Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 211
— Что будет дальше? С нами…
— Больше, чем «лавандовый брак», я предложить не могу, — с глухой, почти звериной тоской прозвучало в ответ. — Хочу, но не могу.
— Почему? — сердце в груди Лиданы на миг застыло, пропустив удар.
— Герцогине сын плясуньи из бродячего театра — не ровня, — он согревал дыханием её холодные пальчики. — Но я буду рядом столько, сколько ты захочешь. И даже дольше.
— А если я откажусь от титула? — было больно дышать. Воздух сгустился до предела, отказываясь проникать в лёгкие. — Зачем он мне, если… если рядом не будет тебя?
— Я буду рядом, — Атор усадил её на колени, укачивая, как ребёнка, но говорил серьёзно. — Ты — последняя в роду, милая. И род С’аольенн не должен прерваться. Император не позволит тебе отказаться от титула. Не будем вдаваться в подробности, просто поверь на слово, что рычаги давления у него найдутся. И я не хочу такой жертвы. Это слишком большая цена за возможность назвать тебя женой. И заплатишь за это ты, а не я.
— А есть другие варианты? — глухо спросила девушка.
— Два, — кивнул боевик. — Если аристократ или аристократка заключают брак с простолюдином, их дети не имеют прав на титул. Но в законе есть лазейка. Если ты родишь ребёнка вне брака, он унаследует твой титул. И ты сможешь ввести его в род. И второй вариант, при котором не будут трепать имя герцогини, посмевшей родить вне брака:
фиктивный брак с кем-нибудь из младших сыновей обнищавших аристократов. Твоему фиктивном мужу — деньги, тебе — видимость законности. В этом случае ты тоже сможешь ввести наших детей в род
С’аольенн. В их жилах будет течь твоя кровь.
— Тебе не нравятся оба варианта, — Дана выпрямилась, взглянула в янтарные глаза мужчины.
— Не нравятся, — согласился он. — Но титула у меня нет. И предпосылок получить его — тоже.
— Несправедливо, — девушка прикусила губу.
— Иначе не будет, — сухая констатация факта. — Помнишь, что я говорил тебе про целесообразность для Империи? Личная трагедия — это личная проблема тех, кого она коснулась.
— Но у нас хотя бы есть возможность быть вместе, — закончила Дана.
— И это уже немало… — Прильнула к боевику и попросила: — Давай вернёмся в Академию.
Она не хотела больше оставаться в этих стенах, слышавших сотни искренних и тысячи фальшивых признаний. Откровенный разговор прояснил многое, но сладкий вкус разделённой любви диким мёдом горчил на языке. А единственными клятвами, данными друг другу, останутся те, что они с Атором произнесли сегодня, глядя в глаза друг другу под весёлый гомон толпы. И лаванда им свидетель. Лидана подняла с пола перехваченный алой лентой букетик. Пусть останется на память.
Боевик коснулся амулета, открывая портал. Шагнул в светящуюся рамку вслед за девушкой, не забыв прихватить со столика вторую, пока ещё не открытую бутылку вина. Лидана отреагировала спокойней, чем он ожидал, но Атору не было от этого легче. Пожалуй, впервые он сожалел об отсутствии титула. Но не существовало возможности получить его кроме как из рук Императора. А Владыку хаосит вполне устраивал и в качестве обыкновенного наёмника.
* * *
Эдар Бретон медленно шёл по коридору. Разговор с доставленным пред светлые очи Главы Тайной канцелярии герцогом Коулом Бергенсоном оказался не из лёгких. Старый хитрый лис, даже припёртый к стенке отпирался до последнего. Заявил, что запись на кристалле — подделка, наверняка сыну угрожали перед тем, как жестоко убить. Мастерски разыгрывал из себя убитого горем отца, лишившегося сразу двух сыновей, и был прекрасно осведомлён о своих правах. Бретон вёл допрос лично, привычно назвавшись следователем по особо важным делам. О том, что он уже несколько лет возглавлял Тайную канцелярию, не знали даже родные.
