Иллюзия заблуждений, стр. 28
Верлианец, не пытаясь даже изобразить интерес к островитянам, с безразличием во взгляде вновь отвернулся к морю. Его меньше всего волновали аборигены Земли этого времени, он просто терпеливо пережидал их нашествие. Впрочем, сейчас я понимала, что и в будущем он воспринимал моих современников безразлично и опосредованно. Просто тогда я не имела возможности наблюдать его реакцию со стороны, сама находясь под его влиянием.
— Вы решились с переездом? Для вас есть комната в одной семье. Помогут и с уходом за ребеночком, — утянув за собой, знакомая островитянка расписывала мне все варианты временного переезда в деревню.
И я была с ней в общем-то согласна. Но сейчас могла лишь думать о внезапном явлении Орино. Страх и неуверенность в собственном будущем вновь затопили душу. Едва вслушиваясь в слова женщины, я бессознательно вслед за ней вошла в свой домик и уселась на кровать. Гости деловито сновали тут и там, наполняя едой мой холодильник, забирая грязную одежду и оставляя взамен чистую, проверяя состояние генератора и вентилятора.
А я все пыталась осознать… поймать ускользнувшую мысль. Вспомнить, что насторожило меня в происходящем.
Старая женщина! В какой-то момент прозрение пришло. Она, в отличие от всех ее спутников, не сразу отвела взгляд от Орино, стоило ему внушить им собственную неприметность! Возможно, это совпадение, но…
Тяжело поднявшись с кровати, направилась на террасу. Один быстрый взгляд на море, и я убедилась, что Орино все еще тут — он купался. А что до моей доброй феи, то старушка обнаружилась сидящей в кресле и наблюдающей за фантастически естественно ведущим себя в воде верлианцем.
— Вы… вы видите его? — опешила я.
— И не только его, — кивнула старая женщина.
— О чем вы? — испугалась я.
— О ребенке. — И маленькая сухонькая ладошка моей собеседницы очертила в воздухе рядом с моим животом символический круг. — Мы это можем.
— Мы?!
— Женщины в моем роду. Нам дано чувствовать их. — Она мотнула головой в сторону верлианца. — И не только. Мы всегда могли противостоять их силе — продолжали видеть то, что не дано другим.
Мне же мгновенно вспомнились траллонсы и слова Тиравиаса о том, что смогу увидеть своего изначального предка. Возможно, предок этой женщины тоже был из тех, что создал Тиравиас. У меня все эти странности с ферментом в слюне, у нее — способность противостоять верлианскому гипнозу.
— Вы видите моего ребенка?
Сейчас это было для меня важнее.
— Чувствую, — качнула головой женщина, отвечая мне негромким шепотом. — Это плоть от плоти своего отца.
Я вздрогнула, островитянка озвучила мой главный страх — ребенок, сутью схожий с отцом. Но испугалась я не того, чего действительно стоило бояться! Уже спустя миг я это поняла. Орино резко устремился к берегу.
Он… услышал!
«Великолепный верлианский слух», — запоздало сообразила я и в ступоре обреченно осела на дощатый пол импровизированной веранды, не представляя, чего ожидать.
— Все правильно, — островитянка сочувственно коснулась моего плеча. — Он должен знать. И помочь… вам.
— Вы уверены? — одними губами шепнула я.
Мы обе сейчас смотрели на море. Туда, где со стремительностью акулы к пляжу плыл Орино.
— Да. Без помощи себе подобных ребенок не выживет. Мы на Земле давно утратили великую мудрость, когда-то дарованную нам ими. Никто из нас не способен помочь тебе.
Пожилая женщина медленно подняла руку и указала на верлианца. Он как раз, поднявшись в полный рост, бегом устремился ко мне. Фигура бывшего возлюбленного, на миг заслонившая яркое солнце, казалась мне зловещей. Зная истинные цели и безжалостность Орино, я заранее ощущала себя приговоренной к смерти.
Несколько ударов сердца — и он рядом. На удивление, этот факт словно заставил меня очнуться и почувствовать окружающую жизнь: легкий прибрежный бриз, ласкающий лицо, смех и разговоры людей вокруг, яркое солнце, чьи лучи уже обжигали.
Жизнь… Настоящая, живая! Без толики искусственности. Подобное ощущение я испытывала (и за все месяцы на Земле все еще к нему не привыкла!) только в этом времени и еще давно на Верлинее.
