На крыльях (СИ), стр. 103
За шелухой всех его слов скрывалось что-то иное. Странное.
Вызывающее желание позабавиться? Страсть к розыгрышам? Или к унижениям? Что?
- Ну же, - вновь шепотом подбодрил его Кезон.
И Антон вдруг понял, что с ним играют. И ему это очень не нравилось.
Он сам часто забавлялся с людьми, как с красивыми податливыми куклами, не особенно заботясь о том, что чувствуют они. И это было сродни болезни, запрещенному плоду, вкушая который, Антон чувствовал себя на время легче.
Нет, он не пытался самоутвердиться. Он лишь хотел отыскать свое «я» среди бесконечного коридора с зеркалами, отражающимися друг в друге.
Он хотел быть нужным.
А что хотел Кезон, играя с ним?
Катю?
Или что-то иное?
Антон не понимал.
Кирилл смотрел на него почти с надеждой: «Ну, давай же, догадайся. Пойми. Ты же умный»,- читалось в его глазах.
Это была не месть: это оказалось бы слишком глупым даже для Кирилла, который иногда забывался.
Напротив, тогда, в том клубе он сам специально толкнул Антона. Хотел посмотреть его реакцию.
И приехал он тоже - специально, потому что знал, что Тропинин стал заниматься музыкой.
Это было не желание стать учителем или наставником - на людей Киру было, в принципе, плевать. И ничего гениального в музыкантах он тогда не увидел - да, старательные, да, техничные, да, с изюминкой - но им еще работать и работать. Он вообще не верил, что начинающие группы могут поразить чем-то необыкновенным, особенно таких, как он - искушенных. Можно быть тысячу раз талантливым, но без должной работы и упорства кануть в лету безвестным.
«Ты ведь понимаешь меня?» - спрашивали карие глаза, хотя точно знали ответ - Антон не понимает. И не помнит его. Одну из встреч.
***
Все началось с наивной детской мечты. Найти отца.
Тогда, с первой попытки у него ничего не получилось. И он на время забыл об этом.
Не то чтобы Кирилл чувствовал себя одиноким - его никогда не обделяли вниманием девушки, да и друзья у него были отличные, однако все же изнутри его грызло неприятное чувство сиротливости, особо остро ощущаемое по праздникам. Он не чувствовал себя сопричастным какой-либо семье или клану, не ощущал поддержки со стороны людей, в жилах которых текла такая же кровь, как у него, не испытывал ни к кому, за исключением друзей, глубокой эмоциональной привязанности.
Кирилл не встречал таких, как он, и в глубине души осознавал, что это неправильно - быть одному.
Много лет ему снился один и тот же сон: нестрашный, но похожий на дурман. В этом сне он чувствовал себя цветком, единственным на всей крохотной планетке, который замер, вцепившись корнями в землю. И небо над ним было черное и в подтеках.
Может быть, такой сон снился ему потому, что любимой книгой Кирилла с детства был «Маленький принц» Экзюпери. А может, потому что в нем всегда жило одиночество.
Нет, парень не поддавался отчаянию и не жалел себя, напротив, Кирилл, взявший себе звучный псевдоним Кезон - от латинского имени Каезо, жил полной жизнью, обретя, как считал, настоящую свободу. Только вот мать так и не узнала, что у него все получилось. Что он стал заниматься тем, чем мечтал. И заниматься успешно, черт возьми!
Но мертвые не услышат живых - и Кирилл это отлично понимал.
Живых слышат только живые, и однажды, когда у него появились деньги, он снова решил найти родного отца.
Да, первая попытка не увенчалась успехом, подарив лишь мимолетную встречу с Катей и отобрав гитару. Зато вторая, спустя год, была удачной. Его отца все-таки нашли.
Когда-то давно они даже виделись - в далеком детстве, когда Киру было лет десять или чуть больше. Только отец не понял, что он - его сын. А сам Кирилл не сохранил в голове его лица. Помнил только, что тот был большим и казался сильным.
Мать тогда привезла его в соседний город к родственникам и повела в парк. Купила сахарную вату - иногда Кириллу казалось, что он до сих пор помнит ее приторный клубничный вкус и липкие пальцы, покатала на аттракционах и сводила в комнату страха. А когда они уже направлялись по аллее к выходу, держась за руки, то встретили мужчину со светловолосым мальчиком, который был на несколько лет младше Кирилла.
