Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 160

— Буду, — коротко кивнул Алехно.

Дальше Кебиан вернулся к своей банде и долго о чём-то тихо шептался с дружками.

— Пакость, небось, замышляют, — недовольно покосился на них Маттис. — Алехно, может, ну их? Пусть берут карту у Атора и валят на х… на хвойные берега.

— Держи друзей близко, как только можешь, а врагов — ещё ближе, — философски заметил барон Бретон. — Уж лучше пусть шипят на виду, чем ударят в спину.

— Как там Атор любит говорить? — тихо фыркнул Феб. — Хороший враг — мёртвый враг.

— Феб, я тебя умоляю, — Алехно сверкнул белоснежной улыбкой. — Где мы спрячем столько трупов? Пусть пока сами себя таскают.

О грядущей драке с Харли он решил не говорить. Алехно считал, что решать такие вопросы нужно один на один, и он вполне может дать рябому в челюсть без лишних свидетелей. О том, что у Кебиана совершенно другие планы, он даже не подозревал.

* * *

Дана медленно шла вслед за Атором, гадая, куда ведёт её боевик. Шарик, освещавший дорогу, особо не помогал: девушка несколько раз всё равно споткнулась. Идти по ночному лесу было сложно. Но мужчина и не собирался уходить далеко от лагеря. Едва костёр скрылся за деревьями, боевик остановился, повернулся к Лидане. Та смотрела с лёгкой настороженностью, не зная, чего ожидать.

— Замечание к тебе у меня пока лишь одно, — проговорил Атор, стоя в шаге от девушки. — Ты смотришь только под ноги, когда идёшь. Можешь вовремя не увидеть опасность. Остальные недочёты — как у всех, о них расскажу завтра всей группе сразу.

— Всё плохо? — немного расстроилась Дана.

— Будь это боевая вылазка, вас бы уже убили, — не стал скрывать боевик. — Единственное, что могу сказать — вам всем нужно учиться думать. И не рассчитывать на других. Идём обратно.

Девушка опешила. Выходит, они ушли от лагеря только для того, чтобы с полминуты постоять под каким-то раскидистым деревом и вернуться?

— А зачем мы тогда уходили? — спросила она.

— Хотел убедиться в справедливости претензии, — пояснил Атор. — И ещё кое-что…

Он шагнул к ней, протянул руку. Дана замерла, как испуганный оленёнок, но мужчина всего лишь снял запутавшийся в волосах девушки листок. А потом резко обнял, крепко прижал к себе, уткнулся в её макушку.

— Знаешь, Дана, сейчас я, как никогда близок к тому, чтобы признать свою педагогическую несостоятельность, — шепнул он. — Глядя на тебя, думаю совершенно не о том, что надо научить тебя выживать в любых условиях, а о том, что хочется тебя согреть.

— Мне не нужна твоя жалость! — Дана обиженно рванулась из его объятий.

— А кто сказал, что я тебя жалею? — Атор прижал её к ближайшему дереву, без труда заломив обе её руки над головой и удерживая тонкие запястья одной ладонью. — Я тебя желаю, солнышко. И хочу заботиться о желанной девушке, а не смотреть, как она дрожит в мокрой одежде.

Дана смотрела на него с опаской и настороженностью, но было в её глазах и затаенное ожидание. Слишком недвусмысленной была поза, слишком близко стоял мужчина. Боевик наклонил голову и поцеловал девушку в шею, слегка прикусив кожу. Чуть отстранился, выжидательно взглянул в глаза. Дана тихо вздохнула и сама потянулась к нему. Поцелуй, поначалу лёгкий и нежный, становился всё более страстным и глубоким. Ладонь Атора проникла под куртку девушки, погладила живот и поднялась к груди. Герцогиня слегка прикусила губу мужчины, чувствуя, как по телу прокатилась тёплая дрожь. Ладонь Атора снова опустилась на живот, а потом скользнула ниже, прошлась по внутренней стороне бедра. Дана раздвинула ноги, чтобы позволить ему прижаться ещё ближе, потёрлась бёдрами о выпуклость в его паху. Попыталась шевельнуть руками и тихо ойкнула от боли в запястьях.

— Не дразни меня, — шепнул мужчина, отстраняясь. — Иначе найду возможность остаться с тобой наедине, солнышко, не дожидаясь возвращения в Академию. И забуду о намерении разделять работу и личные интересы.

Он протянул ей ладонь и повёл обратно к лагерю. Коряги, ветки, камни словно сами собой убирались с пути. И Дана, чувствуя тепло ладони боевика, поймала себя на мысли, что совсем не против согреться в его объятьях.

— А почему ты отказался от ужина? — спросила она, замедляя шаг. — Он был вполне съедобным.

— Я не голоден, — коротко ответил мужчина.

Когда они подошли к лагерю, у костра оставались лишь несколько человек, в том числе, Люсьен, с неподдельным интересом осмотревший Дану. Из палатки, отданной основной части группы, торчали чьи-то ноги и доносились тихие ругательства.

— Дана, мы тут решили разделить дежурство у костра, — Алехно приобнял усевшуюся рядом подругу за плечи. — По часу. Предлагаю тебе первую вахту, с Маттисом и Люсьеном.

— А остальные? — уточнила девушка. — Тоже с нами?

— Наша с Браниром вахта вторая, — улыбнулся барон Бретон. — Но я спать пока не хочу. Не прогоните ведь от костра?

— Не прогоним, — Дана положила ладонь на рукав его куртки и поморщилась: ткань была холодной и влажной. Тихо повторила: — Не прогоним…

Пощупала свою одежду. Сухая, словно не было перехода по мокрому лесу и холодного «душа» с каждой ветки. Подняла вопросительный взгляд на Атора, стоящего на границе отбрасываемого огнём круга света. Боевик едва заметно улыбнулся и кивнул, подтверждая правильность догадки. «Спасибо», — одними губами шепнула девушка. Возмущаться не хотелось. Наоборот, от проявленной заботы на душе стало тепло и уютно, словно от ласковых солнечных лучей.

Бранир дремал, уложив голову на колени. Сидевший рядом Люсьен то и дело дёргал товарища, не давая тому свалиться с бревна. Алехно и Маттис тихо что-то обсуждали, время от времени подкидывая в огонь ветки. Атор отошёл к краю поляны и стоял, прислонившись спиной к дереву. Дана, решившись, поднялась, подошла к боевику.

— Ты вообще не собираешься спать? — спросила она.

— А кто будет присматривать за группой? — резонно прозвучало в ответ. — Не волнуйся, я в состоянии не спать несколько суток. Вы тоже научитесь.

— Звучит, как угроза, — поёжилась девушка.

— На ФБМ почти всё звучит, как угроза, — спокойно ответил Атор. — И даже то, что не звучит, чаще всего именно ей и является. К выпускному курсу, Дана, мораль скатывается к простому «убей или умри». И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.