Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 144

Девушка тихо заплакала, уткнувшись в его плечо. Хрупкое тело в объятьях мужчины вздрагивало от сдерживаемых рыданий.

— Это просто сон, — прошептала она, словно пытаясь убедить сама себя. — Всего лишь сон.

Подняла голову, встретившись с Атором взглядом затуманенных глаз. Мужчина привстал, бережно стёр слезинки с её щёк, коснулся губ ласковым, успокаивающим поцелуем. Дана подалась навстречу, действуя инстинктивно, желая забыть ночной кошмар, стереть иллюзорные прикосновения преследующего её мерзавца со своего тела. Пусть Атор тоже был сыном проклятого Бергенсона, пусть он порой был резок и груб на словах — сейчас это не имело для девушки никакого значения. Дана тянулась к нему за лаской, словно цветок к солнцу, согреваясь в его объятьях, и уже ничего не боялась.

Тем более, сейчас Атор целовал её осторожно и нежно, словно боясь спугнуть. Как это было не похоже на те жаркие, жадные поцелуи, которые он срывал с её губ прошлыми ночами, завоёвывая, подчиняя, окуная в пучину тёмной, первобытной страсти, болезненным возбуждением отдававшейся внизу живота. Сейчас всё было иначе, томительно-ласково, успокаивающе. Дана нуждалась в нежности, и получала её с избытком.

Приспустив с округлого плечика девушки бретельку сорочки, боевик покрыл нежную кожу лёгкими поцелуями, двигаясь к ключицам. Распустил завязки, сбросил бретельку со второго плеча, потянул ткань вниз, обнажая грудь, и тут же вобрал в рот сосок. Дана тихонько пискнула, выгибаясь от пронзительного наслаждения, бесстыдно подставляясь ласке его губ, рук, языка.

После случившегося в горячем источнике Атор искренне намеревался ограничиться в ближайшее время лишь поцелуями и объятьями, опасаясь сорваться, довести девушку ласками до исступления и наконец-то сделать своей. Но сегодня малышке приснился кошмар, она так доверчиво прильнула к нему в поисках защиты и успокоения, и мужчина не удержался. Ласкал аккуратные грудки, стягивая сорочку всё ниже, открывая себе всё новые территории. Обвёл языком пупок и был награждён прерывистым стоном-всхлипом. Снова вернулся к призывно торчащим соскам, одновременно задирая сорочку выше бёдер.

Дана растворялась в ласках боевика, чувствуя, как между ног становится горячо и влажно. Где-то на периферии сознания тревожным колокольчиком звенела мысль, что в этот раз Атор не остановится, но желание пересиливало. Сейчас она даже хотела грубоватых, страстных ласк, выпускающих на волю тёмное безумие, накрывающее волной удовольствия. Согласилась бы на всё, лишь бы получить долгожданное освобождение. От возбуждения низ живота сводило спазмами. А мужчина продолжал пытку нежностью, заставляя давиться стонами, выгибаться навстречу его прикосновениям, и каждый раз останавливаясь на самом краю, не позволяя девушке сорваться в бездну наслаждения. Разрез на трусиках позволял ему касаться самого сокровенного местечка, поглаживая нежные складочки, позволяя то одному, то другому пальцу слегка скользнуть внутрь, дразня невысказанными обещаниями. И лишь когда Лидана начала всхлипывать, не в силах балансировать на грани между чувственным удовольствием и взрывом наслаждения, сжалился. В очередной раз позволил нахальному пальцу скользнуть внутрь, на этот раз глубже, и задел какую-то особенно чувствительную точку. Одновременно губы мужчины вновь сомкнулись на соске. Дана закричала в голос, разводя колени, полностью раскрываясь навстречу ласкам, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, на этот раз от облегчения и пережитого удовольствия.

— Сейчас вернусь, — хрипло прошептал боевик, поднимаясь.

