабуля в цветастом платке. Последние две шептались, а первая осуждающе смотрела.

- Что? - не понял Томас их взглядов. - Опять что-то случилось?

- Вчера кто-то разворошил цветочную клумбу, - пояснила жена председателя, из этой троицы самая адекватная.

- Вы намекаете, что это сделал я? Я, по-вашему, что, собака? - раздраженно спросил Томас.

- А кто у нас еще во дворе пакостит? - заорала Фроловна. - Я, между прочим, цветы посадила! Недавно тут твои дружки песни горланили да потасовку устроили, - вспомнила она тот самый день, когда нас навестили папины друзья.

- И что? - выдохнул Томас.

- Значит, они мне клумбу и попортили, - сделала совершенно нелогичные выводы Фроловна. И заявила, глядя на Киру, на которой была футболка с принтом в виде скалящегося черепа:

- Еще одна сатанистка! Знаю я вашу семейку, радовскую!

- Ой, все, оставайтесь наедине с вашими фантазиями, - махнул рукой Томас и, больше не слушая пожилых женщин, ушел в закат, то есть, в подъезд. А мы с Кирой направились на остановку.

Через полчаса я уже была в кафе, сидя за круглым столиком напротив Дины. Сегодня волосы ее были заплетены в две косички. Смотрелась она совсем ребенком. А глаза ее были блестящими, как у человека, с которым произошло что-то радостное.

- Как дела? Встретилась с Кириллом? - спросила я ее.

- Встретилась, - ответила она и вздохнула, касаясь кончиками пальцев губ. - И знаешь, он поцеловал меня.

В ее васильковых глазах появился неподдельный восторг. Я удивилась - неужели Кирилл все же забыл Алину? Как я знала от Антона, его брат сейчас перестал с ней встречаться. Но в подробности не вдавалась. Да и он - тоже.

- Здорово! - честно сказала я. - А как это произошло? Он согласился вернуться?

- Я приехала к нему, он молча впустил меня в квартиру, - начала рассказывать Дина, глядя в окно, за которым солнце озаряло старинные трехэтажные дома и асфальт.

***

Бывшую невесту Кирилл не ждал, и когда в его квартире раздалась вдруг незатейливая мелодия домофона, он подумал вдруг, что это - Алина. С ней Тропинин не виделся с того самого дня, как она заявила ему, что он должен быть похожим на Антона. Нет, его тянуло к Лесковой, и все так же он много и часто думал о ней, вспоминая ее голос, ее поцелуи, ее дыхание. Но не звонил, не писал, не искал встреч, как раньше. В нем словно что-то переломилось - как стебель цветка, который стал увядать без воды. А она пропала - Алина делала так часто, то исчезая, то появляясь и завладевая всем вниманием Кирилла, не спрашивая, хочет ли он этого сам или нет, и что он чувствует.

Да, бесспорно, Тропинин скучал по Алине, безумно хотел коснуться ее волос, поцеловать выступающую ключицу, да хотя бы просто увидеть ее улыбку, пусть скупую, но неуловимо-прекрасную. Но он держался.

Только тогда, когда зазвонил домофон, у него вдруг екнуло сердце - показалось, что это - Алина. И он, даже не спрашивая, кто это, открыл двери, ожидая, что вот-вот в его квартиру поднимется Лескова. Переступит его порог, подойдет к нему и молча обнимет, но его ожидания оказались напрасными. За дверью стояла Дина.

Зачем она приехала, Кирилл понятия не имел. Но все же впустил девчонку в квартиру, забыв даже сказать слова приветствия.

- Что ты хотела? - сказал он хмуро.

Дина была похожа на старшеклассницу - со смешными косичками, в короткой черной юбке и в белой блузке с круглым вырезом и мелким узором из нежных цветов.

- Хотела увидеть тебя, - растерянно отвечала девушка, вцепившись в ручку сумки, висящей на плече.

- Увидела? Довольна? - спросил грубо Кирилл, понимая, что не стоит себя так вести с той, которую он оставил, но поделать ничего не мог - так велико было его разочарование.

- Довольна, - едва слышно ответила Дина.

- Я позвоню твоим родителям, - устало сказал Кирилл.

- Звони, - выдохнула она и выпалила, смущаясь:

- Я скучала.

И опустила глаза в пол.

«Я тоже скучаю, девочка», - подумал вдруг Кирилл. Он очень скучал по Алине. Это чувство было сродни психологической ломке.

Ему было жаль и себя, и эту девчонку, которая таскается за ним хвостиком, надеясь непонятно на что. Он подумал внезапно - а вдруг и Дина испытывает те же чувства, что и он сам? Скучает по нему, прогоняя в памяти, как фильм, все их совместные встречи и разговоры. Вон и помолвочное кольцо так и не сняла. Глупая.

Кирилл, вдруг поддавшись внезапному порыву, шагнул к Дине и, положив руки ей на плечи, наклонился и поцеловал. Из жалости. Не понимая, что делает.

Кажется, она опешила - стояла неподвижно, как громом пораженная, не отвечая на поцелуй, но когда он, мысленно ругая себя, отстранился, вдруг с отчаянием в глазах подалась вперед и, обняв его, стала целовать.

Алина целовала со страстью - пламенной, почти дикой, или же только разгорающейся, сметающей все на своем пути. Ей нравилось кусать и царапать, играя на контрасте между болью и наслаждением. Нравилось быть главной. Сводить с ума прикосновениями и взглядом.

А Дина целовала отчаянно - не так опытно, не так умело, но с такой самоотдачей, будто хотела этим поцелуем подарить Кириллу саму себя - полностью, до последней капли крови. Ее страсть была другой, с привкусом грустной нежности, с вяжущим медовым ароматом вереска.

Черные глаза против васильковых.

Грозовое небо, исчерченное молниями, против летнего хмурого дождика.