Бергенсон даже со связанными антимагическими путами руками держался со спокойным достоинством, сидел на колченогом стуле, словно на троне. На вопрос, почему он приказал без суда и следствия казнить женщин, насильно удерживаемых его наследником, вежливо напомнил, что именно эти дамы жестоко убили обоих его сыновей, а после ещё и поглумились над телами покойных. И он, как глава герцогства, имел полное право вынести приговор. Что и было сделано.
Хитрая, изворотливая мразь, неспешно и незаметно подготовившая виртуозный заговор, имевший все шансы увенчаться успехом. Коул не учёл только одного: что так необходимая ему наследница С’аольенн найдёт защитника в лице самого Императорского Жнеца. И Атор не поленится прийти за любовницей, наплевав на возможные последствия.
Впрочем, Вальтормар, как всегда, провернул дело виртуозно. Обосновал визит Уставом Арданской военной академии в целом и ФБМ в частности и никого не убил.
Дело осложнялось тем, что улик, кроме принесённого Атором кристалла с исповедью Бенедикта Бергенсона, против Коула не было. А Бенедикт подробностями не владел. Слуги же в поместье либо были связаны клятвой, не позволявшей им свидетельствовать против хозяина, либо ничего не знали. А те, кто что-то знал и мог рассказать, были мертвы, либо пропали без вести. Причём умный герцог позаботился о том, чтобы казнённых не поднял даже некромант. Мр-р-разь!
— Ваше благородие, ментальный маг прибудет через час, — заглянул в допросную молодой стажер.
— Значит, поторопимся, — Глава Тайной канцелярии встал, с хрустом размял пальцы. — Господин Бергенсон, в последний раз предлагаю проявить гражданскую сознательность, пойти навстречу следствию и покаяться в совершённых преступлениях. Чистосердечное признание облегчает душу.
О том, что оно же увеличивает срок, Бретон благоразумно умолчал.
— Мне нечего вам сказать, — на холёном лице герцога показалась улыбка. — А на принудительное ментальное сканирование аристократа требуется санкция Императора. Могу я с ней ознакомиться?
— А вы и так согласитесь, — улыбнулся в ответ Эдар. — У нас со следствием сотрудничают все.
Он ударил коротко, почти без замаха. Коул улетел в дальний угол вместе со стулом. Барон присел над ним на корточки и ласково проговорил:
— Ты, высокородный мерзавец, ещё не понял, во что ввязался. Ты собирался государственный переворот организовать. А у меня тут семья.
И у ребят моих — семьи. А за своих тебя любой на кусочки разрежет.
Маленькие, с мизинец толщиной. Так, что жить будешь максимально долго, чувствуя, как тебя разбирают по частичкам. А потом эти кусочки закопают в куче отбросов. И чертополох сверху вырастят. Жирный и колючий.
— Ты не смеешь… — с ненавистью выдохнул герцог.
— Смею, — уверил его Эдар. — И никто тебя не найдёт. Да и искать не станут. Был герцог Бергенсон да весь вышел. Вместе с супругой. У нас тут полномочия, ваша светлость, практически неограниченные.
Особенно, когда дело касается государственной измены.
— Я всё равно ничего не скажу! — прошипел Коул.
— И не надо, — неконфликтно согласился барон, поднимаясь. Открыл ящик стола, извлёк из него кляп и молоток. — Не говори. Я хоть удовольствие получу. Узнаю наконец, сколько костей можно переломать, пока человек в сознании. Любопытство мучает. Старею, наверное…
Глава Тайной канцелярии не любил пытки и не был жестоким. Но подонок, менее чем за сутки казнивший почти два десятка человек, в том числе ребёнка — девочку лет четырёх от силы — по определению не заслуживал ничего, кроме гильотины. А ещё лучше — петли.
Герцог Бергенсон созрел к конструктивному диалогу после пяти сломанных пальцев. Точнее, он начал проявлять желание сотрудничать со следствием уже после второго удара молотком, но Эдар для верности прошёлся незаменимым в допросном деле инструментом по всей пятерне мерзавца. А то вдруг передумает общаться? Решит, что это была шутка?