На крыльях (СИ), стр. 105
Олег Иванович Тропинин был улыбчив и разговорчив. И спрашивал даже, чем Кирилл занимается и как живет, пока они сидели в гостиной за чаем.
Кирилл беззастенчиво врал.
Сказал, что учится в столице, упомянув экономический факультет известнейшего университета и намекнув, что он - один из лучших студентов, и занимается спортом - теперь КМС по фехтованию. А еще его ждет стажировка в Штатах, а после он хочет помогать отцу с бизнесом.
В разговоре с отцом Кирилл создал идеального себя.
Кажется, Олег Иванович был впечатлен:
- Ты молодец, парень, - говорил он с одобрением. - Должно быть, твои родители тобой гордятся, а?
Кирилл выдавил улыбку.
- Не знаю. Я никогда не спрашивал. Да и чем гордиться? Я делаю то, что должен.
- Поверь, есть чем, - улыбнулся ему неожиданно хозяин квартиры. За чаем, а потом и за коньяком с лимоном он разоткровенничался. - Если бы мои сыновья были хотя бы вполовину такими, как ты, я бы был горд.
- А они какие? - спросил его жадно гость.
- Кирилл - хороший мальчишка, но полностью под контролем матери. Надеюсь, из него выйдет толк. Он умный, но вот не туда его несет, не туда... Антон - ему ничего не нужно, кроме музыки и девушки. И девушка, честно скажу, та еще... - Тропинин промолчал, но Кирилл его и без слов понял - видел эту странную особу. Нет, было в ней что-то притягательное и сексуальное, но ее нрав явно оставлял желать лучшего.
- Музыка - это хорошо, - сказал Кирилл задумчиво. Музыка была его наркотиком, его жизнью, которую он вкалывал себе в вены через капельницы из струн. И он знал, что достигнет еще большего успеха, чем сейчас. Надо просто подождать.
- Что в ней хорошего? - не понял Тропинин-старший, посмеиваясь.
Друг Антона ему нравился, хоть он, человек с хорошей интуицией, отлично понимал, что мальчишка врет, и не учится он ни в какой Москве, и с родителями, видимо, проблема, но молчал, справедливо решив, что это не его дело.
Если бы Кезон узнал мысли отца, без слов бы ударил его. Но он не знал и продолжал разговор:
- Самоудовлетворение. И плюшки: слава и деньги.
- Если деньги - то тогда это обычный бизнес, - явно веселясь, сказал Олег Иванович.
- Вы не правы,- покачал головой Кирилл, и в глазах мужчины вдруг превратился на миг из странного забавного парнишки с проблемами в уверенного в себе типа с усмехающимися глазами. - Цель бизнеса - бабло, как можно больше бабла, так?
Тропинин кивнул.
- А цель музыканта - самодостаточное творчество. Выжимка своего мировоззрения, облеченная в ноты и слова. И если за это платят - то тогда можно не думать о том, как достать денег, чтобы выжить. Тогда можно заниматься творчеством без оглядки на социум.
- Вот как, - приподнял бровь Олег Иванович. Ему интересны были эти максималистские взгляды на жизнь. - А ты бы хотел быть музыкантом?
- Как знать. Вы бы хотели, чтобы ваш сын занимался музыкой? Или чтобы все-таки делал бабло?
- Я бы хотел, чтобы мой сын - а лучше оба - были счастливы, - отвечал Олег Иванович.
«Не оба, а трое», - с усмешкой подумал Кирилл.
Они долго говорили и о музыке, и о бизнесе, и даже о политике немного, а после отправились по комнатам.
Заснуть Кирилл не мог, продумывая, как расскажет Тропинину о существовании еще одного сына, но уже через несколько часов уходил из квартиры по-английски тихо, не прощаясь.
Кириллу позвонили из детективного агентства и сообщили, что никакой Тропинин ему не отец - а тот, кто вел его дело,взял большие деньги и сбежал, прислав досье на постороннего человека, с которым его мать когда-то была просто лишь знакома, и поддельные результаты анализов. Кир, отчего-то решив, что мальчик с серыми глазами из детства - и есть Антон, принял все за чистую монету.
Хорошо, что коллеги, которых детектив также не забыл кинуть на деньги, предупредили Кира - они получили настоящие результаты анализов.
