Игра отражений (СИ), стр. 146

====== Глава четвертая ======

Проснувшись, Кристина слегка испугалась, не понимая, отчего так темно. Затем сообразила, что проспала день и проснулась ночью. Хотелось пить. Нико спал, по появившейся в последние месяцы привычке, сползя вниз и уткнувшись лицом в ее живот. Можно было бы разбудить его и попросить воды. Но это было попросту негуманно, поэтому кувшин и стакан всегда стояли на столике у кровати. Кристина дотянулась, взяла кувшин и принялась пить прямо из него. Сон пропал, так что, напившись, она снова легла, уставившись в окно.

Дети… У нее будут дети. Дочь и сын. Какими они будут? На кого похожи? И как вообще будут протекать роды, интересно. Может, Нико не подпускать, ну неприлично же: муж при родах, а жена вопит и грязно выражается. В этот раз она не собиралась позволять ему забирать себе всю боль. В конце концов, это записано в священных текстах: жена рожать будет в муках, так что придется пройти через это самой. Чтобы потом показать всему семейству Саматти неприличную фигуру и рявкнуть: «Герцог, вам для мужской силы травок посоветовать, чтоб наследника заделали?». Кристина медленно выдохнула — ничего, двое детей уже есть. А она им не племенная корова. Род Сент-Клер получит наследника, маркизат Даркмайр — наследницу, а Саматти сами о себе позаботятся как-нибудь.

За окном перемигивались майские звезды, крупные, яркие, как гроздья винограда. Море уже прогрелось — как-никак, на дворе стояла середина мая, по меркам Кристины — жаркого, но терпимо из-за частых гроз. Кристина погладила спящего мужа по волосам. Не давала покоя его фраза: «Я зря это сделал?» Сделал что? Хотя она и так догадывалась: Нико вливал в нее свою силу, подпитывая детей. Вот и получилось, что их развитие пошло быстрее обычного. Ну, мальчишка! Хотелось стукнуть его за то, что рисковал. В памяти еще свежа была сцена смерти малефис.

— Твое счастье, что стукнуть нечем.

— М-м-хн… Я так тебя люблю… — пробормотал Доминико, снова утыкаясь ей в живот носом.

— Я тебя тоже. Вот сейчас как получишь по носу от детей.

И получил. Кристина расхихикалась, глядя на несчастное выражение будущего папочки, которому стукнули в нос кулачком. Но папочка спал, дети тоже скоро затихли, а Кристине не спалось.

«Ну вот, уже и бессонница началась», — решила Кристина. Чтобы отвлечься, она начала придумывать имена для детей. Второе имя для дочери у нее уже было, нежное, красивое — Миель, «медовая». Кристина перебирала в памяти все известные ей имена. Хотелось подобрать что-нибудь нежно звучащее и означающее не какой-нибудь цветок.

— Глэдис. Да, красиво. Хорошее имя для королевы.

А сына пусть называет Нико. Не все же ей одной мучиться с выбором? И надо уже лечь и поспать, хотя бы немного, а то будет весь день клевать носом.

Лежать было тяжело, на живот — вообще невозможно улечься, на боку надоедает, на спине — давит. Кристина принялась вертеться, ища положение для сна, ну хотя бы для легкой дремоты. Но уснуть до утра у нее так и не вышло. Зато, когда уже собрались и сели в экипаж, с первым же убаюкивающим движением она сползла на колени Джоанне и уснула. И, как результат, по приезду на виллу выглядела совершенно помятой, опухшей, плечи и спина затекли не только у бедной камеристки, которой пришлось придерживать госпожу, но и у нее.

— О-о-о, как же мне плохо. Мне нужно умыться… И размять плечи.

Доминико унес ее в дом на руках, сразу в уже готовую ванну. Теплая вода с морской солью и отваром успокаивающих трав помогла расслабиться, легкий массаж вернул подвижность плечам и спине, обед настроил на благодушный лад, и Кристина, переодевшись в самое легкое платье, на которое накинула только шаль, спустилась к морю. Там уже стоял ее любимый шезлонг с подушечкой под поясницу и мягкой скамеечкой для ног.

— Как же я люблю море, умиротворяет и внушает надежду на будущее.

За дальними камнями, ограничивающими бухту, куда выходила лестница, раздался перезвон колокольчиков: ее услышали, названные сестры Нико приплыли повидаться.

— Леди, я здесь, — Кристина обрадовалась.

