Игра отражений (СИ), стр. 151

Кристиан усмехнулся:

— Нет. Мертвым в кабинете. Какая незадача, он был так молод. И кому он мешал?

— Яд? О, надеюсь, я умирал бы долго и мучительно!

— Нет, милый, очень быстро, чтоб не успеть позвать на помощь.

— Как ты коварен, mi amante, — Доминико сжал его руку, переплел пальцы.

Кристиан краем бокала коснулся бокала мужа:

— О да. А еще красив и соблазнителен.

— И я влюбился, словно ты меня околдовал.

— Не околдовывал. Не умею.

— Признаюсь честно, я тоже не умею, — Доминико глотнул вина и отставил бокал на стол. Он чувствовал себя не слишком хорошо: снова слишком много работал с бумагами, да и не только с ними. Отец, воспользовавшись тем, что он приехал в столицу, обязал его лично проконтролировать работу поверенных и брокеров на Бирже, отоспаться перед приемом он не успел, у детей резались очередные зубки, и они практически не спали сами и не давали спать родителям. Нико полночи носил обоих на руках, забирая себе их боль. Пережил не самые лучшие минуты, почти в реальности ощущая, как опухают и ноют десны. Кристиан держал супруга за руку, нежно улыбаясь ему.

— И что ты испытал, когда узнал, что милая Кристина — это Кристиан?

— Растерялся в первое мгновение, — честно признался Нико.

— А потом?

— А потом подумал, что попал в одну из сказок, что рассказывала мне матушка. И еще испугался, что теперь ты посмеешься надо мной, ведь я имел наглость почти требовать у тебя руки твоей якобы сестры.

— Почему я должен был посмеяться?

— Кто знает. Но я боялся. А еще у меня было такое чувство, что вместо крови в жилах течет игристое вино.

Кристиан посмотрел ему в глаза и очень влюбленно улыбнулся.

К ним подходили, поздравляли. Ненавязчиво интересовались, будет ли церемония крещения, и если будет, то кого выберут крестными родителями.

— Мы еще не обсуждали этот вопрос, — очаровательно улыбался Кристиан. — Мы разной веры с супругом.

На самом деле, он даже не знал, принято ли крестить потомков малефис, и не повлияет ли это как-то на их дальнейшую жизнь. Доминико после очередного вопроса на эту тему пояснил ему, что в их семье крещеными являются все, и никакие религиозные ритуалы на дары крови малефис не влияют.

— Это хорошо, — облегченно выдохнул Кристиан.

— Но еще в Сагранзе принято крестить ребенка после трех лет. Так же, как и показывать родственникам.

— У нас Таинство крещения совершают еще в младенчестве.

Нико кивнул.

— У нас есть два года, чтобы определиться с тем, кого мы желаем видеть в крестных у наших близнецов. Обязательным условием для этого является успешный брак будущих предстоящих и наличие у них собственного ребенка. В семье нет тех, кто был бы недоволен своим супружеством, да и дети есть почти у всех, так что выбор у нас весьма велик.

— Бекки и Анхель, — сразу определился Кристиан.

— Ты уверен? — Доминико спрятал усмешку. Анхель не принадлежал к семье в полном смысле слова, но его род издавна был вассалами Саматти. Это тоже хороший выбор.

— Она — моя единственная семья, не считая тебя и детей.

— Александр и Амалия?

— Думаешь, они пустятся в путь сюда?

— Да, ты прав. Но у нас двое детей, и предстоящих должно быть четверо.

— Вот сейчас я понимаю, — с горечью сказал Кристиан, — что у меня нет друзей.

— Ты волен найти их сейчас. Если хочешь, ты можешь отправиться в Университет читать свои лекции или слушать чужие, а где, как не там, вращается множество молодых людей нашего возраста?

— Таким как я трудно находить друзей.

— Кристо, — Доминико снова сжал его руку, — ты ведь не прав, но почему-то не желаешь это видеть. А как же кузены, которые в тебе души не чают? Как же профессор Лаквиа, с которым у вас едва ли не роман по переписке? А морские сестры?

— Кузены далеко… Профессор Лаквиа уезжает в экспедицию, отчаянно призывает присоединиться к нему. Морские… о-о-о, вот уж кого я готов созерцать часами.

— Я имел в виду кузенов Марко и Эстебана, — фыркнул Доминико.

— А, твои кузены. Они милые, это правда. Но ты уверен что я им нравлюсь?