В тот день он был так зол, что в кровь разбил руку о дверной проем. И даже в самолете не мог успокоиться.
Отца Кирилл нашел потом, спустя некоторое время, но тот отказался с ним общаться. Не дал шанса.
Никто не давал Кириллу шанса: ни мать, которая против воли увезла его в другую страну, решив, что там сыну будет лучше, ни отец, который даже не захотел просто поговорить с ним, ни первая и единственная любовь.
А он хотел дать шанс человеку, похожему на него.
Не забыл об Антоне Тропинине.
И когда узнал позднее, почти через два года, из соцсети, что тот собрал группу и пытается заниматься музыкой, вышел на своего дядю - Андрея Коварина, который в это время как раз стал интересоваться музыкальной индустрией, и попросил его обратить внимание на группу «На краю».
- Зачем тебе это? - спросил дядя, который был в курсе, какого успеха добилась группа племянника.
- Стань их менеджером, - повторил тот.
- Я собираю девичью поп-группу, - усмехнулся Андрей, знающий толк в шоу-бизнесе. - Зачем мне какие-то рокеры?
- Я смогу сделать их известными. А ты заработаешь неплохие деньги, - отвечал Кирилл.
И Коварин согласился. Для этого он даже переехал из Москвы в город Тропинина. Андрей связался с НК, предложил свои услуги менеджера и даже несколько месяцев спустя привел в тот самый клуб, где находился уже Кирилл под видом продюсера, ищущего группу для совместной работы.
В Антоне Кирилл видел себя, как в преломленном зеркале. И захотел помочь. Зачем - и сам не знал.
Однако все сразу пошло не так. Уже в клубе, когда он специально толкнул Тропинина, чтобы удобнее было познакомиться и завязать разговор, они поссорились, и Антон его ударил.
Кезон вспылил и решил в отместку поиздеваться над группой Антона, отказавшись от них якобы из-за поступка фронтмена. Но все же решил продвигать, заявив обалдевшему дяде, что не хочет, чтобы парни знали, кто их продюсер, и велел все держать в тайне. Коварин, явно думая, что племянник сходит с ума из-за звездной болезни, согласился. Ему было все равно, от чьего имени делать деньги. Он отлично понимал, что «Лорды» буквально выстрелили своей музыкой и образами, и теперь о них знали не только поклонники тяжелой музыки, в какой-то момент группа стала настоящим мейнстримом. Образцом настоящего рока. Идолами.
Появились толпы ненормальных поклонниц и отбитых фанатов. Тусовки с зашкаливающим количеством всевозможных видов грязи. Гастрольные туры по всему миру. Реклама. Естественно, и денег резко стало больше.
Киру некуда было их тратить и некому давать. Поэтому продюсирование группы человека-зеркала стало его небольшим вложением, и, надо сказать, успешным. Да и вклад в развитие отечественной музыки хотелось сделать.
Все шло успешно, но странно.
Кирилл искренне восхищался голосом Антона, ставшего Кеем, и его работоспособностью - чем-то тот напоминал ему Гектора, однако при этом Антон всегда его дико раздражал. Он видел в нем себя, свои привычки, свое одиночество, свою неспособность любить и быть любимыми даже свои страхи напополам с гордыней.
Зная, что на свете есть такой же человек, как и он сам, становилось спокойнее. Пусть не брат по крови, но по духу же они похожи, верно?
Как-то уже позднее, Кир поймал себя на мысли, что он собственноручно взрастил себе конкурента. Но только вот зачем? Потому что ему было скучно? Или потому что он не мог простить себя и наказывал таким способом?
Или он не хотел быть столь малодушным, как все те, кто не дал ему шанса, и сам себе доказывал, что он не такой?
А может быть, вся эта игра в благодетеля и кукловода давала ему вдохновение? Сам Кирилл не знал ответа на этот вопрос.
В какой-то момент он отпустил Тропинина в свободное плаванье. К тому времени ему порядком все надоело: он устал и от звездной жизни, и от игры с «братом по духу», и от череды девушек: от групи до топ-моделей, сменяющих друг друга. Даже от музыки начал уставать, теряя запал.
Но тут появилась Катя, и почти остановившаяся карусель вновь закрутилась. Он вновь почувствовал себя... живым?