Игра отражений (СИ), стр. 41

— Идем?

Кристиан закивал, готовый нестись вслед этой музыке.

На площади не было толпы, вернее, люди собирались по краям, оставляя круг с центром в виде фонтана и помоста, свободным. И вскоре Кристиан понял, почему: Доминико, проведя его через окруживший площадь народ, вдруг звонко топнул каблуком в камень и, подхватив жениха под руку, кометой вырвался на свободное пространство.

— Te reto! — выкрикнул он, обводя людей глазами.

Через миг из толпы выступили еще двое парней.

— Acepte!

— Что? — озадачился Сент-Клер.

— Это вызов на танец, — перевел Нико. — Просто доверься своему сердцу.

— О-о-о, вот уж чему меня научили в клане тетушки, так это пляскам… и еще кое-чему, но тут слишком много народу.

— Ты дергаешь мое любопытство за усы, — рассмеялся Доминико.

А дальше не было ничего, кроме танца, разгоряченного этим танцем партнера рядом и соперников напротив. Музыке Кристиан и в самом деле отдаваться умел, верней, веселой пляске. Горцы на это были мастера, как лихо отплясывать, так и учить этому осиротевшую островную рыбку. А ритм становился все отчаяннее и быстрее, вместе с ним частило сердце, и кровь, казалось, бурлила в венах и горела. Они не замечали времени и того, что их соперники уже остановились, тяжело отдуваясь и отбивая ладони вместе с остальными. Напротив закружилась другая пара, но Кристиан видел только бешено горящие лунным серебром глаза жениха и его улыбку, больше похожую на хищный оскал. И сам улыбался-скалился в ответ, словно провоцируя проверить, кто тут самый хищный. До соперников им не было дела, они сейчас сами были соперниками, словно два волка, претендующих на главенство в стае. Казалось, от результата этого танца зависит жизнь, и потому они не останавливались. Музыканты тоже добавляли жару, взвинчивая темп. Никогда еще главная площадь Марсии не видела такого состязания танцоров. Больше никто выходить не осмелился, все заворожено наблюдали за этой пляской, то сводившей, то разводившей обоих. Из-под подкованных каблуков летели искры, и, казалось, танцоры будут кружиться вечно или оба упадут замертво, но не уступят друг другу. Но оба остановились, как-то в один момент: замерли они, кончилась музыка.

— Бесподобен, — выдохнул маркиз, жадно глядя на взмокшего, растрепанного, но счастливого жениха.

— Как и ты… Уф-ф-ф, надо присесть.

— Ты им понравился, — ухмыльнувшись, кивнул на толпу Нико. Люди, словно опомнившись, захлопали и заулюлюкали, чествуя танцоров. Под ноги полетели монеты вперемешку с ветками, явно оборванными только что с ближайшего лавра.

— МЫ им понравились… Уффф, — Сент-Клер вытер лоб.

— Можно умыться в фонтане, — предложил Нико и первым направился к чаше с гиппокампусом.

— Завтра мы ходить не сможем.

— Можем и поваляться в свое удовольствие. Только заглянем сначала в аптеку, — хохотнул юноша. — Иначе валяться придется дольше, чем хотелось бы.

— Хорошо, я согласен, — Кристиан умылся, почувствовал себя получше.

А когда вернулись в гостиницу, от аппетитных запахов с порога проснулся волчий голод — натанцевались они все же изрядно.

— Ох, ванну и еду. В любой последовательности…

Доминико подумал и заказал и ванну, и ужин в их комнату.

— Но повеселился я сегодня знатно… — признался Кристиан, растирая колено.

Принесли жестяную ванну, больше похожую на купель, ну да привередничать не приходилось. Слуги быстро наполнили ее водой, благо, водопровод в гостинице был, и даже с горячей водой, просто в номерах не было отдельных ванных комнат, приходилось бегать с ведрами в общую, если кто-то из постояльцев заказывал ванну в номер.

Кристиану невмоготу было даже стесняться, просто улечься в ванну и блаженствовать, отмокая. Доминико распотрошил походный мешок, добыл из него изящный флакон с травяным мылом и предложил вымыть жениха. Вроде бы, просто предложил, но в глазах горело предвкушение. И откуда у него только брались силы, думал Кристиан.

— Я согласен, вымой своего пыльного несчастного кота, — про флирт он не забывал в любом состоянии. Это доставляло удовольствие обоим. Флирт, ласки, которые только слепец назвал бы «мытьем», закономерный результат этих ласк.

