Война шерифа Обломова (СИ), стр. 49

– Я в убийцы не записывалась… – процедила Диана. – Освобождать заложников и арестовывать похитителей – это одно. Даже если будут жертвы. А хладнокровно убить человека, чья вина пока не доказана – совершенно другое.

– Так тебе никто и не предлагает, – удивился я. – Дело это деликатное, требует профессионализма. И как убийство выглядеть, само собой, не будет. Они же не дуры, чтобы устраивать публичные посиделки после того как неизвестный пристрелит главную жрицу. Вот если с той произойдет несчастный случай – дело другое. У ложи есть ребята, поднаторевшие в таких вопросах.

Девушку передернуло, и она отвернулась, уставившись в окно аэропорта Ататюрк. Ничего интересного там не наблюдалось. Мягко садились на выделенные огоньками квадраты пассажирские джеты. Из стен терминала бесшумно выползали соединительные шлюзы, выпуская туристов, желающих посмотреть одну из мировых столиц. Плавно взмывали самолеты, унося в далекие края местных отпускников и возвращающихся домой паломников. Постоянно увеличивающееся население к середине века забило воздух летающими штуковинами и заставило власти ограничивать полеты. Сначала – высокими сборами с продажи билетов, потом – устанавливая всё новые правила минимальной дальности рейсов.

Сейчас она составляла шесть тысяч километров, и исключения делались лишь для тех мест, куда не добрались железные дороги. В конце концов, при скорости поезда около тысячи километров в час необходимость в перелетах между Парижем и Мадридом или Москвой и Екатеринбургом отпала. Пассажирские лайнеры теперь летали в несколько раз быстрее скорости звука, а ещё – взлетали и садились вертикально. Помню, как радовался, когда эта немудрящая технология перешла в гражданскую авиацию. Узнай йотуны, что нам приходится разгонять и приземлять самолеты на длиннющих взлетно-посадочных полосах, померли бы со смеху.

Обратный рейс задерживался, и даже отличный сыр в премиум-ложе, где мы коротали время до посадки, уже не радовал. Прошло уже двое суток с момента, когда я покинул Торум. Бар послал команду ликвидаторов в Сидней, но те не станут действовать, пока не прибудет злодей Тор, чтобы одобрить коварный план убийства бедной Терезы Киш, сорока двух лет отроду. Операция по спасению йотунов начнется через три дня после её смерти, когда взрыв уничтожит здание, в котором соберутся сто двадцать семь глав ячеек секты. Остается всего ничего, чтобы успеть вытащить пленников с Земли и перебросить в Мидгард до прибытия спасателей с Эдема.

Диана больше не проявляла никакого интереса к планшету, демонстративно отказываясь участвовать в чем-либо хотя бы косвенно связанном с убийством. Ну и пожалуйста. Подобрав со стола тонкий гибкий прямоугольник, я открыл присланное Баром досье на Терезу Киш и прочую шайку, и принялся рассматривать 3D-фотографии. Было их, надо сказать, немало. Управляющая преуспевающим фитнес-залом, а ныне и президент всей франшизы, выглядела великолепно для своего возраста. Тонкие черты лица, вздернутый носик, манящие зеленые глаза, копна белокурых волос. И, само собой, идеальное тело. Оно оставалось таковым уже двадцать четыре года – с момента, когда изображения Терезы впервые появились в социальных сетях.

До восемнадцати ни у кого из сектанток жизней, ясное дело, не было. Липовые свидетельства о рождении и номера социального страхования, поддельные дипломы о среднем образовании. Пусть Пандора и утверждала, что красотки рождаются естественным путем – у всех ни пап, ни мам, ни школы. Только смутные намеки на обучение в каких-то элитных закрытых пансионатах для девочек. Легенды, правда, у всех были отличные. Не случайно ведь за двадцать с лишним лет никого из них не поймали.

Биография Терезы была в этом смысле классической. После «рождения» в восемнадцать – ничего подозрительного, всё как у людей. Учеба в престижном колледже на факультете фитнеса и здорового питания. Успешная социализация, масса друзей и почитателей. «Случайное» знакомство с одиннадцатью единомышленницами, и запуск сети «Прекрасные амазонки». Видимо, эти двенадцать стали первой партией, изготовленной Пандорой. Следующая появилась через четыре года – из трех десятков особей. Последняя же порция чудо-женщин, выпущенных в свет три года назад, похоже, состояла уже из полутора сотен экземпляров. Во всяком случае, в каждом фитнес-центре теперь трудилась красотка двадцати одного года от роду.

