Игра отражений (СИ), стр. 156

— Вы ведь не обижали ежа? — Кристиан обнимал их.

— Он колючий и свернулся в клубок, но Элиа взял его на руки и уговорил развернуться. У него мокрый нос и усы, как у кошки.

— И ушки. И хвостик есть. Папа, а можно взять его домой?

— Еж должен жить в саду. Это не домашний зверь.

— А кису? На конюшне кошка родила котят, они такие крохотные!

— Кошку можно, — решил Кристиан. — Но только после возвращения из Перта. Я искал вас, чтобы сказать, что мы с тетей Амалией и Реем отправляемся в гости. Месяца на два.

Дети сразу же обрадовались, запрыгали. С Реем они сдружились, не мешала и разница в возрасте. Шустрый мальчишка не отставал от своих старших друзей в играх, они же старались сделать так, чтобы он за ними успевал, опекали и трогательно заботились о нем.

— Мне нравится, что они дружны. А Рей забавный, такой милый и неуклюжий, — восторгался Кристиан вполголоса.

Теперь вот они собирались к другой семье. Кристиан как-то выпустил из виду, есть ли у МакТавишей дети. И если есть, сколько им лет… Об этом он не преминул спросить у Амалии, когда уже собрались ехать.

— У Эдме дочь, пока совсем малышка, всего годик ей. Это Уилла дочка. Эдме писала, что хотела бы родить и Вику, но тот пока не согласен.

— Очень хочу познакомиться с новыми родичами.

— Думаю, они тебе понравятся, — усмехнулся Доминико, усаживая в карету детей, помогая подняться дамам — с Кристианом ехала Джоанна. Элиа опасливо забился в угол на половине для слуг, он все еще не привык к человеческим средствам передвижения.

— Учитывая, что там будет родич тетушки — весьма-весьма.

— Уилл в отпуске, да, а Вик после ранения в стычке с пиратами все еще не оправился, поэтому сидит на берегу. Но, думаю, оба скоро сбегут из дому. Не привыкли они к берегу, — Амалия фыркнула. — Как и мой Лекси.

— Что поделать, дорогая Амалия, путешествия манят исследователей, моря — моряков.

— Ты тоже собираешься умчаться, едва подрастут дети? — она посмотрела на Кристиана, словно оценивая степень его нетерпения. Тот закивал, рассмеявшись.

Рэй рассказывал друзьям о папе, который уплыл на во-о-от таком корабле с парусами и настоящим якорем в море, и приплывет назад через два месяца. И что он обещал привезти Рэю настоящий морской кортик. Половину слов взрослые не понимали, но очень хорошо понимали дети.

— И как они ухитряются вообще общаться? — недоумевал Кристиан.

— Это магия! — Элиа воздел руку к потолку кареты с совершенно серьезным выражением на лице. — Дети понимают детей гораздо лучше, чем взрослые взрослых.

— Да уж, иначе, чем магией, это не объяснить…

— Магия здесь, — малефис приложил руку к груди, потом постучал себя по лбу, — а не тут. Магия — это связь сердец. У тебя и Нико — такая связь. У королевы и ее брата — такая связь.

Кристиан полюбовался на весело переговаривающихся детей и кивнул.

— А ты сам? Как ты их понимаешь? — Амалия улыбнулась юноше, тот зарделся, смущенно отвел глаза, но все же ответил:

— Сердцем. Я слушаю сердцем.

Кристиан убедился, что детям весело, принялся расспрашивать Амалию о делах. Женщина охотно делилась с ним новостями и сплетнями, как баронесса Хантингтон, она была вхожа в модные салоны Савентума, как личный поставщик вкуснейшей сдобы и пирогов, общалась с самой королевой, легко выучив балтский.

— Как здоровье ее величества? Она привыкла к Островам?

— О, ее величество беременна вторым ребенком, врачи говорят, что возможна даже двойня. Его величество в счастливом шоке. Впрочем, думаю, он будет носиться с этим ребенком или детьми столь же трепетно, как и с первенцем.

— Я очень рад за них. А вы не думали о втором?

Амалия улыбнулась:

— Нет нужды думать. Я сейчас беременна, третий месяц пошел.

— Поздравляю, — Кристиан улыбнулся. — А я свой долг исполнил, чему безмерно рад.

— И больше не хочешь?

— Да упаси меня Создатель.

— Неужели было так страшно?

