На крыльях (СИ), стр. 108
Антон незаметно заснул, а Катя просто сидела, боясь пошевельнуться и разбудить его, и думала: о себе, о нем, о них. О Кирилле.
Когда Антон проснулся, она попыталась отвлечь его от темных мыслей. Много разговаривала, смеялась, потащила в кафе, а потом - на прогулку. Он, кажется, ожил, стал таким же ироничным, как и обычно, даже называл ее «деткой», явно подначивая.
А после, уже ближе к вечеру, они поехали на продолжение свадебного банкета. Второй день торжества проходил вполне традиционно. На нем настояли родители, которым хотелось ближе познакомиться, особенно Виктору Андреевичу и Александру Михайловичу, общие воспоминания об армии которых помирили только на один день. Родственников пригласил к себе дядя Витя - на Семейный ужин; очень уж не терпелось ему показать свое превосходство над папашей Ефима. Он даже позвал Томаса Радова, дабы показать, какой он интеллигентный и дружит с людьми искусства.
Молодожены же и их близкие друзья отправились в Нинкин любимый клуб, где заранее был снят ВИП-зал с изысканным интерьером, в котором странным образом сочетались классическое убранство и современный небрежный шик. Настоящий богемный стиль.
- Мы могли поехать на дачу и жарить шашлык, - сказала подруге Катя, которая разглядывала бело-золотые стены, скульптуры и кожаные диваны с некоторым скепсисом в глазах. Ей казалось, что это место - слишком искусственно, хоть и красиво. Единственное, что ей нравилось - панорамные окна, выходящие на реку, в которой начали тонуть вечерние огни.
- Ничего ты не понимаешь, Радова! - покровительственно сказала Журавль, которая маниакально желала быть первой во всем. - У меня должно быть все самое лучшее.
- Кроме жениха, - пошутил Келла, услышав это, за что получил локтем в живот. И захохотал.
- Молчи, образина, - прошипела Ниночка и тотчас заулыбалась какой-то из подружек, которая подскочила к ней, чтобы похвалить платье в стиле бохо - белое, как горный снег, из тончайшего шифона, с отделкой из кружева. Воздушный образ подчеркивали распущенные длинные волосы, струящиеся по плечам, которые украшала замысловатая диадема с этническими мотивами.
Веселье было бурным, музыка - громкой, и лишь спустя пару часов Кате удалось остаться наедине с Ниночкой. Они с ногами сидели на кожаном диване, и у обеих в руках был безалкогольный мохито. Нина - в белом эфирном одеянии, а Катя - в черном, почти строгом, разные, как день и ночь. Но близкие.
- Ну как там прошла брачная ночь, вернее, утро? - спросила весело Катя. Она никак не могла спокойно, без улыбки, смотреть на подругу и ее парня, вернее, теперь уже мужа.
- Какое там ночь - утро? - хмыкнула подруга. - Деньги считали! И чертов рис выколупывали из платья!
- Как он туда попал? - изумилась Катя.
- Вот так! - мрачно отозвалась Журавль и поделилась почти интимными подробностями:
- Я его чуть ли не из трусов доставала. Кстати, представляешь, какой-то покойничек подарил... Угадай, что?
- Что? Картину маслом с пауками? Или террариум? - Катя улыбнулась. Нинка была в своем репертуаре.
- Пустой конверт, - кисло сказала она. - Нет, ты представляешь? Пустой конверт! Пустой, мать его, розовый с узорчиками конверт! И это наверняка кто-то из мразеродственничков.
- А почему покойничек-то? - полюбопытствовала Катя. Отчего-то ей стало весело.
- Потому что папочка узнает, кто эта змеина, и ей не жить.
- А дядя Витя откуда знает про пустой конверт? - крайне удивилась Катя.
- А папочка с нами деньги считал, - отвечала Нинка. - Специально приехал в гостиницу.
- Дважды пересчитывал, собака! - раздался и голос Келлы,который плюхнулся на диван к подругам.
- Кого ты назвал собакой, псина ты смердящая, - заорала немедленно Нинка.
- Будешь орать, тетушка Эльза не получит наших счастливых фото, - заметил Келла, зная, чем можно шантажировать Журавля.
Катя зашлась смехом, представив вдруг эту картину: злой Келла ждет не дождется момента, когда сможет уединиться в номере отеля вместе с дорогой дважды супругой. А она вместе со своим папочкой усердно считает деньги, находит пустой конверт и начинает на пару с отцом разоряться и грозить посмевшему преподнести такой презент всеми смертными карами.