Мужчина увидел мать и подошел к ней, а та побледнела и пальцы ее сильнее впились в ладонь сына.
- Давно не виделись, - сказал мужчина с улыбкой, вполне искренней. - Замужем? Сын? - кивнул он на ребенка с ватой в руках.
- Да, - твердо отвечала его мама. - А это твой... сын? - посмотрела она на маленького мальчика, который был спокоен как удав, созерцая леденец на палочке. Мама Кириллу такие никогда не покупала, считая, что они вредные и сделаны в антисанитарных условиях. Даже на вату согласилась с трудом.
- Мой, - с улыбкой потрепал ребенка по светлым волосам мужчина.
Он стал спрашивать ее о чем-то, она - нехотя отвечать, и они разговорились. А Кирилл, которому стало скучно, смотрел на светловолосую малявку, думая, что здорово было бы забрать у него леденец, и размышляя, как бы половчее это сделать. Тот тоже смотрел на Кирилла большими серьезными глазами, а когда их родители распрощались, молча вдруг протянул леденец Киру, как будто прочитал его мысли. И Кир его взял - какой дурак будет отказываться от подарка?
Мужчина улыбнулся, посадил сына себе на шею, и они ушли вперед, к аттракционам.
Только Кирилл уже больше не смотрел на них - заподозрив неладное, глядел на мать, на которой лица не было.
- Мам, а кто это? - спросил он тогда.
- Знакомый дядя, - отозвалась та, кусая губы.
- Он плохой? - нахмурился Кирилл, не понимая, почему мама так расстроена.
- Нет, что ты, - она рассеяно погладила его по голове, взяла за руку и направилась к выходу. Шагала она так быстро, что сын едва за ней поспевал. А потом, когда они уже вышли из парка, села на лавочку напротив фонтана и закрыла лицо руками, так, как будто бы очень устала.
- Ты чего? - спросил Кирилл.
А мама молча отобрала подаренный леденец и выбросила в урну.
Только по возращении в родной город Кирилл подслушал ее телефонный разговор и понял, что в парке они встретили отца. Ну и брата, наверное.
Кирилл тогда долго ревел в своей комнате, потому что хотел, чтобы и у него был папа и брат, но маме ничего не говорил. И она ему тоже ничего не говорила. Зато он решил про себя, что однажды найдет этого мужчину, и этого мальчика - тоже. Против брата, пусть даже мелкого, Кир не возражал. К тому же малявка добрый.
Детская мечта сбылась спустя годы.
И Кирилл даже с каким-то внутренним трепетом открывал электронный документ, присланный из России частным детективом, в котором содержалась подробная информация о его родном отце.
Карие глаза быстро перебегали со строки на строку и с жадным интересом рассматривали одно фото за другим.
Олег Иванович Тропинин, средних лет, бизнесмен.
Внешность приятная: высокий, статный, с уверенным разворотом плеч. С чувством юмора и без вредных привычек. Не скуп, умен, имеет прекрасную репутацию среди партнеров.
Разведен и часто проводит время с девушками модельной внешности. В браке был один раз и имеет двоих официальных детей: близнецов Антона и Кирилла.
Читая это, Кезон не мог не ухмыльнуться. Ну что за насмешка судьбы? Двоих из трех сыновей этого Тропинина зовут Кириллами! Честно говоря, это даже удивило его тогда - он никак не мог предположить, что у малявки из детских воспоминаний есть близнец!
Забравшись в тот вечер после концерта на низкий диван в техасском отеле, Кирилл внимательно рассматривал общую фотографию Тропинина и его сыновей, которым на снимке было лет восемнадцать. Они не были похожи,- видимо, парни пошли в мать, но, как и у отца, их волосы и глаза оказались светлыми, плечи - широкими, а рост - высоким. Кезон же на Олега Ивановича не походил ни капли: темноглазый, темноволосый, с более узкой костью и явно ниже ростом. Казалось, их ничто не роднило, однако факт оставался фактом.
Он был его родным отцом.