Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 180

— Ну и пусть, — девушка поднялась, подошла к раковине из серого камня. — А в Академии все равны, тут нет аристократов и простолюдинов.

Включив воду и протирая тарелки губкой из переплетённых толстых ниток, Дана ждала, что Атор подойдёт, обнимет её за талию, и можно будет прижаться к нему, чувствуя себя защищённой и нужной. Девушке так хотелось простой ласки. Но чистые тарелки перекочевали на полку, туда же отправились кружки, а мужчина продолжал сидеть на табурете, прислонившись к стене. Спокойный, расслабленный и такой далёкий. Повернувшись, девушка поймала его взгляд, холодный, пристальный, изучающий. И от этого почему-то стало особенно обидно. Ну конечно, к чему ему быть нежным и внимательным сейчас, если он уже получил желаемое? От этой мысли защемило сердце.

— Что не так? — потухший взгляд Лиданы не укрылся от наблюдательного боевика.

— Ничего, — независимо дёрнув плечиками, ответила она. — Просто устала.

— Иди ко мне, — Атор похлопал себя по коленям.

Когда девушка подошла и села, обнял, бережно, словно хрупкую статуэтку из фарфора. Провёл пальцами вдоль позвоночника. Дана доверчиво уткнулась носом между плечом и шеей боевика, обвила тонкими руками. Мужчина чувствовал, как колотится её сердце. Погладил влажные волосы, вдохнул их аромат. Снова горечавка и вереск… Почему? Девушка поёрзала, ощущая его возбуждение, тихонько вздохнула, предчувствуя, что сейчас Атор снова начнёт её соблазнять. Но боевик удивил. Просто поглаживал по спине, между лопаток, перебирал волосы, и обнимал. Именно так, как ей хотелось.

— Успокоилась? — спросил он, когда дыхание Лиданы выровнялось. Снял её с колен, поднялся и тут же подхватил на руки. На возмущённое трепыхание лишь усмехнулся: — Ты такая лёгкая. Мне нравится.

— Пусти, — попросила девушка. — Мне ещё сегодня реферат готовить. На десять страниц. А библиотека ночью будет закрыта.

— Реферат по технике безопасности и правилам проведения учебных поединков, — уточнил мужчина, занося её в комнату с оружием на стенах. Опустил на пол и коварно улыбнулся: — Зачем тебе в библиотеку? Я всё продиктую.

— Десять страниц? — не поверила Дана. — Продиктуешь?

— Могу и больше, но зачем? — пожал плечами хаосит. Достал из ящика стола пачку разлинованных листов, ручку, отодвинул стул, опустился на него и усадив девушку на колени, велел: — Записывай. Правила проведения учебных поединков начали формироваться одновременно с возникновением боевых техник. Как и воинская мораль. Легко дать человеку знания, но если он не готов их принять, они пойдут во вред ему и окружающим.

Поколебавшись несколько секунд, Дана решила не возражать против созданных условий и, придвинув ближе первый лист, начала записывать. Боевик диктовал неспешно, одновременно легонько поглаживая кончиками её пальцев талию. Почти неощутимо, не отвлекая. Часть того, о чём он говорил, была уже знакома юной герцогине: о технике безопасности, правилах поведения и общепринятых знаках с просьбой прекратить бой Атор рассказывал на занятиях. А вот о воинской морали напрямую он никогда не говорил. Намекал, да. Но не называл качества, без которых хорошим бойцом стать было невозможно. И, несмотря на это, импровизированная лекция не стала для Лиданы откровением. При всей строгости и жёсткости, преподаватель обучал группу не только боевым техникам, но и формировал у студентов правильное мировоззрение.

Дана не считала страницы, пытаясь одновременно слушать, записывать, осмысливать и запоминать информацию. И когда Атор, продиктовав очередное предложение, замолчал, обернулась с непонимающим видом.

— Десять страниц, — мужчина лениво улыбнулся. — Если захочешь, при случае расскажу подробней о воинской морали и самых любопытных пунктах из кодексов различных школ боевых искусств, существовавших в какие-то там лохматые давние века и благополучно распавшихся к настоящему моменту. А сейчас поговорим о том, что ты запомнила. — Ладонь, лежавшая на талии, медленно опустилась на бедро, скользнула по ноге девушки, до коленки, и медленно поползла обратно. — Почему нельзя надевать на занятия перстни и любые украшения на шею?

— Цепочкой или шнурком можно случайно задушить, а перстень, если им зацепиться за что-нибудь, может травмировать палец, — Дана прерывисто вздохнула, прижала коленки друг к другу.

— Верно, — рука Атора добралась до края платья, сдвинула его вверх. Пальцы коснулись кружевной резинки чулка. — Как дать понять противнику во время учебного поединка, что приём причиняет боль?

— Хлопнуть свободной рукой или ногой по полу, — ответила девушка и тихонько охнула, когда мужчина поцеловал её шею и легонько сжал левую грудь второй рукой.

— А ещё? — бесстыдно поглаживая полоску кожи между чулками и трусиками поинтересовался боевик. — О чём ты забыла?

— Можно хлопнуть по противнику, — голос Даны упал до шёпота. — И он обязан прекратить…

— Правильно, — и в награду ещё несколько лёгких поцелуев в шею. — Что означает поднятая вверх рука?

— Просьбу остановить или прекратить поединок из-за невозможности одного из противников его продолжить, — девушка, повинуясь нажатию ладони, покорно откинулась на грудь боевика.

Пальцы Атора скользнули в вырез платья. Неглубоко, касаясь лишь верхней части груди. Вторая рука прошлась по бедру и снова вернулась к границе чулка. Дана тихонько застонала, прижалась к мужчине. Покорная, доверчивая.

— Раздвинь ноги, — тихо шепнул он. Коснувшись нежной кожи на внутренней стороне бедра, задал следующий вопрос: — Почему во время тренировок и поединков запрещено жевать конфеты, пастилки и прочую мелкую вкуснятину?

— Можно… подавиться, — и новый стон, от едва ощутимого прикосновения языка к ушку.

Сосредоточиться становилось всё труднее. Слишком ласковыми и дразнящими были прикосновения, слишком умелыми — его руки и губы. Дана ощущала под ягодицами твёрдый возбуждённый член, и от предвкушения того, что будет дальше, девушку бросило в жар. Вторая ладонь Атора тоже опустилась на её бёдра. Он проводил кончиками пальцев от чулок почти до трусиков, не касаясь самого чувствительного местечка.

— Как внимательно ты меня слушала, — тихо рассмеялся мужчина. — А что во время учебных поединков запрещено?

Лидана прижималась к нему, чувствуя, как жарко, почти болезненно пульсирует внизу живота. Да как вообще в такой ситуации можно разговаривать об учёбе?

— Запрещено… А-ах! — наглые пальцы сдвинули трусики в сторону и коснулись нежных складочек.

— Прости, не расслышал. Что запрещено? — переспросил Атор.