— Спроси их сам. Ответ будет искренним, я гарантирую. Ну же, ступай и спроси, — маркиз ободряюще улыбнулся мужу и подтолкнул его туда, где живописной группой собрались многочисленные кузены Доминико, среди которых были и бывшие телохранители Кристины.

— Что, вот так подойти и спросить: «А я вам нравлюсь»? Не поймут же.

— Поймут. Иди.

Кристиан боком подобрался к ним, улыбнулся. Его тут же втянули в круг, хлопая по плечам и поздравляя. Они восхищались его мужеством и терпением, эти большие мужчины и юноши. Пытались спрашивать, страшно ли было рожать, отчаянно краснея.

— Нет, не очень, страшнее было потом, когда дали детей на руки, — смеялся Кристиан.

Интересовались и его этнографическими работами. Семья Саматти жила везде, пожалуй, не было бы в Саранзе большого города, где не обитали бы ее представители. А империя была воистину велика, и в разных ее концах был свой фольклор. Они интересовались его научными изысканиями, предлагали свою помощь.

— У нас такие сказки, — гудел Марко, похожий на горного духа. — Тебе нужно приехать к нам, Кристо. За год все не запишешь!

— А вот возьму и запишу, — смеялся Кристиан. — Точно зовешь?

— Конечно, — приосанился Марко, хотя куда уж больше. На него поглядывали с заметной завистью.

В разговор тут же вклинился Эстебан, запальчиво восклицая, что «у них в Корса-Камбрио легенд не меньше!» и приглашая сначала туда.

— Но я же не разорвусь, — хохотал Кристиан. — Навещу и вас, потом сравнивать буду все сказки.

Доминико снова оказался прав. Год почти затворничества странно повлиял на Кристиана, почему-то заставив его думать, что в Сагранзе его удел — оставаться одиноким, как и на Островах. Крис смеялся, переговариваясь со своими бывшими телохранителями, шутил, утверждая, что еще пара лет — и точно догонит их по мускулатуре.

Марко покачал головой:

— Это Нико нас догонит. У тебя, Кристо, все же не та стать, чтоб обрасти таким мяском. Да и не надо тебе. И так уже красив, как полубог, куда больше? Уведут ведь.

— Да кто меня уведет? — Кристиан захохотал.

— Ну, как это — кто? Малефис. Или морские сестры. Ну, или я сам уведу… э-э-э… я хотел сказать…

— Я слыш-ш-шал, — за спиной Кристиана обнаружился Доминико, почему-то сверкающий глазами и чуть-чуть подросшими клыками.

Кристиан положил ладонь ему на плечо:

— Марко шутит, Нико, успокойся.

— Извини, — Нико на секунду зажмурился. — Даже слышать не хочу подобных намеков.

— Это шутка, милый. Кто меня уведет? Кому я вообще нужен?

— Я прошу прощения за дурную шутку, Нико. Но в каждой шутке лишь доля смеха, Кристиан, — Марко, отвесив покаянный поклон им обоим, заговорил серьезно. — Ты сокровище, и многие даже в семье несколько завидуют нашему юному маркизу. Пусть и по-доброму, радуясь за вас.

— Не знают они, что я за счастье, — усмехнулся Кристиан.

— Мое счастье, — Доминико тут же собственнически обнял его. — Все мое. Иного не надо, клянусь.

— Дикое я счастье… И ядовитое.

— Самое желанное для одного влюбленного мальчишки, — хмыкнул Марко. — Вы самая красивая пара, что я видел за свою жизнь. До вас я считал таковой родителей Нико.

Сент-Клер слегка смутился:

— Спасибо.

Прием завершился ближе к полуночи, но они покинули его раньше, ведь их ждали дети, которым пока еще было не понять, что за шумный праздник устроили взрослые. Им нужны были родители, чтобы взяли на руки, рассказали сказку, уложили спать и были рядом. Кристиан сразу занялся сыном, принялся того убаюкивать, оставив дочь мужу. Сегодня они уже не так капризничали, как два дня назад, когда резались зубки. Оба угомонились довольно быстро, но крепко сжимали в маленьких кулачках волосы родителей, не желая отпускать.

— Подумать только, они так к нам привязаны.

— Они — частично малефис. Даже, я бы сказал, они частично люди, а малефис больше, — шепотом заметил Нико. — И они прекрасно чувствуют нас.