Пари на пятьдесят золотых, стр. 74
Говорить Марку о том, что этой ночью все изменилось, я не стала. Придет время…
– Ты же не против, если я останусь здесь?
Я посмотрела на Марка. Не как смотрела бы на чужого человека – сочувствуя, беспокоясь, но оставаясь за той чертой, которая делила на близких и чужих. А как на того, кто уже успел занять свое место в моем сердце, стать столь же нужным, каким был и Агжей.
– Не против, – не без усилий улыбнувшись, качнула головой. Открыв флакон, поднесла его к лицу Лайета. Надавив на подбородок, заставила приоткрыть рот. Отсчитала три капли, попавшие точно на язык. – Зачем он хотел его убить? – выпрямившись, оглянулась я, и снова взялась за салфетку.
– Я расскажу тебе об этом, – слабо, но с той твердостью, которая звучит как клятва, произнес Марк. – Как только он придет в себя или…
Он не договорил, но дальше было и так понятно: как только он придет в себя или умрет.
Качнув головой – не дам, не позволю! – снова смочила ткань.
Каждое движение давно знакомо. Пока изучала целительство, все повторено множество раз, но смысл их раскрылся лишь теперь. Не только остудить пылающее жаром тело – поделиться своей силой, своей верой, той надеждой, которая удержит и на краю. Не только напоить лекарством – спокойствием дать ту опору, которая не позволит уйти в бездну. Не просто находиться рядом – делить боль, помогая бороться.
– Мишель…
Его голос прозвучал как донесшееся издалека эхо.
Поправив простыню, присела на стоявший у кровати стул. Провела ладонью по влажному горячему лицу.
Разделить на двоих…
– Ты сильный, ты справишься, – прошептала я и, оглянувшись – Марк спал, – коснулась губами губ Лайета.
Умоляя не оставлять.
Забирая его боль и отдавая свою силу.
Чем ближе к рассвету, тем Лайету становилось все хуже и хуже. Он больше не звал меня, не стонал, лишь дышал едва-едва.
Несколько раз заглядывала Эллиен. Подходила к Лайету, брала за руку. Та была безвольной, норовила вновь упасть на кровать. Потом, не глядя на меня, уходила. Спину держала ровно, смотрела прямо перед собой.
Чтобы понять, насколько все плохо, больше и не требовалось.
Марк все это время был со мной. То дремал, то делал вид, что дремлет.
А я продолжала верить! Верить, вопреки всему. Верить не себе – Лайету, который не мог, не имел права оставить меня одну. Не теперь, когда я поняла, насколько он мне дорог.
– Наследниками становятся только одаренные…
– Что? – отмерив очередные три капли, повернулась я к Марку.
Его я тоже заставила выпить ставшую уже знаменитой настойку ар Карзи в надежде, что поможет. Судя по тому, что постанывать от случайного движения Марк стал реже, хоть эти мои усилия не остались без результата.
– Наследниками у Повелителей становятся только одаренные, – повторил он, шевельнувшись. – Когда-то у Ночных было пять кланов, имевших право на трон. Три полностью вырезали еще тогда, двести пятьдесят лет тому назад. Оставшиеся два были обречены на вымирание – близкое родство губило способности, лишая нужной силы. И тогда главы этих кланов пошли на риск, добавив человеческой крови.
– Зачем вы мне это рассказываете?! – с гневом спросила я.
Зачем – было понятно, но почему именно теперь?
– Возрождение шло долго, – словно не заметив моего выпада, продолжал он. – Твоя прабабушка стала первой, в ком пробудилась способная разжечь огонь в аркаине сила, но она погибла, не пройдя ритуал смерти.
Одно к другому отношения не имело, но я невольно посмотрела на Лайета.
Жар спал, сделав его тело не просто холодным – мертвым. Если бы не дыхание…
– К тому времени она была уже замужем и родила дочь, – вздохнул Марк, как мне показалось, удрученно. – Дочь без дара. У твоей мамы его тоже не оказалось.
– А у меня? – сглотнув, чуть слышно спросила я, только теперь поняв, о чем именно он говорил и какую тайну хранил все эти годы.
А дядя? Знал ли он?
Знал – ответила я сама себе. Твердо ответила, ни на миг не усомнившись. Потому и избегал Марка, что знал, но принять не сумел. До сих пор.