- Не смешно! - надулась Нина.
- Не смешно, - поддержал ее Келла. - А потом она мне спать не давала.
- Не заслужил, - прищурилась невеста.
Келла обиделся и ушел, не забыв забрать из рук девушки бокал. Та обозвала мужа вслед, но за ним не побежала.
- Ты бы с ним поласковее, - покачала головой Катя.
- И так сойдет. Кстати, Катька! - вспомнилось Ниночке, - Отец же по камере наблюдения посмотрел, когда все ушли, и узнал, кто подарил мне свиную башку. - Она весело рассмеялась, наверное, вспомнив, как Келла дрался с Матвеем.
- И кто же? Разве не Матвей? - удивилась темноволосая девушка.
- Нет!
- А кто? - искренне изумилась Катя.
- Кузина моя дорогая, - нараспев произнесла ее подруга. - Обзавидовалась, жаба, что Эльза на меня завещание написала.
Обзавидовалась, надо сказать, не она одна - многие Журавли были в настоящем трауре, узнав сию новость. Кто-то даже не смог заставить себя приехать на свадьбу.
- Прикинь, Катька, - вдруг сказала Нинка довольно серьезным тоном. - Ведьма перед тем, как уехать, подходила ко мне, - явно имела в виду она Эльзу Власовну. - Сказала, что я не такая уж и ограниченная, - рассмеялась она.
- В смысле? - удивилась я.
- Она выпила лишнего, и ее на разговоры пробило, - сообщила Нинка,- Я с ней минут сорок сидела, чуть уши не завяли. Только так странно...
- Что странно?
- Показала фотку, где молодая, с мужиком каким-то - прикинь, а он на Синего похож чем-то. Рыло в рыло. В общем, Фимочка понравился ей из-за того, что напоминает ее древнюю любовь. У них с этим мужиком, с фото, не сложилось, они поссорились из-за какой-то фигни, и она его кинула. А он взял и помер до того, как Эльза решила его простить. В общем, она мне сказала, чтобы я не повторяла ее ошибок. А еще заявила, что я на нее похожа. Что, правда?!
- Есть такое, - улыбнулась Катя.
- Как жить? - трагически изрекла Журавль. Она помолчала и спросила вдруг осторожно:
- Кать, я ведь правильно поступила?
- Правильно, - твердо сказала подруга. - Ты должна быть счастлива.
И она действительно так считала. Любовь может вырасти из многого - так ей сказал Антон. И она была с ним согласна.
- Видишь, как Блондинчик на нас смотрит? - рассмеялась Нина. - Наверняка, ревнует. Иди к нему. А лучше не ходи - пойдем веселиться!
И она потащила упирающуюся Катю на танцпол.
Веселье продолжалось почти до самого утра. И река за окном стала неподвижным черным небом со своими звездами - отблесками городских огней.
Незадолго до рассвета, когда небо было еще черным, а по городу с реки ползли клочья тумана, Антон и Катя вышли на улицу - шум клуба надоел им обоим, и хотелось свежего воздуха. А еще - побыть наедине друг с другом. Как вчера. Они, стук их сердец и утро, которое вот-вот наступит-романтика.
На улице, с задней стороны клуба, было безлюдно. Предрассветные сумерки окутывали дома, деревья и машины сизой пугливой дымкой, которая должна была растаять с первым лучами пробуждающегося солнца. Раздавался едва различимый мерный гул поезда, хотя железнодорожные пути были далеко от центра города.
- Надеюсь, тебе лучше, - сказала Катя, обнимая Антона - почему ее с такой силой тянуло к этому человек, она и сама не понимала.
- Мне и не было плохо, - улыбнулся он. - Минутная слабость.
- Я знаю, что музыка - твое все, но обещай, что не будешь делать глупостей. Хорошо? И... Антон, - вдруг сказала Катя удивленно, глядя через его плечо на подъехавшую машину.
- Что, моя девочка? - спросил музыкант, не отпуская ее.
- Там, кажется, твой брат, - проговорила растерянно Катя.
Антон нехотя отпустил руки девушки, обернулся и увидел Кирилла, который вышел из-за угла. Лицо его было решительным, и направлялся он к ним нервным быстрым шагом. Следом за ним, держась на некотором расстоянии, шли четверо парней. И они очень не понравились Тропинину - было в их походках, выражениях лиц и жестах что-то неуловимо знакомое, агрессивное.