Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 174

— Мне показалось… — приятель всматривался в темноту. — Показалось, что там глаза… Два зелёных огонька.

— Сбрендил? — хохотнул парень, оборачиваясь. — Ну и где там глаза?

Атор позволил волку тихо отступить и опустить морду к земле. Зверь нервничал всё сильнее. Ему здесь не нравилось. Особенно волк опасался топора, пахнущего смертью. Так пах наконечник злой стрелы, которой несколько месяцев назад хищнику пропорол бок пастух, не пожелавший угостить голодающую стаю хотя бы одной овцой. Зверь помнил тихий свист и резкую, пронзительную боль. И запах железа он тоже запомнил.

— Лаир, а если это был волк, а? — испуганно спросил Агерьен. — Давай разбудим препода, а?

— А ничего, что тебе придётся в дом идти мимо твоего волка? — не проникся собеседник. — Ну, охота дураком быть — поори, разбуди всех.

— Показалось, наверное, — неохотно буркнул парень. Ещё раз присмотрелся к тёмной поленнице, не увидел ничего подозрительного и сплюнул. — Точно, привиделось спросонья. Откуда тут волку взяться-то? И это, прав ты. И так костёр хорошо горит.

— То-то же, — Лаир зевнул. — Ох, скорей бы смениться. Спать охота. И жрать. Но спать сильнее.

Упомянутый волк тем временем под чутким контролем имперского мага тихой трусцой бежал к лесу, скрывшись от глаз «сторожей» за домом. Атор вывел его за воздушную стену и наконец-то отпустил. Серый хищник, имевший сейчас очень жалкий вид, почуяв свободу, рванул подальше от страшного места.

Боевик беззвучно усмехнулся. Желторотики, что с них взять? Третьекурсники, которым он устроил учебную вылазку месяц назад, увидев подозрительные огоньки глаз, для начала швырнули в насильно приведённого лиса, на свою беду попавшегося Атору раньше, чем волки, поленом, а затем с диким гиканьем бросились догонять улепётывающее животное. Не догнали: дорожащий своей шкурой лис бежал быстрее, чем парни, и юркнул в росшие возле ручья кусты, спасаясь от погони. А наутро ребята сокрушались, что запрет на использование магии студентами действует и во время таких занятий.

Атор повернулся на бок, с удовольствием вдохнул тонкий аромат горечавки и вереска, исходивший от волос Лиданы. Сейчас к ним примешивался ещё запах костра и дождя. Девушка вздохнула во сне и прижалась ближе к боевику. Маленькая, уставшая, но не позволившая себе ни единой жалобы. У девочки был характер. И неумение принимать помощь тоже было. Атор прекрасно понимал, что Дана согласилась спать рядом с ним лишь потому, что вымоталась до предела и, пусть даже неосознанно, тянулась к тому, кто сильнее и может защитить. Наступит утро, и маленькая герцогиня снова попытается сбежать подальше от него, стесняясь демонстрировать их близкие отношения.

Боевик поймал себя на том, что настойчиво поглаживает девичье бедро, и неохотно убрал руку. Всё-таки нужно было увести Дану на второй этаж. Ну повозмущалась бы немножко для порядка, а потом сладко стонала в его объятьях. Атор умел понимать, когда сказанное женщиной «нет!» действительно значит «нет!», и когда это самое «нет!» значит «да, но не сразу». Так и быть, сейчас он позволит своей девочке отдохнуть. Но когда они вернутся в Академию, Дана будет принадлежать ему много, очень много раз…

Утро, по мнению маленькой герцогини, наступило безбожно быстро. Казалось, она едва ли с полчаса назад засыпала в надёжных объятьях Атора, и вот её уже аккуратно тряс за плечо Алехно. Боевика рядом уже не было. И хвала Пресветлому, иначе девушка сгорела бы от смущения.

— Просыпайся, — шепнул друг. — Через десять минут всех поднимут. Ниэль там котелок тёплой воды сторожит — тебе умыться. Иди.

— Спасибо, — Дана слегка смутилась такому проявлению заботы. — Я и холодной бы умылась…

— Да ладно, — барон белозубо улыбнулся. — Успеешь ещё замёрзнуть.

И отошёл. Девушка опустила ноги на пол, нащупывая ботинки. Обуваясь, пыталась вспомнить, что снилось ей ночью. Что-то хорошее, ласковое… Но подробности ускользали. Дана поднялась, вышла на крыльцо. Ниэль, увидев её, тут же подошёл с обещанным котелком с тёплой водой. Маркиз выглядел вполне бодрым и даже выспавшимся.

— Давай полью на руки, — предложил он и мягко улыбнулся.

Умывшись, Дана почувствовала себя намного бодрее, и вслед за Ниэлем пошла к костру. Холодное осеннее солнце, поднимавшееся над горизонтом, почти не грело, утро выдалось зябким. Потихоньку из дома, сонно зевая и потягиваясь, выползали разбуженные одногруппники. Алехно, взявший на себя роль «будильника», вышел последним, легко сбежал по ступенькам, опустился на бревно, касаясь Даны плечом.

— Если я правильно понял, образцово-показательная порка всех вместе и каждого по отдельности ждёт нас до завтрака, — негромко сообщил он. — Голодное брюхо, конечно, к мудрым словам глухо, но я полагаю, у нашего любимого преподавателя найдутся способы достучаться до самых непробиваемых.

— А где он, кстати? — спросил Феб. — Я его сегодня с утра не видел.

— Ушёл, — Бретон просил в огонь лежащую под ногами щепку.

— Куда? — вяло поинтересовался Террен.

— Ты представляешь, не сказал! — Алехно хлопнул себя по коленям. — Такая досада!

— Не ёрничай, — поморщился Ниэль.

— Это был сарказм, — хмыкнул барон. — Может, розги пошёл выламывать. Чтобы самым отличившимся сразу награду полной мерой всыпать. Я тут с утра волчьи следы видел у поленницы, чую, зверь ночью приходил, а мы его проспали. Я бы на месте Атора тем, в чьё дежурство волк пришёл, точно бы промеж ушей треснул. А вдруг бешеный зверь? Мог перерезать всех, как овец.

— А если в наше дежурство? — Феб выпрямился.

— Тем более! — в глазах Бретона сверкнул упрямый огонёк. — Кто виноват, тот и должен понести наказание!

— Слыш, Алехно, откуда в тебе столько кровожадности? — пробасил Маттис. — Я тебя бояться начинаю, такой требовательный стал. Нам и без того налимонят жопы по всей строгости. Данка, прости, я по-простому сказал. Зато как есть.

— Ай, ну тебя, — отмахнулся барон. — Кровожадный я ему… А тут иначе никак.

— С волками жить — по-волчьи выть, — согласился Террен. — Так отец говорил.

— Никс, вот не надо о волках, — Феб страдальчески поморщился. Осторожно спросил: — Алехно, ты ведь пошутил насчёт того, что Атор за розгами пошёл? С него же станется…

— Как — за розгами? — оказавшийся рядом Люсьен побледнел. — Не имеет права!

— Розги? — возмутился Витор. — За что?

— Ребята, вы не так поняли… — попытался остановить зародившуюся волну возмущения и всеобщего страха Алехно, но его уже никто не слушал.