Пари на пятьдесят золотых, стр. 51

– И когда это было? – возвращаясь к столу, поинтересовался де Корсото. По пути прихватил приготовленную к встрече бутылку бореевского молодого вина и тарелку с холодным мясом.

– Около года назад, – не задержался с ответом де Эренталь. Дошел до закрытого книжного шкафа, ловко поддел дверцу, которую трудно было открыть, если не знать маленького секрета. Достал бокалы. – Официально – привезла письмо от господина, которого ты знаешь не хуже меня.

– А неофициально? – точным ударом по дну выбив из бутылки пробку, поинтересовался де Корсото.

Господином, о котором упомянул де Эренталь, был глава ищеек Мергонии, один из девяти советников его величества Антуана Шестого, герцог Эмильен Валейский. Тип острого, проницательного ума и весьма обманчивой внешности, способной ввести в заблуждение любого, кто не был с ним знаком достаточно близко, чтобы не купиться на тщедушность вечно мерзнущего старика.

– А неофициально, – де Эренталь, подойдя, поставил бокалы на стол, – меня попросили к ней присмотреться.

– Элианская кровь? – Де Корсото плеснул вина на дно бокалов, поднял свой, поднес к лицу.

– Она самая, – кивнул де Эренталь, присаживаясь в кресло. – Но ведь что странно, – он откинулся на спинку, на миг закрыл глаза, чтобы тут же посмотреть на друга мягким, убаюкивающим взглядом, – когда общался с ней, появилась кощунственная мысль. А не являются ли деркари, люди и элианцы одной расой, которая в очень и очень давние времена разбрелась по мирам, изменившись уже под их влиянием?

Прежде чем ответить, де Корсото сделал глоток – на большее его просто не хватило, – и, прихватив кусочек мяса, отошел к окну. Вид из него был так себе, но передышка ему сейчас была более чем необходима.

Было в словах де Эренталя что-то…

Впрочем, это «что-то» в его словах было всегда. Лис!

Это у них, у ищеек, все просто, в службе внешней разведки – наперекосяк, начиная с того, что никто, кроме самого короля, не знал, кто же ее возглавляет, и заканчивая отсутствием номерного порядка, позволявшего хоть как-то ориентироваться в их среде. Скорее всего, сами лисы прекрасно разбирались, кто из них кто, но непосвященному проникнуть в эту тайну не стоило даже пытаться.

О том, что де Эренталь – лис, де Корсото стало известно в тот день, когда он стал главной ищейкой. Его величество тогда поздравил с назначением и, потребовав оставить их вдвоем, представил появившегося порталом маркграфа уже не в качестве старого друга и возмутителя столичного спокойствия, а как человека, с которым предстоит решать связанные с разведками других государств вопросы.

Было это…

Да, с тех пор прошло уже восемь лет, а перед де Эренталем он до сих пор благоговел. Как и когда-то в академии, где это служило хорошим стимулом, чтобы стать если не лучшим, то хотя бы вторым после друга.

– Для этого есть основания? – наконец произнес он.

– Сам посуди, – проговорил де Эренталь все так же спокойно. – У деркари – двенадцать каст. Высшая – Повелители, с их способностью встраивать себя в Мир, в котором они находятся, взаимодействовать с ним, используя не только его стихийные проявления, но и собственные ресурсы. У элианцев – семь номий, старшая из которых обладает теми же талантами, что и Повелители деркари.

– А люди?

Задавая вопрос, де Корсото уже знал, что ему ответит маркграф.

– Я бы сказал, что люди – та самая середина, которая сохранила лучшее, что было в предках. Да, отклонения есть, но не столь драматичные, как у деркари, или не столь экспрессивные, как у элианцев.

– Надеюсь, ты с магами своими предположениями еще не делился? – усмехнувшись, обернулся де Корсото. Друг умел перевернуть все с ног на голову, подведя под эти изменения вполне адекватное обоснование.

– Пока еще нет, но собираюсь, – улыбнулся маркграф. – Это насмешка? – кивнул он, указывая на бокал.

– Извини, – теперь уже открыто засмеялся де Корсото. Подойдя к столу, наполнил оба бокала. – Рад тебя видеть, – поднял он свой.