Всего армия Пандоры насчитывала более пятисот человек. И это только работницы фитнес-индустрии. Но тренерши – это для публики, и проникновения в элиты. Среди просмотренных фото с корпоративов «Прекрасных амазонок» не было тех семерых, что остались на Торуме. Сколько всего девушек в её тайном «спецназе»? А может, есть ещё какие-то бизнесы, до которых мы не докопались? Гостиничный, ресторанный, эскорт-услуги? Клонов могут быть тысячи. Не цуглить же их по фразочкам вроде: «Нереально красивая девушка»…

А ещё они размножались. Впрочем, у Терезы и прочих сестер-основательниц детей не было. Как и у второго поколения амазонок, также полностью незамужнего. Но у третьего и четвертого уже имелись хорошенькие мальчики и девочки, украшающие семейные фото в социальных сетях. От совсем малюток до двенадцатилетних сорванцов. За четыре часа полный анализ подноготной не сделать, но здесь, похоже, я мог гордиться своей догадливостью. Мужья у всего выводка непростые. Ошибся я лишь в том, что девушек будут подсовывать верхушке истеблишмента. Пандора оказалась хитрее – не генералы, но полковники, не министры, но их заместители, не миллиардеры, но члены правлений транспланетных корпораций. Те, кто сам правит из-за кулис, формально подчиняясь самодурам из публичной элиты.

Акционерами «Прекрасных амазонок» в основном являлись дамы из первых трех выводков – те, что по документам уже перешагнули порог человеческого тридцатилетия. Лишь у полусотни из них имелись семьи, зато в мужьях ходили крупные полицейские чины, политики, известные репортеры и прочая публика, которая наверняка потребует тщательного расследования гибели своих суженых. Ох, шуму будет… Особенно если после подрыва верхушки начать отлавливать и убивать рядовых членов секты. Хотя… а зачем убивать?

Весьма довольный собой, я набрал номер Бара.

– Мы работаем, – раздраженный голос, никаких приветствий. Он так тяжело дышал мне в ухо, что можно было подумать о физическом труде, которым толстяк вряд ли занимался со времен фараонов.

– Припоминаю, что Лок как-то протащил закон, дающий федеральным агентам право брать под стражу лиц, чьей жизни угрожает опасность. – Надо заметить, единственной целью братца при этом было расширение полномочий чистильщиков, которые под предлогом защиты на месяцы запирали неугодных Серой ложе политиков и журналистов.

– Ну, есть такой, – неохотно признал Бар. – Только на практике им уже лет двадцать не пользуются – нет надобности. Это когда Земную Федерацию создавали, требовалось на периоды выборов устранять особо рьяных сепаратистов. Сейчас-то всё гладко.

– Нам нет нужды убивать всех куколок Пандоры. – Сидящая напротив Диана встрепенулась, вслушиваясь в разговор, который я специально для неё начал на английском. – Когда взорвем главарей, не станем скрывать, что это теракт. Уж больно много вопросов возникнет к несчастному случаю такого масштаба. Да и гибель акционеров после смерти президента очень уж подозрительна. Объявим, что это дело рук какой-то мужской антифеминистической секты. Поищи такую, наверняка есть. А если нет – сделайте. Нам не понадобятся группы киллеров по всему миру, только команды для освобождения йотунов. Вместо убийств мы сразу выпустим судебный приказ о взятии всех действующих и бывших сотрудников «Прекрасных амазонок» под федеральную защиту. Смекаешь? Пошлем к пирамидам местный полицейский спецназ. Девушки не станут сопротивляться – с какой стати? Их же спасать пришли. Наверное, некоторым удастся сбежать, но ими позже займемся.

– В компании почти двадцать тысяч сотрудников, – тоскливо сказал Бар. – Мы же не можем сказать, что берем под защиту только четыреста самых красивых… Где нам организовать концлагерь на такое количество народу? А с семьями что?