Сапфир (СИ), стр. 16

Глядя на Марио, Лана едва ли могла предположить, в каких условиях обитает ее новый знакомый, но бунгало покорило ее с первого взгляда. Только человек теплый и не нахальный мог предпочесть такой спокойный и уединенный дом. Не франт, не сухарь, не показушник, но мужчина, истинно желающий гармонии, как внутри, так и снаружи.

И Мо не стеснялся его. Не спросил «красиво?» или «тебе нравится?», когда они вошли внутрь — достаточно было того, что дом нравился ему самому, и Лане вдруг собственная вилла показалась слишком белой и слишком напыщенной.

Ощущение секундной зависти пришлось стряхнуть — ее вилла великолепна. Как и бесконечный шум прибоя, доносящийся сквозь окна, — к нему просто надо привыкнуть…

Пока позади хлопала дверца морозильника и доносились звуки бьющегося о стенки стакана льда, Лана смотрела на камни — темные, светлые, блестящие. Дорогие. Думала о том, каким образом они перейдут к следующему этапу — обучению ее «погружению»? Под прозрачной поверхностью стола на полке лежали глянцевые журналы; под высоким потолком бесшумно вращались лопасти вентилятора. Ей вспомнился вертолет. На второй этаж вела деревянная лестница — где-то там, под самой крышей, чтобы не смущать гостей, расположилась хозяйская спальня. Образ расправленной постели отступил и забылся; поведение Марио действительно не вызывало ни смущения, ни дискомфорта. Когда он уселся в кресло напротив и поставил на стол стаканы, Лане причудилось странное — будто они знают друг друга уже много лет. Странное чувство, удивительное — один мирок на двоих, тихий и спокойный.

— Теперь ты будешь в меня чем-то кидать?

Мо отпил сока и потер губы тыльной стороной ладони — истинно его жест — она видела такой в собственной гостиной. Чуть нахмуренные брови, задумчивый взгляд, морщинка на лбу, выдающая мыслительное напряжение.

— Не буду.

— Почему?

— Потому что это не выход. Если я кину в тебя чем бы то ни было и ты «погрузишься», то навряд ли будешь думать о камнях, равно как и смотреть на них. Скорее, ты будешь волноваться о зависшем перед лицом предмете и о том, как от него отбиться.

— Логично. Тогда как?

— Есть у меня одна мысль. Тот человек, который продал мне ампулу, днем ранее прислал инструкцию «по эксплуатации», если ее можно так назвать. Так вот, там говорилось, что соскользнуть в…

— «Паузу»…

— Что?

— Можно называть это состояние «паузой». Стоп-кадром. Как если бы ты нажал кнопку паузы на пульте.

— Хорошо. Так вот, чтобы соскользнуть в «паузу», нужно сосредоточиться на некоем движущемся предмете с равномерным динамическим ходом.

Лана поморщилась от сложной формулировки.

— Каком, например?

— Да, я тоже не сразу понял. На вентиляторе, например.

И они синхронно взглянули на полоток.

— На этом?

— Этот должен подойти. В общем, твоя задача: смотреть на него какое-то время, расслабиться и ни о чем не думать. Через минуту, две, три — я не знаю — время должно замедлиться и зависнуть. Не время, конечно, но воспринимаемый тобой ход времени. А сознание — ускориться.

— Я поняла. То есть сейчас я должна буду смотреть на вентилятор и ни о чем не думать?

— Да.

— А где в это время будешь ты?

— Здесь? В кресле напротив?

Марио верно уловил, что его присутствие будет и мешать, и отвлекать, и потому быстро передумал:

— Хорошо, я уйду на террасу — расслаблюсь, почитаю.

Лана кивнула.

— Я позову тебя, когда у меня получится.

— Договорились.

И Мо, подхватив свой стакан, ушел; на стеклянной поверхности остался прозрачный водяной круг — пятно от донышка.

Не думать. Ни о чем не думать.

Лопасти вентилятора напоминали Лане наконечники катамаранных весел — продолговатые, гладкие, каштановые. Такими, наверное, хорошо воду загребать…

Не думать.

Их было ровно пять, как у звезды. Металлический соединитель-плафон, висящий снизу поводок-выключатель, белый короткий шнур питания, уползающий под потолочные балки. Почему она никогда не думала, что вентиляторы в дизайне смотрятся так гармонично?

