Игра отражений (СИ), стр. 148

— Вот так и ложись подремать на пару минут…

— Он не причинил бы вреда ни тебе, ни детям. Мало того, теперь он, скорее всего, станет охранять вас от любой опасности, а шрамами от твоих коготков, о моя львица, на лице будет гордиться, словно боевыми ранами.

— Почему? — удивилась Кристина.

— Потому что его «отметила» сама мать королевы, — усмехаясь, пояснил Доминико. — Малефис во многом имеют странный, первобытный уклад. Ты приняла его кровь, а это честь для малефис.

— О, если еще раз решат так меня напугать, я их всех такой честью одарю…

— Тогда проще позволить им увидеть детей, так сказать, официально, если ты не против.

— Я не против, пускай посмотрят.

«Прием» для малефис решено было организовать все в том же саду, вернее, никто ничего не организовывал, просто Нико как-то по-своему оповестил кровных родичей о том, что в такой-то день им покажут королеву, дары приветствуются, но не обязательны. Крис устроила себе уютное гнездо на вынесенном в сад диване, где и воссела, держа на руках сладко спящих близнецов, из маленькой женской мести укутанных ею в одинаковые пеленки и чепчики. Впрочем, чутье, скорее всего, подсказало бы им, кто их королева. Малефис она встречала довольно прохладным взглядом, однако улыбалась вполне мирно. Они шли вереницей, тихие, как тени, лишь те, кто был дальше, осмеливались перешептываться. Гора подарков у дивана росла и ширилась. Мале не подходили близко, оставаясь в двух шагах от него, низко кланялись и отступали, чтобы дать место другим. Это было до странного торжественно, Кристине казалось, ожила одна из древних горских легенд о сидхах, которые она слышала от старух клана. Наконец, они мелькнули легкими тенями и исчезли. Близнецы сразу же проснулись и затребовали есть. Они были почти синхронны. Просыпался Лучиано, за ним тут же просыпалась Глэдис-Миель.

— Ничего, сейчас покормлю, — улыбалась Кристина.

Ее страхи о том, что не сможет полюбить детей, опасения сделать что-то не так ушли сами собой. Она уже любила их, руки пеленали сами, без участия рассудка, подносили к груди совершенно так, как нужно. Великая сила врожденных, заложенных самой природой инстинктов даже в Двуликом оказалась на высоте.

— Я все-таки неплохая мать, — решила Крис. — А дети — это не очень страшно.

Она временно отложила свои изыскания в этнографике и фольклоре, пока дети отнимали все силы и время, но вскоре поняла, что это совсем не так. Когда приноровилась к режиму дня, к тому, что в любой момент можно потребовать помощи с детьми у Нико, или Джоанны, или других слуг, и не опасаться, что их уронят или не так возьмут, появилось и свободное время. Доминико продолжал заниматься делами их состояний, приумножая их, но всегда находил время для малышей и Крис. Он, как она и думала, оказался неплохим отцом: внимательным, терпеливым, заботливым.

— Может, когда-нибудь я соглашусь еще на парочку, — заявила Крис.

Доминико на это только усмехнулся: знал, что мнение Крис поменяет еще двадцать тысяч раз. Торопиться не стоило, как минимум, три-четыре года. Вот перестанут дети питаться материнским молоком, и Крис снова вернется в мужскую ипостась, к которой ему предстоит снова привыкнуть.

— Скорей бы, — заявила Крис, словно подслушав эти мысли, — научились бы они питаться без меня.

— Научатся, не переживай, — обнимал он ее.

====== Глава пятая ======

К середине лета в Сагранзу приехали лорд и леди Дамайн. Для них было куплено небольшое поместье на побережье, подобное вилле Коста-дель-флор. И естественно, они сразу же примчались навестить Кристину и Доминико, и поздравить их с рождением близнецов.

— Тетушка! Как я рада. Дядя! — Кристина крепко их обнимала.

— Да ты просто красавица, как расцвела-то! — лорд Джон покрутил ее за плечи, усмехаясь. — Доминико, держи шпагу под рукой и присматривай в оба глаза, ведь снова украдут.

— Не украдут, охрана у нас куда надежнее, чем вам кажется, — улыбнулся Нико.

— А уж каким красавцем буду… Отощавшим, одни глаза и останутся.

— Ничего, откормим, — оптимистично заявила Маргарет, и Кристина с трудом подавила дрожь: эта леди вполне способна была выполнить свое обещание.

