Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 113

В какой момент они оказались лежащими на кровати, девушка не помнила. Атор целовал её жадно, неистово, так, что пересохли губы. Дана дрожала от страсти и страха, чувствуя тяжесть мужского тела и его возбуждение, но была не в силах воспротивиться, остановить это безумие. Где-то на границе сознания здравый смысл ещё вяло мяукал что-то на тему того, что не пристало герцогине, наследнице рода, вести себя так безрассудно, но и он стремительно сдавал позиции.

Наверное, только сейчас девушка поняла, о чём, стыдливо краснея, шептались служанки на кухне, и о чём с блеском в глазах говорили Мелисса и Таира. Дане было бесконечно хорошо в объятьях сильных рук Атора, и чопорная, воспитанная в строгости благородная леди отступила перед чувственной женщиной, пробудившейся от поцелуев и ласк боевика. И эта порочная, неизвестная раньше часть натуры Лиданы изнывала от желания снова ощутить прикосновение шершавых, но таких ласковых ладоней к груди, самой прикоснуться к мускулистому телу мужчины, ловя его рваное дыхание, такое же, как у неё.

У Атора в прямом смысле слова темнело в глазах от желания и болезненного возбуждения. Он целовал лежащую под ним девушку, чувствуя трепет её тела, ласкал соблазнительные изгибы, мечтая сорвать с неё это платье, чтобы ничто не мешало касаться нежной бархатистой кожи. Хаосит отчаянно хотел Дану, слишком долго ждал момента, когда она, покорная, так чувственно постанывающая, окажется в его объятьях. Сероглазое солнышко. Его личное наваждение и проклятье, огонь, день и ночь горящий в крови.

Он коснулся кончиком языка чувствительного местечка за ухом Даны, и она, выгнувшись, прижалась к нему ещё теснее. Тихий, воркующий стон, сорвавшийся с губ девушки, едва не свёл боевика с ума окончательно. Желание овладеть ею, сделать своей бесповоротно, стало просто невыносимым. Атор вновь вернулся к соблазнительному ротику, лаская её язык своим. Погрузил руку в шелковистые волосы Лиданы, безжалостно растрепав причёску.

Ненасытные поцелуи боевика околдовывали Дану, она чувствовала, как странно и сладко пульсирует внизу живота. Требовательные, уверенные прикосновения Атора, шальной, горящий взгляд янтарных глаз, горячее, рваное дыхание. И внезапно он отстранился. Резко, оборвав поцелуй на полувздохе. Скатился с неё, тяжело дыша, сел на кровати.

— Мне пора уходить, — хрипло произнёс он, не оборачиваясь.

— Ещё только половина десятого, — непонимающе произнесла Дана, глядя на часы на стене.

— Солнышко, я не о дуэли, — невесело усмехнулся мужчина. — Ты ещё не поняла, как действуешь на меня? Я не хочу спешить. Не сейчас.

Потёр лоб ладонью, поднялся. Повернулся к Дане уже с привычным спокойно-отстранённым выражением лица. Поинтересовался:

— Что ты решила? Дождёшься меня здесь?

Лидана села на кровати, опустила голову. Прошептала:

— А с вами нельзя? Я бы где-нибудь погуляла, пока вы будете заняты.

— Нежелательно, — покачал головой боевик. Мягко укорил: — Дана, будь смелее. Какой смысл бегать от проблем, отодвигая встречу с неизбежным? Не сегодня, так завтра к концу занятий как минимум весь твой курс будет знать, что ты моя женщина.

— Тогда пойду к себе, — девушка вздохнула, в очередной раз поражаясь, как тонко мужчина чувствует её страхи и её настроение. — А господин Ренуа сегодня будет в лазарете? Я бы зашла ещё и к нему…

— Была бы воля Рида, он бы жил в своей лаборатории без перерывов на еду и сон, — усмехнулся Атор. — Значит, у него и встретимся.

Он вышел из комнаты, и Дана бессильно уронила голову на колени. Собственная реакция на имперского мага страшила её не меньше, чем грядущие сплетни. И намерение просто не поддаваться соблазну теперь казалось не такой уж хорошей идеей.

— Не поддашься тут… — тихонько прошептала девушка себе под нос, вспоминая жаркие, страстные поцелуи, приятную тяжесть мужского тела, краснея от того, что подсознательно желала продолжения.

И осознание того, что если бы боевик не остановился сам, она бы не стала ему мешать, совсем не радовало. А вот то, что этот сильный, уверенный в себе, спокойный мужчина хотел её, оказалось неожиданно приятным. Дана не понимала, что он в ней нашёл. Та же Мелисса, на её взгляд, была куда привлекательней. Но Мелиссе он отказал… «И как убедить его не трогать меня?» — Лидана задумчиво прикусила губу. Атор обещал дать время, но она таяла от его ласк и почти не сомневалась, что если боевик продолжит начатое этой ночью, она просто не сможет его остановить, и к утру станет падшей женщиной. Этого девушка допустить не могла.

Проблема была в том, что нарушать договорённость о том, что три ночи в неделю она проводит рядом с Атором, Дана не хотела. К данному слову она относилась почти так же трепетно, как боевик, придерживаясь мнения, что не стоит обещать, если нет уверенности, что выполнишь. Значит, нужно было каким-то образом добиться того, чтобы мужчина прекратил её соблазнять. И у девушки даже появилась интересная мысль. Идею следовало хорошенько обдумать, желательно, в спокойной обстановке. А заодно решить, что говорить подругам… Девочки наверняка волновались, куда она пропала. Дана потёрла лоб, размышляя. Говорить о том, что Атор её не тронул, было нельзя. Поддерживать образ грубого почти насильника не хотелось. Придётся обойтись без подробностей и сказать, что не хочется об этом разговаривать. Подруги должны понять.

О том, как объясняться с друзьями, Лидана даже думать не хотела. Боялась увидеть в их глазах осуждение, боялась, что они отвернутся от неё, решив, что Дана просто искала выгодного мужчину… Ниэль, может быть, и не станет осуждать открыто, Маттис пожмёт плечами и в обычной грубовато-откровенной манере заявит что-то вроде: «Нормальный ход, лучше Атор, чем тот твой дружок с родинкой на щеке». Мирта он почему-то невзлюбил с первого взгляда. А реакцию Феба, Террена и особенно Алехно девушка предсказать не могла. Опасалась, что друзья теперь будут считать, что она докладывает боевику обо всём, что происходит в группе, пропадёт лёгкость общения, и она останется одна. Рассчитывать на понимание и сочувствие со стороны парней Дана не решалась. И стыдилась того статуса, который получит в глазах однокурсников.

ГЛАВА 4

С утра в лунницу Лея волновалась, подбирая подходящий для поездки к матери наряд. Перерыла весь шкаф, безжалостно вытряхнув на кровать весь скромный гардероб, и в итоге не придумала ничего лучше, как надеть уже привычную студенческую форму. Лея верила, что Алвар сумеет защитить её от любой неприятности, но форма придавала дополнительную уверенность. Угнетало девушку лишь одно: мать сухо отвечала на её письма, и между строк сквозило недовольство тем, что дочь не покорилась своей судьбе. Нет, прямо она не писала, но намёки на то, что у семьи могут быть проблемы из-за поступка Элеи, проскальзывали явно.