Иллюзия заблуждений, стр. 48

— Профессор Вайрз!

В своем споре мы забыли о присутствии третьего собеседника. Верлианец сидел, откинувшись на спинку кресла, и с невозмутимым видом прислушивался к нашему диалогу. А вот сейчас, едва я открыла рот, чтобы возразить, вмешался.

— А в чем истина с вашей точки зрения? Что вообще важнее — результат или средства, используемые для его достижения? Исходите из фактов. А их два: народ суши без какого-либо постороннего влияния привел планету на грань апокалипсиса, и наше с вами прямое и раннее взаимодействие было бы невозможно, поверьте мне на слово. И еще, что с вашей точки зрения подразумевает то влияние, которое мы якобы оказывали на водный народ на всем протяжении его развития?

Теперь открыть рот не решилась я сама, понимая, что мои собеседники шагнули за рамки аттестационного собеседования, коснувшись очень болезненной темы. Как минимум для одного из них. Мои симпатии были всецело на стороне верлианца. И что бы на этот счет ни думал представитель народа суши, слепое подчинение тут ни при чем. Мне просто… очень понравился этот мужчина. Импонировала его уверенность, сдержанность, даже скромность, что проявлялась в манере скрывать улыбку и отводить взгляд от моего лица. А слушая его, я все чаще ловила себя на мысли, что теряю смысл слов, засмотревшись, к примеру, на густые ресницы голубокожего.

Столько верлианцев видела за жизнь, а вот этот чем-то необъяснимо заинтересовал.

Теодор Вайрз проигнорировал первые вопросы, сочтя их неуместными, ответив сразу на последний:

— Орино! Это же элементарно, под видом этой нелепой дружбы — а я никогда не поверю, что такой высокоразвитой цивилизации могут быть интересны едва ли не дикари! — вы ненавязчиво опекали водный народ, направляя их развитие в нужное вам русло, готовя к миссии появления на суше. И, как следствие, к распространению своего влияния на всей Земле.

— Вы полагаете, мы способны предсказывать будущее? — не скрывая скепсиса, возразил верлианец. — И с самого начала знали, что народ суши почти угробит планету, и разработали упреждающие меры? Да еще настолько глобальные, что заложили их с истоков зарождения цивилизации водного народа? Извините, вы наделяете нас какими-то запредельными возможностями. К тому же вы знаете, что у нас есть закон — мы не делимся технологиями. Да и к чему они вам? На Верлинее другие ресурсы, у нашей расы иные потребности. Поэтому мы и вы всегда будем идти разными путями, наши миры слишком разные. Осознайте, наши технологии не нужны водному народу. Перед их цивилизацией стоят не те задачи, что перед нашей. И они решают их по-своему. Регина абсолютно права, больше мы перенимали от них. И наш интерес никак не связан с земными технологиями. Уж извините, но мы как-то и без вас способны были и будем обеспечить себя научными разработками. Впрочем, мы также заинтересованы в существовании Земли, поэтому приветствовали вмешательство водного народа в сложившуюся на планете ситуацию. Нам внушает уважение их созидательный и ответственный подход. Прекрасно, что и жители суши переняли эту жизненную философию.

У меня же сердце дрогнуло от благодарного взгляда, что отправил мне верлианец.

— Но в чем-то же есть ваш интерес к водному народу? — не отступился Вайрз.

— Интерес, конечно, есть. — Орино чуть помедлил, подбирая слова. Я с огромным любопытством ожидала его ответа. Его не знали и мы. — Но он никак не связан с технологиями. Он вообще не материального свойства. Можете считать, что ваша коллега права — мы учимся у водных жителей. Но это трудно объяснить тому, кто незнаком с нашим укладом и иерархией жизненных ценностей на Верлинее.

Теодор Вайрз озадаченно смолк. Трудно спорить с «первоисточником», а сейчас приписывать свой смысл поступкам верлианцев стало затруднительно.

— Но несомненно то, — поспешил ему на помощь Орино, — что мы заинтересованы в благополучии земной цивилизации. Ваша планета — ближайшая к нам. И катаклизмы планетарного масштаба скажутся и на нас. А сейчас предостаточно и других серьезных вызовов.