Маргарет тоже изменилась за те месяцы, что Кристина ее не видела. Она перестала походить на сушеную селедку, округлилась в нужных для женщины местах, даже как-то помолодела. Да и лорд Джон стал выглядеть здоровее, хотя все так же хромал и опирался на трость при ходьбе, носил корсеты для поддержки позвоночника. Но теперь у него возле сердца не кололся осколок.

— Да вы оба такие стали… Ух, был бы помоложе, увел бы тетушку.

— Но-но, свою дикую розу гор я никому не отдам, — дядя Джон очень собственническим жестом обнял жену.

— Эх, а ведь красавица такая.

Маргарет рассмеялась, потребовала себе на руки детей и стала казаться еще моложе, воркуя над ними. Близнецы улыбались ей пока еще беззубыми ротиками, издавая смешные звуки, похожие на курлыканье лесных горлиц.

— Сразу видно — опытная родительница, — вздохнула Крис.

— Детка, ты тоже отлично справляешься, — Маргарет внимательно посмотрела на нее. — Не выглядишь слишком усталой, не бледненькая, значит, я могу не ругать твоего мужа.

— Он очень помогает мне, правда-правда, тетушка.

Дамайны задержались на вилле Коста-дель-флор на неделю, но потом уехали, обещав навещать не реже чем раз в месяц. Тетушка еще посетовала, что пришлось уезжать с Островов, оставив там беременную Амалию, как же та будет справляться с пекарней и поставщиками сама?

— О, я уверена, что она справится. У нее же Лекс есть.

— Лекс! — Маргарет махнула рукой. — Он, конечно, заботлив, но что он может?

Маргарет все равно волновалась, и это было удивительно. Выходит, они с Амалией весьма сблизились, и Доминико было очень любопытно, что повлияло на этот процесс больше: сама Амалия, титул, возвращенный ей королем Георгом или что-то третье?

— Расспросим потом Лекса, — подмигнула Крис.

Ее радовало то, что и у брата скоро появится ребенок. А там, глядишь, по окончании срока траура сыграют свадьбу и Жозефин с Теодором, исполнив тем самым пророчество о примирении малефис и нейрисс.

— Даже не представляю, как так все обернулось. Столько счастья в доме, считавшемся навеки пустым и темным.

— Это потому, что так быть не должно, — ласково заявил ей Нико, с появлением которого все и начало закручиваться в такой яркий разноцветный клубок. Львенок, играючи, походя изменивший множество судеб. Что случилось бы, не появись он в Савентуме? Крис не хотелось об этом даже думать.

— Но теперь все так, как надо?

— Думаю, да. Все именно так, как должно быть, — Доминико взял на руки сына, невольно расплываясь в глупой и счастливой улыбке в ответ на улыбку ребенка.

Дни летели, словно облака, то безмятежные и легкие, то наполненные обычными житейскими тревогами и заботами. В шесть месяцев у близнецов прорезались первые зубки, кормить грудью кусачих маленьких бестий стало больно.

— Пора их уже учить питаться самостоятельно, — говорила Кристина, и доктор Алехандро в этом с ней соглашался, советуя, что попробовать дать детям в первый раз, а что не стоит.

Еще через четыре месяца мучений оба малыша, словно по команде, отказались от груди. Им исполнилось по десять месяцев, они с удовольствием питались козьим молоком, ели протертый творог, яблоки и пробовали пюре из ягнятины.

— Я могу стать самим собой, — ликовала Крис.

Правда, прежде чем у нее получилось сменить ипостась, пришлось еще немного помучиться, пока перегорало в перетянутой плотными повязками груди молоко. В эти дни Нико не отходил от нее, мужественно забирая себе ее боль. Оставалось только гадать, как он вообще мог справиться с таким непривычным мужчине ощущением.

— Ты же мой герой, — говорила Кристина, целовала его в бледные щеки и губы.

Доминико справился, как и во время родов. Казалось бы, разве возможно любить еще сильнее? Крис с каждым днем убеждалась все больше, что да, можно. И нужно. Просто необходимо любить еще крепче того, кто старательно возится с детьми, рыча на нянек, не подпуская их к близнецам, сам кормит их, рассказывает сказки и поет детские песенки, укладывает спать и встает по ночам, позволяя ей заниматься научными изысканиями, отсыпаться, готовиться к смене ипостаси.