— Скорее, пугало осознание того, что придется в женской испостаси находиться столько времени.

— Но ведь они равноценны, Крис. И женская ипостась в тебе требует внимания так же, как мужская. А если ты станешь ограничивать ее, это вылезет боком, — Амалия нарочно говорила грубовато, вспомнив просторечные выражения.

— Нет, они не равноценны. Это как цвет глаз — природное, только и всего.

— А, по-моему, ты говоришь совершеннейшие глупости! — фыркнула женщина. — Значит, когда ты в женской ипостаси, ты ущербен, а когда в мужской - нет?

— Я не говорю, что ущербен. Я говорю, что она мне не нравится.

— Почему? — Амалия, похоже, вознамерилась вытащить из Кристиана все его тайные страхи и недоговорки.

— Просто не нравится.

— Чем? — не унималась баронесса.

— Нужно менять поведение, подстраиваться под мнение общества.

— Зачем? Веди себя так, как привык.

— Я и веду, — усмехнулся Кристиан.

Доминико во время этого разговора помалкивал. Вообще, он тоже считал, что Кристо не прав, и обе его ипостаси имеют равные права на существование. И любил он их одинаково, ему не хватало того времени, что Кристиан скупо отводил женской.

— А что скажет мой дорогой муж?

— Я ведь уже говорил тебе, Кристо. Я люблю тебя всего. Поровну, и как мужчину, и как женщину. Но влюбился я в мою чудесную донну, этого не изменить.

Кристиан развел руками.

Доминико перебрался к детям, которых монотонное покачивание кареты начало усыплять, помог им устроиться на откидных кроватках с веревочными бортиками, укрыл и вскоре сам задремал, откинувшись головой на плечо малефис, который сидел тихо, не смея пошевелиться. У Кристиана глаза тоже понемногу слипались. Он согнал Элиа с места, уложив голову Нико себе на колени, устроился, подсунув под спину подушку. Вот нечего, это его привилегия — спать с мужем рядом. Элиа, то ли все прекрасно понимая, то ли просто принимая это как должное, уселся рядом с Амалией, которая потихоньку занялась вязанием крючком, прихваченным из дому. Покачивание экипажа совсем разморило Кристиана, было уютно дремать, обняв супруга, ни о чем не беспокоиться.

К вечеру Шарль направил лошадей к постоялому двору, шильду с названием которого он увидел у дороги. Это оказалась почтовая станция, где была весьма неплохая гостиница, каретный двор, трактир и даже ресторация для высокородных проезжающих.

— Проверим, чем тут кормят, — потер руки Кристиан.

Кормили неплохо, хотя и скромно. Дети, выспавшиеся за время пути, едва ли не прыгали, им хотелось движения, так что Доминико, утолив голод, увел всех троих смотреть на лошадей и вообще прогуляться.

— Такие сгустки энергии, — Кристиан неторопливо поглощал еду.

— Им требуется мужская рука, — заметила Амалия.

— Пускай пока развлекаются, пока еще могут.

Баронесса только качнула головой, увенчанной короной из кос.

— Детей нужно воспитывать с самого раннего детства. И никогда нельзя попустительствовать им. Если нашкодил — наказывать.

— И в итоге вырастет…?

— Копия твоего мужа.

— Вот-вот.

— То есть, тебе не по нраву характер Доминико? — удивилась Амалия.

— По нраву, конечно же.

— Тогда с чем ты не согласен?

— С лишением детства. У меня его не было. Не скажу, что хочу такого же своим детям.

— А Доминико лишали детства? По-моему, он собирается воспитывать ваших детей так, как это делали с ним.

— Груз ответственности, и ничего кроме?

— Он несчастен?

— Я стараюсь делать его счастливым.

Амалия кивнула и принялась грызть яблоко, игнорируя ножичек для фруктов. Ей, вот именно сейчас, было наплевать, что подумают лакеи и официанты в этой ресторации о ней.

====== Глава восьмая ======

Вскоре путешествие продолжилось. Кристиан перечитывал свои записи, мысленно обрабатывая то, что успел насобирать. Доминико же просто отдыхал в пути, занимался детьми, учил их счету на пальцах, рассказывал то ли сказки, то ли легенды морского народа на его странном языке, слишком непривычном человеческому уху. Горло полукровки-малефис было способно издавать звуки нужного тона с трудом, но Доминико было это интересно.