«Он о гаснущем Солнце», — мгновенно сообразила я.

Именно эта проблема решалась сейчас сообща жителями Солнечной системы. Уже два десятилетия как активировали первые энергетические планетарные накопители, и ведется кропотливая работа по созданию искусственной звезды, что через тысячи лет заменит Солнце. Проекты, разумеется, верлианские. Мы на подобное замахнуться еще не способны, поэтому вносим лишь свой посильный вклад.

— Вы правы, — ухватился за повод Вайрз. — Тем важнее слышать и понимать друг друга. А сейчас, я полагаю, надо отпустить аттестуемого специалиста.

Орино кивнул, вновь на секунду коснувшись моего лица заинтересованным взглядом. И тут же уставился куда-то чуть выше моего плеча, доброжелательно улыбнувшись.

— Сожалею, что вы стали невольным участником нашей извечной дискуссии, — вежливо обратился ко мне верлианец, одновременно похлопав землянина по плечу. — Вы можете быть свободны, результаты экзамена станут известны после общего заключения аттестационной комиссии.

Осознав, что меня отпускают, я встала с кресла и, вряд ли понимая, что делаю, ретировалась из зала. Снаружи обнаружилась и подруга.

— Регина? — Сразу подскочила она ко мне и, потянув в сторону мягких сидений, возбужденно зашептала: — Ну как?!

— Не знаю, — все еще пребывая в растерянных чувствах, отчего-то жалобно призналась я. — А у тебя?

— Уверена, что все хорошо, — улыбнулась Наташа.

Подруга специализировалась на периоде ранней индустриализации — очень модное сейчас время. И конечно, ее исследования найдут отклик у современников. И в модных трендах одежды, и в новых веяниях в интерьере, и даже в искусстве.

— Я видела, кто тебя экзаменовал, — зашептала Наташа, едва мы отошли в сторону от толпы других специалистов, ожидающих результаты. — Я надеюсь, ты не спорила с ним?

— С кем?

Сконцентрироваться на чем-то одном никак не выходило. Мысли в голове порхали от образа поразительно красивых ресниц верлианца к смыслу сказанных им слов.

— Ау, Регин, очнись! — Меня ощутимо встряхнули за плечи. — Все прошло! Не с верлианцем же. Конечно, я о Теодоре Вайрзе говорю.

— Не то чтобы я… — Только сейчас меня начала отпускать странная оторопь. Мне подобный ступор в принципе несвойствен, но вот именно сегодня что-то нашло. — Нет, я не спорила, кажется. Знаешь, они поспорили между собой.

— Кто?

— Верлианец и Вайрз.

— О чем?!

— О… — Я запнулась, вдруг осознав, что не знаю, как точнее сформулировать тему возникшей дискуссии. Наташа из народа суши. Им в большинстве своем мало интересны события «опасного периода» (вина жителей суши несомненна, и тем неприятнее разговоры об этом!) и тем более объективные причины тесного взаимодействия водного народа и верлианцев. Все это за давностью лет стало чем-то привычным. — О чем-то своем.

— Вот не повезло тебе, — по-своему поняв мои слова, нахмурилась Наташа. — Недолюбливают, может быть, друг друга? Главное, чтобы на твоем результате это не отразилось.

— Угу.

Волнение привело к закономерному результату — к чувству жажды. Все помещения в местах, где могут быть мои собратья, всегда оборудованы особыми хранилищами с сосудами, наполненными жидкостью. Ведь на суше водным жителям требуется обильное питье. Но все это отлажено столетиями в ходе взаимодействия землян, населяющих сушу и подводный мир. Так и сейчас, я едва ли не присосалась к емкости из биоматериала. Мы не можем пить воду из сосудов, сделанных из искусственных материалов. В них она приобретает отвратительный мертвый вкус. Мой народ очень чувствителен к составу воды.

— Волнуюсь за тебя больше, чем за себя! — наблюдая за тем, как я жадно пью, призналась Наташа. — Ты сказала про запрос от образовательного ведомства? Что они хотят использовать твои работы по реконструкции событий прошлого в создании визофильма для студентов?

— Нет, — сокрушенно покачала я головой. И тут же встрепенулась: — Но об этом должна быть информация в анкетных данных!