Русалки выбрались на ступени, радостно приветствуя ее. Ианталь внимательно оглядела ее живот и кивнула:

— Хорошо, что ты приехал сюда, красавчик. Скоро мы будем помогать тебе. Море уже теплое, и твои дети сразу поплывут, раньше первого крика.

— Куда это они поплывут? — подозрительно сощурилась Кристина.

— Не куда, а как. Как русалки. Там, — она коснулась живота Кристины, — тоже вода, если ты не знаешь. Из воды в воду выбираться проще, чем в холодный и сухой воздух.

— Надеюсь, далеко все-таки не уплывут. Но неделя… Уже меньше.

— Завтра, — уверенно сказала Ианталь. — Они родятся на восходе вечерней звезды, как и наш брат.

— З-з-завтра? — жалобно пробормотала Кристина. — Завтра вечером? Уже? Я не готова.

— Готова, — русалка усмехнулась и тронула мокрым пальцем ее лоб: — Здесь не думай, чувствуй вот здесь, — палец переместился к груди. — И ничего не бойся. Принести тебе новую ракушку?

— Да, — хоть что-то Кристину обрадовало.

Младшая сестра Ианталь тут же нырнула и вскоре вернулась с полными горстями разноцветных раковин, отполированных песком и водой от наростов. Кристина залюбовалась ими, стала перебирать, раскладывать, рассказывать детям про раковины и русалок:

— Это Ианталь, она живет в море. Не знаю, понимаете вы, что такое море или нет. Но скоро увидите. А это ее сестры.

Русалки, погревшись на каменных ступенях, снова ушли в воду: сейчас выбираться из моря надолго они не могли, слишком быстро высыхала чешуя. Кристина обложилась ракушками, посмотрела на море. Теплое. И детям оно наверняка понравится. Итак, завтра она перешагнет очередной рубеж своей жизни. Сколько всего изменилось за четыре месяца, прошедших с их возвращения в Сагранзу! Александр заключил помолвку с баронессой Хантингтон, свадьба была назначена на первый день июня. Жаль, что они не побывают на ней, но Кристина понимала Лекса, тот торопился, желая настоящего признания своей любимой Амалии, ну, и детей, наверное, тоже. Тетя и дядя после этой свадьбы собирались дождаться появления первенца и уехать куда-нибудь на солнечное побережье Сагранзы, но подальше от больших городов. Дядя, хоть и поправился после операции, все равно был еще слаб, и доктор Цельсий настоятельно советовал ему сменить промозглую сырость Савентума на теплое солнце и сосновые леса Каринтии, к примеру.

Амалия имела успех на своем первом балу. Кристина посмеялась над письмом тетушки, описывающим степень выпученности глаз дам. Королева Мария ждала первенца, король Георг даже помолодел от счастья, стал весьма недурно выглядеть.

Теперь дело оставалось за супругой императора Альфонсо. И проклятие окончательно уйдет в небытие. А из сапфиров обеих корон можно будет сделать украшения для близнецов. Да, так и будет. Нико сказал, что отдаст камни очистить морским сестрам. Море — это ведь самая сильная стихия, не считая огня.

— Нико, а вот и ты. Смотри, меня засыпали раковинами. А рожать я буду завтра на восходе вечерней звезды.

— Так скоро? — удивление на его лице заставило Кристину прыснуть. Похоже, не она одна не готова еще к этому событию.

— Да, милый. Но если ты еще не готов, я постараюсь запихнуть их обратно.

— Нет-нет, я готов, — он рассмеялся чуть нервно. — Не представляю, как ты, а меня дрожь пробирает!

— А мне нельзя волноваться, иначе рожать я буду под кроватью, куда залезу, завывая от ужаса. Стараюсь держаться.

Нико сел у ее ног, обнимая колени.

— Все будет хорошо, любовь моя. Я в тебя верю. И буду рядом.

— Ты, доктор, акушерка, три русалки. Мое присутствие вообще требуется?

— Ну, поприсутствуешь, что тебе стоит? — Нико состроил умоляющую рожицу. — И мне не так страшно будет детей на руки брать.

— Я не знаю, как обращаться с детьми, — внезапно разрыдалась Кристина. — Они маленькие. Они такие… А если я их уроню? А если у меня не получится?

Пришлось Доминико утешать, укачивать, нашептывая, что все у его любимого Двуликого получится, со всем они справятся вместе и всему научатся. Пусть он боялся не меньше, но у него был некоторый опыт в обращении с детьми: сестры, как-никак. И матушка обещала помогать. Да и слуг полон дом. Справятся.