Понимая, что в очередной раз моя жизнь замерла в мгновении от неизбежных перемен, я уставилась на свои сплетенные на животе пальцы, не решаясь поднять взгляд на голубокожего мужчину рядом. Вместо этого я, с какой-то отчаянной напряженностью сдерживая собственное дыхание, вслушивалась в его резкие вдохи и наблюдала за ручейками воды, что сбегали с обнаженных ног верлианца.
Испытав шок сегодня утром, когда увидела его в этом времени, я с того самого момента подсознательно знала, что это конец моей тайны и спокойного существования. Завершение моей новой жизни.
Вопреки всему ужасу, что скрутил мое сознание в ожидании реакции Орино, он спокойно обратился к островитянке:
— У вас есть наследники женского пола?
Я узнала эту вкрадчивую мягкость тембра голоса в сочетании с несгибаемой решительностью. С этого все началось когда-то в будущем при нашей первой встрече! Так же он говорил с Денисом, прежде чем подтолкнуть его на роковой шаг.
— Ты не можешь… — вздрогнув, я вскинула на верлианца взгляд. — Нет! Эта женщина ни в чем не виновата! Не вреди ей… Она спасла меня!
Последнее я уже шептала, заметив желтизну в ромбовидных глазах Орино. Поздно!
— Не тревожься, милая, — пожилая островитянка успокаивающим жестом коснулась моего плеча и грустно улыбнулась. — Я уже так стара, что любой вред в отношении меня лишен всякого смысла. Да он и не будет.
Стоило мне встретить ее взгляд и увериться в абсолютном спокойствии моей собеседницы, как она со старческой медлительной неловкостью склонила голову в уважительном поклоне, прежде чем ответить Орино:
— Да, у меня дочь и две внучки. Есть кому хранить предания о вас.
— О чем эти предания?
— О вас — голубокожих богах, пришедших из водных глубин, которые стали отражением бесконечного океана далеких звезд и вторым домом для вас. О тех, кого в далекие времена почитали как величайших правителей, подаривших нам огромные знания. Но мы — народ ни-вануату — чтим вас и поныне, знаем о том, что вы не покинули наш мир. Знаем и воздаем вам почести.
Едва приметная тень мелькнула по лицу верлианца. Я пристально вглядывалась в него, страшась сейчас за жизнь женщины, которая сделала мне столько добра, больше, чем за свою. И я с «высоты» своей цивилизованности понимала, как смешны ему эти слова.
— Откуда уверенность в нашем присутствии? Женщины твоего рода встречали подобных мне ранее?
Орино был поразительно сдержан. И он ни разу не взглянул на меня!
— Мы храним в памяти истории о рыбаках, обреченных стихией на гибель, которых спасали люди-рыбы. О голубокожих мужчинах, что через женщин моего рода предупреждали нас о приходе «злой воды», которая огромной волной смывала все живое в океан. Мы чтим наших богов, и они помогают нам.
В голосе старушки было наивное, незамутненное алчностью цивилизации доверие. Даже больше — вера! Вот только я знала истинных ее «богов». И сомневалась в бескорыстии верлианцев. У их доброты наверняка была цена, просто островитяне не способны были постичь ее сути.
— Ты лично встречала подобного мне? — Орино прищурился. Для меня это стало знаком. Ответ важен для него!
— Нет, ты первый. Можешь не переживать — я не расскажу о твоей тайне никому. Даже своим детям. Не так много мне осталось на этом свете. Историю о голубокожем мужчине и нашей женщине, что носила его дитя, я унесу с собой в лучший мир.
Невольная дрожь волной скользнула по моему телу. Слышать ее слова в присутствии Орино было жутко. Я заметила, что он тоже вздрогнул и в задумчивости отвел взгляд в сторону. Оглянувшись, сообразила, что напряжение, в котором я пребывала последние полчаса, слушая странную беседу этих двоих, отгородило меня от реальности.
Островитяне закончили с делами и столпились на берегу. Они наблюдали за нами, сидящими на дощатом полу веранды в напряженных позах и, как им казалось, разговаривающими друг с другом. Вмешаться никто не спешил, они терпеливо ждали. Присутствие Орино осознавали лишь я и старая островитянка — две земные женщины, у которых заботами Тиравиаса имелись верлианские гены.