– С этим ты поторопился, – заметил де Эренталь. Опустошил бокал, выпив вино как воду. – Вот это, – он вытащил из внутреннего кармана кулон и положил его на стол, – было у одного из летающих.

Спрашивать, как потерявшему треть воинов отряду удалось не только спастись от тварей, но еще и добыть подобную вещицу, де Корсото не стал. Прихватив за цепочку, собранную из крупных звеньев темного металла, поднял кулон.

Огненно-красный плоский камень, опутанный золотой сетью.

– Аркаин, – сглотнул он вставший в горле ком. Тем, кто столкнулся с летающими, повезло. Имей камень иную форму, все бы оказалось значительно хуже. Этот – всего лишь знак исполнения чужой воли, тогда как тот…

Тот, в виде капли, который им однажды довелось увидеть, считался символом власти.

– Он самый, – кивнул де Эренталь. – Огненные всегда были амбициозны, – добавил он, намекая на цвет камня. – Либо – все, либо…

– …будут биться до последнего воина, – закончил за него де Корсото. – Агжей предположил, что украденный фолиант предназначался герцогу Безами, – посчитав, что ему тоже есть чем удивить, с едва заметной иронией посмотрел он на друга.

– Но ты с ним не согласен, – подался вперед де Эренталь. В глазах зажегся пламень азарта.

Обученные заклинатели легко контролировали цвет глаз. Если, конечно, этого хотели.

– Несмотря на то что все нарытое ищейками лишь подтверждает его подозрения.

– Чутье? – Де Эренталь чуть приподнял бровь.

– Ищейка я или нет? – вроде как обиделся де Корсото, бросив быстрый взгляд в угол, где чуть заметно туманился закрытый сейчас проход портала.

Пространственником де Эренталь не был, как и он сам, но четверо магов в непосредственном подчинении решали эту проблему. Все под такими клятвами, что вопрос о доверии даже не стоял, но на этот раз де Корсото решил перестраховаться.

Плотный щит заклинания закрыл часть кабинета, поверх лег еще один – де Эренталь был еще тем параноиком, – и лишь после этого герцог позволил себе произнести то, что стало неожиданностью для него самого, проявившись еще одной требующей проверки версией происходящего:

– Я думаю, что фолиант у твоего племянника.

– Что?! – начал приподниматься де Эренталь, но тут же вновь опустился в кресло, глядя внезапно остановившимся взглядом.

Что прокручивал в голове его друг, де Корсото догадывался – сводил воедино предположительное время кражи и местонахождение племянника, а также его подготовку и сложность операции.

Судя по тому, что видел, уточнять, была ли у Агжея такая возможность и мог ли он провернуть подобное, не стоило.

И тогда оставался лишь один вопрос.

– Для этого должны быть весьма серьезные основания, – произнес де Эренталь вслух то, о чем сам де Корсото только что подумал.

– А они и были весьма серьезными, – сказал де Корсото и вновь наполнил бокалы.

Разговор им предстоял интересный. Как раз под молодое бореевское вино.

Ночь была темной, но это там, за линией огней, ярко освещавших плац перед казармой.

Тишина если и существовала, то не здесь, где ржание лошадей смешивалось с резкими, отрывистыми командами и звоном оружия.

– Извини, но другой одежды нет, – не без сожаления посмотрел на меня один из заместителей Арлинга, когда я, переодевшись, вышла на крыльцо.

– Ничего, – хмуро отозвалась я, подворачивая рукава, чтобы не мешали. – Мне же не на свидание.

– Ну, если только так, – коротким смешком оценил он юмор. Потом покачал головой. Явно недовольно.

Форменная куртка со вставками из грубо обработанной кожи оказалась мне откровенно велика, но другой на складе не нашлось, так что пришлось довольствоваться тем, что было.

В отличие от воина я этому была только рада. Выглядела, конечно, пугалом, но зато одежда не стесняла движений и если и привлекала внимание, то совсем не то, которого мне стоило опасаться.

Закончив с рукавами, затянула покрепче перевязь с двумя длинными кинжалами, попробовала, как они выходят из ножен, и лишь затем поправила бандану из плотной ткани. От зубов и когтей летающих не спасет, но от плевков ядом вполне.