Ушёл в ванную, встал под ледяной душ, пытаясь немного успокоиться. Мозг плавился от близости желанной женщины, такой доступной, тёплой, открытой, ждущей. Ещё и в демонски соблазнительном бельё. Член болезненно пульсировал. Но если он позволит себе взять девушку сейчас, то уже через несколько часов вновь увидит в её глазах страх. И сожаление о случившемся. Дана только начала привыкать к нему. Но Пресветлый, как же хотелось наконец скользнуть в её узкое лоно, почувствовать, как она выгибается, давая ему возможность проникнуть глубже, и сорваться в яростный, страстный ритм, двигаясь в ней всё быстрее и резче… А, к Пересмешнику всё!

Холодный душ прояснил мозги, но ничуть не помог успокоить желание. Обмотав бёдра полотенцем, Атор вернулся в комнату. Девушка лежала тихо, как мышка, и изо всех сил делала вид, что спит. Лишь слегка трепетавшие ресницы выдавали, что малышка чутко прислушивается к каждому его шагу. Боевик отбросил полотенце и лёг рядом, притянув притворщицу к себе. Та вздрогнула, почувствовав, что он обнажён. И возбуждён. Но промолчала. И не отстранилась. Лишь напряглась, затаив дыхание, в ожидании.

— Спи, — шепнул он. — Или хотя бы просто полежи смирно.

— Ты раздет, — настороженно отозвалась она. — Решил больше не ждать? Мне тоже раздеться?

— Солнышко, если бы я планировал тебя взять, я бы не уходил, — Атор вздохнул. — Я обещал, что дождусь добровольного и осознанного согласия. Тебе было хорошо, верно? А теперь спи, я и так на пределе.

Ещё несколько секунд тело в его объятьях трепетало натянутой струной, а потом расслабилось.

— Спасибо, — выдохнула девушка. После недолгой паузы смущённо добавила: — Мне действительно было хорошо…

Атор не ответил, лишь сильнее прижал её к себе. Это несмелое признание давало надежду, что крепость скоро сдастся на милость победителя. Скорей бы… Ночи рядом с Лиданой были настоящим испытанием. Он до безумия, до алых точек перед глазами хотел эту близкую и одновременно такую недосягаемую девушку, и понимал, что скоро сорвётся. Плюнет на всё, заласкает её до хрипоты, и сделает своей. И пусть она потом пытается его ненавидеть.

Дана лежала в объятьях Атора, чувствуя укоры совести за то, что невольно снова спровоцировала его, и одновременно восхищаясь выдержкой боевика. Она понимала, какого труда стоило мужчине удержаться, ощущала, как в бедро упирается горячий и твёрдый, словно каменный, член. Наконец, решившись, повернулась к хаоситу. Не смея поднять взгляд, тихо проговорила:

— Если хочешь, могу погладить… Чтобы тебе тоже было хорошо.

— Хочу, Дана, — хрипло прошептал боевик. — Очень хочу.

Девушка скользнула рукой по его груди, замерла, дойдя до живота. Медленно опустилась ниже, закрыла глаза, уговаривая себя: «Это урок у госпожи Флавии. Иллюзия. Фантом. Я так уже делала». Коснулась пальчиками напряжённого ствола, вначале несмело, затем увереннее попыталась обхватить член ладонью. Осторожно провела от основания до головки и ужаснулась. Природа не поскупилась, одаривая Атора. Дане даже подумать было жутко, как всё это поместится в неё, когда… Она вздрогнула, глубоко вздохнула, продолжая скользить ладонью вверх-вниз. Мужчина накрыл её руку своею, направляя, задавая ритм.

Член упирался в живот девушки сквозь тонкую ткань сорочки, и брюнетка чувствовала, как он пульсирует. И это было так… так возбуждающе. Лидана облизнула пересохшие губы, ускоряя ритм движений. Уже сама. Боевик тяжело задышал, и девушка почувствовала, как член в её ладони стал ещё твёрже, хоть это казалось уже невозможным, а потом сорочка на животе намокла и стала липкой.