«Т-с-с-с, тихо, голова, тихо».

Лана, откинувшись на спинку кресла и удобно примостившись затылком на мягком, созерцала мерный ход лопастей и зачем-то считала обороты — пятнадцать… двадцать… двадцать пять…

Сколько уже прошло? Минута? Две? Поскрипел ножками стула на веранде Марио, пошелестел страницами журнала. Интересно, что он читает?

Потихоньку закипало раздражение — разум на приказ «не думать» отзывался лишь новой порцией разномастных мыслей. В голову лезли воображаемые продукты, лежащие в холодильнике за ее спиной, — что хозяин дома ест по вечерам? Возле кровати на втором этаже наверняка стоит стол, на котором сейчас выключен компьютер. А сколько в бунгало санузлов? Далеко ли до пляжей? Где находится гараж? Она его не заметила, пока подъезжали…

Тихо. Тс-с-с… Тишина в голове, тишина.

Воображение, словно в насмешку, помолчав вместе с Ланой для приличия секунд пять, вдруг принималось рисовать то лицо Марио — его редкую и такую притягательную улыбку, — то крепкие и сильные плечи, то синие джинсы, то цепочку на мощной шее… Он ходит в спортзал по вечерам или тягает снаряды где-то здесь? Во дворе прилажен турник?

Тишина. Тишина-а-а-а…

Раздражение кипело уже отчетливо — булькало, пузырилось, исходило паром над поверхностью, — но чем яростнее Лана отбивалась от мыслей, тем хитрее те и изворотливее становились. Одни, как шпионы-диверсанты, просачивались внутрь аккуратно и незаметно, другие впрыгивали в тщательно охраняемый ей «пустой» фокус нагло и нахрапом, третьи, словно назойливые мухи, кружили поодаль — мол, маши-маши рукой, когда перестанешь махать, мы подлетим…

Что за бред? Неужели так тяжело всего несколько минут посидеть с пустой головой? Почему она никогда не занималась медитациями?

Вновь скрипнула спинка стула на веранде.

Лана вздохнула и прикрыла глаза — коричневые лопасти вращались и под веками. Сейчас. Всего минуту. Она посидит, отдохнет и начнет процесс сначала.

Прежде чем сдаться, она предприняла еще три попытки — одна другой хуже. Сперва продержалась минут пять — зыркала воображаемым взглядом по пустой голове, патрулировала отсутствие мыслей, — затем вдруг поняла, что этим самым занятием — зырканьем — и полна ее голова. И, значит, не пуста. Начала сначала. Продержалась недолго, вдруг почувствовала, что плавно соскальзывает в сон, заставила себя встряхнуться. Третья попытка и вовсе убедила Лану, что находиться в состоянии безмыслия она не умеет, и для того, чтобы научиться, ей потребуются месяцы или годы.

Вздохнула. Поднялась с кресла.

Марио на веранде действительно читал — на глянцевом развороте виднелась фотография красавицы-яхты. Шрифт и заголовок пропечатаны мелко — прочесть она не смогла. Уселась на соседний стул, скукожилась, как старая ива, приготовилась увидеть на его лице разочарование, когда покачает головой.

Но Марио не повернулся — отложил журнал и стал смотреть прямо перед собой. Лана проследила за его взглядом и вдруг поняла, что синяя полоса вдали у горизонта — это океан. Тот самый, родной и шумный, лижущий волнами пляж у ее крыльца. Красиво.

— А почему ты не поселился ближе? — поинтересовалась, когда немного размякла — она была признательна Мо за то, что тот не спросил, как у нее дела, и тем самым спас от позора хотя бы на несколько минут.

— Почему? Наверное, потому что ходить на встречи с океаном — все равно что ходить на встречи с женщиной. Приятно выкраивать время, собираться, готовиться, приятно ехать и знать, что скоро увидишь. В этом есть особенное наслаждение. Тем самым ты показываешь океану, что он тебе дорог.

— А разве жить с женщиной постоянно — не наслаждение? Просыпаться с ней, засыпать, проводить дни…

Лану вдруг кольнула непонятная ревность.

На лице Мо мелькнула тень улыбки:

— Наслаждение. Просто следующий этап, другой. Более глубокий, что ли.