Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 147

А на длинном перерыве перед парами по ораторскому искусству к Дане подошли Люсьен и Харли. Их не испугало даже то, что девушка стояла в окружении всех пятерых друзей. Ребята понимали, как неприятны Дане расспросы на тему отношений с Императорским Жнецом, обвинения в расчётливости и неприкрытая, жгучая зависть, и старались оградить подругу от лишнего внимания. К девушке, видя такое количество хмурых защитников, не подходили. Обсуждали сенсационную новость друг с другом.

— Признайся, ты всё придумала, — с ходу начал Харли, останавливаясь напротив Лиданы. — Вальтормар бы на тебя не польстился. Одни мослы.

— Кебиан, давно кулаком в морду не прилетало? — угрожающе надвинулся было на него Маттис. — Так я мигом исправлю! Канай отсюда, пока цел!

— Маттис, успокойся, — девушка положила ладонь ему на плечо. — Харли, спешу тебя огорчить: это не выдумка.

— Сказать можно всё, что хочешь, — недоверчиво заявил Люсьен. — Доказательства есть?

— Спроси у Вальтормара, — посоветовал ему Алехно. — Хотя меня он за проявленный интерес к его отношениям с нашей милой подругой едва не съел. Я тоже недоверчивый. Был.

— Этого достаточно? — Дана отогнула край рубашки, демонстрируя приколотый к внутреннему шву личный знак Императорского Жнеца. — Вы ведь не думаете, дорогие однокурсники, что Атор раздаёт такие значки всем желающим?

Харли крепко выругался. Люсьен сделал несколько шагов назад.

— Я всё равно тебя поимею, поняла, сучка? — прошипел Кебиан. — Как только Вальтормар с тобой наиграется.

— Нет, положительно, зубы кому-то явно мешают, — скорбно покачал головой Алехно, закатывая рукава. — Харли, тебе не говорили, что иногда лучше жевать, чем говорить?

— И снова с удовольствием тебя разочарую, — Дана улыбнулась, изо всех сил «держа лицо», хотя больше всего хотелось зарыдать от унижения и обиды. — Атор пообещал, что я останусь под его защитой на весь срок обучения, даже если личные отношения прекратятся. Рискни, Харли.

— И в зубы тебе я всё-таки врежу, — добавил барон Бретон. — За мной не заржавеет.

Злобно ворча что-то под нос, Кебиан отошёл. Лидана глубоко вздохнула. Силы были на исходе.

— Достали? — Ниэль положил руку ей на плечо. — Дана, не обращай внимания, поболтают и перестанут.

— Наверное, — слабо кивнула девушка. — Я пройдусь…

— Куда? — насторожились друзья. — Мы с тобой.

— Не надо, — Дана покачала головой. — Я… я у Атора побуду до конца перерыва. Там хоть этой мерзости не слышно.

— Я провожу, — веско заявил Феб.

— Проводи, — сил на возражение у герцогини просто не оставалось.

Боевик удивлённо поднял бровь, увидев на пороге своего кабинета Лидану и Фабиана. Девушка была бледной, весёлый обычно Феб — хмурым, как грозовая туча.

— Что случилось? — поинтересовался Атор, отрываясь от документов. Бриан запросил характеристики на третьекурсников, ходивших на боёвку к Вальтормару, и как раз составлением демоновых бумажек мужчина занимался. — Рандо?

— А я просто за компанию, — паренёк попятился назад. — Уже ухожу.

Дана молча опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Прошептала:

— Я так больше не могу… Это невыносимо!

Атор молчал, ожидая продолжения. Но девушка тоже умолкла. Глубоко вздохнула, передвинулась на самый дальний стул, в угол, и отвернулась, уткнувшись лбом в стенку. Несчастная, с поникшими плечиками. Едва слышно проговорила:

— Я побуду у тебя, можно?

— До конца перерыва? — боевик налил воды из графина, поставил стакан на край стола. Дана молчала. — Лидана, прогуливать пары в кабинете куратора — это верх нахальства. Даже я себе подобного не позволял.

— Я не могу туда пойти, — глухо донеслось из угла. — Это ужасно! Столько гадостей наговорили за два перерыва… Всех, абсолютно всех интересует, как мне удалось стать твоей любовницей! Завидуют, обвиняют в расчётливости, спрашивают, что я планирую получить от этой связи. Так мерзко!

— Отправляй особо любопытных ко мне, — Атор всё-таки поднялся из-за стола. — И будь выше обсуждений: поболтают и перестанут.

— Легко говорить, не вас же грязью поливают, господин куратор! — девушка резко повернулась. — И мои ответы никому не интересны: все придумывают всё сами и наслаждаются, обсуждая самые гадкие и лживые версии, не утруждая себя даже голос понизить.

— Дана, я могу показательно прижечь языки самым говорливым, но от этого обсуждение не прекратится, — боевик протянул ей воду. — Продолжат злословить за спиной, причём в несколько раз активнее. Успокойся. И учись держать себя в руках. Считай это первым экзаменом на прочность. Умение контролировать эмоции пригодится вам, герцогиня.

— Можно, я останусь в твоём кабинете? — Дана умоляюще смотрела на него.

— До конца перерыва, — холодно прозвучало в ответ.

Атор понимал нежелание девушки снова оказаться мишенью для злых языков, но эту битву она была должна выстоять сама. Боевик намеревался сегодня же обронить при нужных людях предупреждение, что те, кто слишком активно интересуется его личной жизнью, могут оказаться объектами ответного интереса. И не факт, что им это понравится. Только сообщать об этом Дане Атор не собирался. Пусть лучше считает его бесчувственной скотиной и научится давать отпор сама. В конце концов, высшее столичное общество истекало ядом ничуть не меньше, и юной герцогине рано или поздно придётся столкнуться с благородными гадюками. Иначе молоденькую наследницу съедят.

Безусловно, авторитета Атора хватило бы с лихвой, чтобы заткнуть любых сплетников, но он не хотел, чтобы Дану считали пустышкой, способной лишь прятаться за чужую спину. У девочки был характер, и его следовало закалить. А этот процесс, к сожалению, чаще всего был неприятным…

Вынырнув из размышлений, боевик взглянул на Лидану. Та сидела, наморщив лобик, и что-то обдумывала.

— Перерыв заканчивается, — взглянув на часы, предупредил Атор. — У тебя пять минут, чтобы успеть на пару.

— Я не пойду, — упрямо покачала головой девушка.

— Дана, мне тебя проводить? — боевик поднял бровь. — Я могу. Заброшу на плечо и принесу в аудиторию. И мне плевать, что по этому поводу подумают твои однокурсники.