— Я тебя люблю, львенок ты пуховый, — Кристиан испытал прилив нежности.

— Ну вот, я уже даже не подросток, ты низвел меня в младенцы, увидев моего отца? — рассмеялся Нико, укутывая жениха в мягкое полотно и перенося на постель.

— Именно. Ты такой мягкий, коготки полупрозрачные, глазки мутные…

— Жуть-кошмар, — зевнул «младенец», прикрыв рот ладонью. — Сейчас намажу тебе лапки, поедим — и спа-а-ать.

— Ага. И за твоими ногами тоже надо поухаживать, иначе завтра у нас будет полторы ноги на двоих.

— Лежи-лежи, я сам.

Доминико вызвал слуг, убрать ванну, сам сходил в общую ванную, быстро приведя себя в порядок. Отдал прачке пропотевшие насквозь сорочки и запыленные бриджи, благо, перемена одежды у них была с собой. И только потом сел ужинать вместе с терпеливо дожидающимся его Кристианом.

Ужинал Сент-Клер уже в лучших традициях чопорного лорда, насколько получалось, компенсировал свое поведение привычной замкнутостью и источаемым холодом. Доминико приказал себе ничему не удивляться.

«Ничего, придет время, и ты перестанешь думать, что позволить себе проявление натуры — это неправильно. Всему свое время, mi caro».

— Ну что ж, попробуем уснуть, Нико? — Кристиан с сомнением прислушивался к себе. — Нет, уснуть я не смогу, наверное, но вот лечь просто необходимо.

— Ложимся, — согласился сагранзец.

Слуги унесли посуду, он запер дверь и лег, подавив стон. Да, кажется, отвык на Островах от нормальной пляски, разленился.

— Все хорошо? — Кристиан тоже пару раз поморщился. — Хоть повеселились мы на славу. Это утешает.

— Ничего, мазь не даст нам совсем уж обезножить, — хмыкнул Нико, дотянулся до стола за упомянутой мазью и принялся обрабатывать ею стопы и ноги Кристиана до самых колен. От густой субстанции пахло чем-то экзотически-пряным и знакомо-мятным, а по усталым конечностям распространялся приятный холодок, снимающий усталость и боль.

— О, волшебство, я даже вспоминаю, что у меня есть ноги. Тебе помочь?

— Лежи, отдыхай.

Доминико намазал и себя, вымыл руки и снова упал в постель, закинув руки за голову.

— Хо-ро-шо-о-о!

— Да не то слово, Нико, — Кристиан подполз поближе.

Его обняли, без особых намеков на что-то большее. На это самое большее ни у одного, ни у второго не осталось сил.

— Мне с тобой так хорошо… Тепло. Весело, — добавил Сент-Клер после некоторого раздумья.

— Кристо, — маркиз прижал его покрепче, коснулся губами виска, — для тебя я сделаю все, понимаешь? Все, чтобы ты чувствовал себя не просто хорошо, а замечательно, где бы ни был — здесь, в Сагранзе, или там, в Савентуме.

— Но я и так себя чувствую просто великолепно, потому что ты рядом. И можно не прятаться, это для меня очень важно, Нико.

— И ты больше не боишься грядущих балов?

Кристиан закатил глаза:

— Этого я всегда боюсь. Корсеты… Каблуки… Духи. У меня очень большая проблема с духами — я плохо переношу сильные ароматы, а благоухать миндалем — неприлично.

— Но ты все равно им пахнешь. Это твой запах. Остальное — неважно, а корсеты наши дамы давно не используют, разве мама не говорила?

— И эти платья, они так открыты, — Кристиан мялся. — Это вправду прилично? Если б я в таком появился на балу у короля…

— Это вполне прилично, Кристо. Жаркий климат, здесь привыкли видеть обнаженные плечи. Но все остальное ведь будет прикрыто, да и мантилья, при желании, может прекрасно справиться с ролью накидки.

— Боюсь, что буду выглядеть смешно, — Кристиан поморщился. — Нужно будет походить в этом платье по комнате и сразу искоренить привычку пытаться прикрыться.

— Ты не можешь выглядеть смешно. Скорее… — Доминико припомнил свои ощущения на первом балу в Савентуме. — Скорее, опасно и притягательно. Твоя природа чувствуется сразу: красота манит подойти, но загадка заставляет насторожиться. По крайней мере, на меня это подействовало так.