Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 166

ГЛАВА 11

Алехно брёл, не разбирая дороги. Было тяжело дышать, словно кто-то запихнул в горло и лёгкие ком колючей проволоки. Барон остановился, вытянул перед собой руки. Ладони дрожали, как у деревенского самогонщика с перепою. Ноги казались набитыми тяжёлой, мокрой ватой. Парень добрёл до ближайшего дерева и прислонился к нему лбом. Юношу колотило от пережитых эмоций. Слишком сложным, неожиданно сложным выдался этот поход. Теперь Алехно понимал, почему подобные вылазки назывались уроками выживания.

За спиной тихо хрустнула ветка под чьей-то ногой. Даже не оборачиваясь, Бретон точно мог сказать, кто решил нарушить его уединение. Только один человек мог подойти так тихо и наступить на ветку исключительно для того, чтобы дать знать о своём присутствии.

— Я не курю, но сейчас, клянусь честью, выкурил бы десяток сигар одну за другой, — барон криво усмехнулся, не оборачиваясь. — Простите мою прямоту, Атор, но вы — чудовище.

— Сам знаю, — прозвучало в ответ. На плечи Бретона легла тёплая куртка. Предупреждая возможные возражения, боевик веско заявил: — Потом вернёшь. И не спорь.

— Теперь я понимаю, почему так мало желающих обучаться у вас, — помолчав, проговорил Алехно. — Ваши методы … — Он замялся, подбирая слово.

— Отвратительно жестоки, — спокойно подсказал Атор. — Но они работают. И дальше будет лишь хуже. Вы умница, Бретон. Из вас получился хороший командир. Если так пойдёт и дальше, пожалуй, к выпуску я доверил бы вам прикрывать свою спину.

Алехно слабо улыбнулся похвале.

— Вы мне льстите, — он покачал головой. — Потерять почти треть группы — это не успех.

— Раненые — не убитые, — возразил хаосит. — И к назначенной цели вы привели всех, как и обещали.

— Вашими методами, — глухо отозвался парень.

— Какая разница? — хмыкнул Атор. — Цель оправдывает средства, Алехно. Если ты вызвался в командиры, значит, принял на себя ответственность за людей. Они могут позволить себе устать, подумать о том страшном и жутком, что ждёт впереди, и бесконечно заколебаться. А ты не можешь, потому что у тебя за спиной — без малого два десятка чужих жизней. И ты обязан быть сильным и жёстким, пресекать неповиновение и думать за всех, потому что если ты проявишь слабость — пострадают все. Полчаса вам на рефлексию, юноша, а после возвращайтесь к остальным. Вы ведь не думаете, что дальше вас всех ждёт исключительно приятный отдых на природе?

Алехно как раз так и думал, но благоразумно промолчал. Действительно, глупо было надеяться, что в двухдневном походе всё ограничится исключительно путешествием из точки А в точку Б, да ещё и без ограничений по времени.

— Атор, позволите личный вопрос? — он повернулся к боевику. — Если бы среди пострадавших оказалась Дана, вы бы тоже не вмешались?

— А что заставляет вас думать иначе? — взгляд янтарных глаз был холоднее льда. — Требования одинаковы ко всем.

Барон умолк, в очередной раз поражаясь чёрствости и жестокости преподавателя.

— Это не её война, — тихо возразил он через минуту. — Вы же видите, как Дане сложно.

— Вам тоже сложно, — холодно отозвался боевик. — И вашим одногруппникам не легче. Предлагаете мне выяснить, кто из вас несчастнее и чья жертва больше? Или выгнать госпожу Льенн из группы без объяснения причин? Не занимайтесь ерундой, барон. И возвращайтесь к остальным.

Он развернулся и бесшумно направился прочь. Алехно вздохнул. Он признавал правоту Атора и возразить было нечего, но, Пресветлый, какой же горькой и отвратительной была эта правда! Благородство, жалость, честь действительно ничего не значили на ФБМ. Барон тяжело прислонился к дереву, чувствуя, как до боли сводит скулы, и подумал, что ближайшие четыре года, пожалуй, будут самыми мерзкими в его жизни.

На поляне у дома кипела жизнь. Ребята сумели высечь искру с помощью огнива и теперь Витор осторожно подкармливал слабенькое пока пламя тонкими лучинками и вырванным из конспекта чистым листом. Один из парней заливал водой крупу, ещё двое заостряли толстые концы рогатин, чтобы позже положить в развилки перекладину и повесить на ней котёл с будущей кашей. Дана и Террен были в доме и наблюдали за ранеными. У двоих начался жар, Лаира бил озноб, хотя его закутали в четыре одеяла. Маттис с угрюмым видом сидел на кровати, уложив пострадавшую ногу на валик из одеяла и куртки.

— Дай холодный компресс, — Дана сняла сложенный в несколько раз влажный бинт с горячего лба Агерьена и протянула Террену. — И напомни Витору, что нам срочно нужен горячий чай для раненых.

Парень намочил в миске с холодной водой бинт, слегка отжал и вернул девушке. Вытер ладони о штаны и быстро зашагал к выходу, но остановился, чуть не столкнувшись с Атором. Отступил назад, замялся.

— Считайте, что зачёт по оказанию первой помощи в полевых условиях вы уже получили, — спокойно сообщил боевик. — Список сдавших отдам Ансельму, когда вернёмся в Академию. Физические травмы у пострадавших я сейчас уберу, с психологическими потом разберётся Рид. Нет, в этот раз повреждения возвращать не стану. Никс, вы, кажется, куда-то спешили?

Террен выскочил за двери. Боевик прошёл вдоль ряда кроватей, касаясь раненых. Потянул Дане флакон из тёмного стекла.

— Рид сказал, что это уберёт последствия травматического шока и нивелирует последствия стресса на тридцать часов. Пять капель на чашку воды. Проследи, чтобы выпили все. И начни с себя.

— Со мной всё хорошо, — тихо возразила девушка.

— Пока да, — кивнул Атор. Налил в чашку воды из стоявшей на полу бутылки, протянул девушке: — Добавляй эликсир и пей. Лучше добровольно.

Дана вздохнула, открыла пробку, под пристальным взглядом преподавателя отмерила в чашку пять капель и выпила воду в несколько глотков, морщась от сильного запаха аниса. Набрала новую порцию воды, добавила эликсир и, аккуратно поддерживая голову Агерьена, напоила его. Встала, пошла к следующему «пациенту». Атор не стал дожидаться, пока она обойдёт всех, и вышел прочь.

Алехно вернулся точно в назначенный срок, беспрекословно выпил протянутое Даной «антистрессовое». Отметив, что все раненые исцелены, подошёл к боевику, чтобы вернуть куртку и поблагодарить. Помня о состоявшемся разговоре, барон ждал, когда же случится обещанное «ещё хуже». Но Атор щедро дал группе время пообедать, вновь отказавшись разделить с ними нехитрую еду, и немного отдохнуть. Сидел на ступеньках крыльца, отхлёбывая травяной настой, жевал галету и, казалось, даже не смотрел в сторону греющихся у костра ребят. Бретон подошёл к нему сам.