Потому и хотел не просто выдать меня замуж – отдать мужчине, который сумел бы помочь избежать такой судьбы.
Страшная правда! Страшная и неотвратимая.
– Лайет признал свою силу и пробудил амулет, – твердо посмотрел на меня Марк. Не сочувствуя – поддерживая. – Пока он жив…
– В чем заключается ритуал смерти? – встав так, чтобы видеть и Лайета и Марка, спросила я.
Я устала! Устала неимоверно. Устала до неистребимого желания просто свалиться, где стояла, и закрыть глаза. Хоть на мгновение.
Слабость накатила и неожиданно принесла с собой не обреченность, которой было пропитано все вокруг, – неистребимую убежденность, что все будет хорошо. Стоит мне только найти в себе силы, только продолжать верить, несмотря ни на что!
– В возрождении, – все так же сипло, но уверенно произнес Марк, возвращая меня к той реальности, в которой дыхание Лайета стало совсем неслышным. – В том, что только истинный Повелитель способен принять власть над родом. Что только ему дано, познав дар, пройти через смерть и вернуться к жизни.
– Истинный Повелитель, – судорожно вздохнув, повторила я за Марком. Наполнившие глаза слезы не давали возможности видеть все ясно, но так, наверное, было лучше. Не видеть Лайета таким. – Он – мой друг! – захлебнувшись подступившим рыданием, выдохнула я, тут же поправившись: – Он – мой лучший друг! И кто это решил, что он должен…
– Это он так решил, – морщась, поднялся Марк с кресла. – Все получилось случайно – никто не мог предположить, что в этом городе сойдутся пути Черного, который пришел за своим ребенком, и будущего Повелителя Повелителей, но так вышло. – Марк подошел ближе. – Напоить младенца собственной кровью – признать, что ты готов сделать следующий шаг, – продолжал он, остановившись в шаге от меня. – Черный ударил его мечом не потому, что хотел убить, а потому что не мог не повиноваться.
Закинув голову назад – слезы текли и текли, сдерживать их у меня не получалось, зажмурилась изо всех сил.
Зря я это сделала! Темнота тут же захватила, вернула в ту комнату, где все и произошло. В тот миг, когда все еще было иначе.
– Мишель! – Марк положил руку мне на плечо.
Я дернулась, избавляясь от чужой поддержки. Выбросив из головы мысль, что сюда могут войти посторонние, опустилась на колени, прижавшись лицом к холодной ладони Лайета.
– Еще несколько минут…
– Что?! – вскинулась я, непонимающе посмотрев на Марка. Потом вспомнила, как Эллиен, проверив Лайета в последний раз, сдвинула штору, и вздрогнула от мелькнувшей догадки.
Рассвет!
– Он либо очнется, либо…
– Нет! – закричала я, подскочив к Марку. – Нет! – ударила его кулаком по плечу. Он охнул, но даже то, что я причиняю Марку сильную боль, не могло меня остановить. – Нет! Нет! Нет! – кричала я и била, била, била…
– За что ты его так?
Я не закончила удара, резко повернулась, едва не упав сама.
– Ты!.. – Слезы высохли мгновенно. От изумления… от возмущения я не могла подобрать слов.
– Я, – чуть улыбнувшись, согласился Лайет. Тени под глазами никуда не делись, да и губы еще отдавали синевой, но смотрел он уже насмешливо, словно готовил очередную каверзу.
– Теперь можно и в постель, – с явным удовольствием произнес за спиной Марк. Вздохнул.
– Я тебя сама убью! – не веря своим глазам, воскликнула я. Лайет! Живой!
– Не надо, – жалобно протянул Лайет. Шевельнулся…
– Лежи! – бросилась я к нему. Надавив на плечи, заставила замереть.
Марк, уже почти дойдя до двери, обернулся, качнул головой:
– Ты аркаин-то ему отдай. Теперь уже можно.
– Я ему сейчас не только аркаин отдам! – угрожающе протянула я, дожидаясь, когда Марк выйдет за дверь. – Я ему сейчас…
– Вы ведь простите неразумное дитя, Повелитель? – насмешливо склонил голову Марк.
Я могла ошибаться, но показалось, что он весьма доволен таким поворотом событий. Нет, доволен не моим негодованием, за которым я прятала искреннюю радость, – тем, что не мне придется пройти через этот ритуал.