Нет права жить, нет права умирать (СИ), стр. 43
– Я же говорила. Мама с папой развелись уже давно. Лет пять как назад. Они вообще не ладят, и мать запрещает мне с ним встречаться. Хотя я с ним и так не встречаюсь.
– Странная она. Я её практически не видел.
– Я тоже, – подтвердила я.
– Ну, так что, – он отставил в сторону чашку, потирая руки. – На то, чтобы приодеть тебя денег мне вполне хватит. Завтра в город?
– Куда? – не поняла я.
– В Москву. По магазинам.
– Думаете, стоит?
– Ещё как. Отвлечём твои мысли. Да, заберёшь мой запасной телефон. Он мне всё равно без надобности.
– Не… Я так не могу, – я приподнялась, – пойду я, пожалуй, домой. Мама скоро придёт. Она и так на меня наговаривает всякое.
– Карина!
– Чего?
– Я же не предлагаю тебе его подарить. Просто возьми и пользуйся. Отдашь потом. Иначе, как я стану искать тебя?
– А чё меня искать, – я пожала плечами.
– Чтобы отомстить обидчикам. Нет? Разве тебе этого не хочется?
А мне этого хотелось, ещё как. Я прямо облизывалась в предвкушении того, что всем им, а особенно Катковой и Никите, что представился моим другом, когда-нибудь воздастся по заслугам.
Я ненавидела всех их давно кроме Никиты, разумеется, которого я знала всего ничего. Но те мои одноклассники – Лера, Настя, Сашка и ещё несколько человек, были понятным и привычным в моей ненависти явлением. Но он, который меня абсолютно не знал но при этом смог так поступить… кому я не сделала ничего плохого, и единственный, кому смогла доверить хоть малую толику оставшегося во мне человеческого тепла… Он заслуживал наказания. Какого – я ещё не придумала. Но глядя сейчас на Стаса, понимала, что всё возможно осуществить, когда есть поддержка.
– Ладно. Телефон давай. На время, естественно. Верну как только свой приобрету. А чё с планшетом делать?
– Прекрати чё-кать! Думаешь, это придаст тебе симпатии?
– А чё? – не поняла я.
– В твоём разговоре это лишнее. Говори просто по-русски.
– Вот, блин…
– И блины свои тоже прибереги для другого случая, – он возмутился, а я прикусила губу, вспоминая, что ещё говорю не так. – Где он?
– Кто?
– Планшет твой!
– Вот же он, – я достала из-под табуретки шелестящий пакет с коробкой внутри. Потом открыла её, почувствовав, что на глаза наворачиваются слёзы обиды за папу, который специально из-за него ехал из Москвы.
– Давай сюда, – проворчал Стас. Он взял его в руки, покрутил, а потом положил на холодильник. – Это поправимо. Не стоит из-за этого слёзы лить. А ну-ка прекрати!
Он выругался, и я вдруг замолкла, глядя на него глазами, полными слёз. Он смотрел в окно, а я пыталась осознать, что на самом деле важно для меня. Слёзы по поводу разбитого экрана или хорошие отношения с ним.
– Завтра с утра встречаемся. И телефон включи. Кстати, где же он? Сейчас принесу. Я тебе на днях как раз новый купил.
Он вышел в комнату, а я смотрела в окно. Ещё издалека увидела, что во дворе показалась моя мать.
– Стас, мне пора, кажется, – я подхватилась, зазвенев ключами. Хорошо, что я в домашних тапочках. Она не поймёт, что меня весь вечер не было дома.
– Давай быстрее, там мама!
– Уже! – он застал меня в пороге, всунув мне коробку с телефоном, что я положила в тот же шелестящий пакет, и рванула прочь.
– Утром найдёмся. Окей?
– Давай. Ты же не успела записать мой номер… Сама зайдёшь, короче.
– Всё, я побежала.
Вот так уйдя с одной коробкой, а вернувшись с другой, я успела еле-еле проскочить в свою комнату и лечь в кровать, сделав больной вид, и забросить коробку под кровать, как услышала шаги мамы в коридоре.
– Карина, как ты?
Я не ответила, а лишь повернулась к дверям, когда она вошла.
– Температура есть?
– Не знаю. Я спала, – тихо ответила я и натянула на себя плед.
– Держи термометр.
– Зачем?
– Держи и всё.
– Ладно, давай, – согласилась я. Мне на самом деле было нехорошо, даже подташнивало, и в глазах темнело. Ехать в таком состоянии завтра в Москву, ну уж нет. Я постараюсь отговорить его от этой затеи. Я достала градусник взглянув на нег краем глаза, и увидела, что полоска заползла уже за тридцать восемь. Видно, к вечеру температура опять повышалась.
– Ну что? – мама вошла, приблизившись ко мне.
– На! – я протянула ей градусник.
– Что доктор сказал?
– Что-что. Вон, список написал.
– Так, антибиотики… полоскание… чего? А иммуностимулятор… чего-нибудь пила?
– Так у меня же нет ничего. Чай пила.
– Ясно. Ладно, пойду в аптеку, – она прихватила стопку рецептов. – Когда тебе на приём?
– Во вторник.
– Ладно, отдыхай.
Я осталась в комнате, и услышала, как закрылась дверь, а потом достала телефон, увесистый чёрный смартфон, и моему старому добитому было до него далеко. Потом достала припрятанную сим-карту и вставила, включив его. Зазвучала мелодия, и экран его ярко вспыхнул синим цветом, изобразив некий тропический остров. Я залезла в свои немногочисленные контакты, вдруг увидев, что их стало гораздо больше. Контакты Стаса, что остались сохранённые в телефоне, конечно же. И мелодии… Я наугад нажала на первую попавшуюся, и услышала знакомую мелодию из рекламы шоколада. Оставив её, я прикрыла глаза, а потом снова взяла в руки телефон, пролистывая контакты. Мой взгляд вдруг остановился на одном из них…
Ветров, конечно же. Сдержанная улыбка, и снят чуть в профиль. Хищный уверенный взгляд, устремившийся куда-то вдаль. На фоне своей машины, в той же чёрной рубашке, что я привыкла видеть его. Я быстро полезла в альбом, откуда и было установлено это фото. Здесь качество было лучше, что позволило мне увеличить картинку.
Мелодия всё продолжала звучать, усиливая моё восприятие этого момента. Будто он напомнил мне о чём-то что я пока не могла понять. Что за непонятное ощущение. Словно де жа вю. Я не могла отвести глаз от лица Дениса, он притягивал меня словно магнитом. Странное чувство, может именно так жертва смотрит на охотника? Но я любовалась этой грацией пантеры. Казалось, это идеальные черты лица. Что скрывалось за этим, безразличным с виду лицом? Поток мыслей, логических цепочек и умозаключений? Я ещё не могла забыть, как он усаживал меня в свою машину, и как мы ехали с ним домой тогда, по вечерней трассе, когда он забрал меня из отделения. Непонятное чувство, что я испытывала именно к этому человеку, переплеталось со страхом, страхом разоблачения. Неужели меня всю жизнь будут мучить те воспоминания? Какой интересный у него цвет глаз, кажется, что они одновременно зелёные, карие и золотистые. Что во мне сильнее? Восхищение или страх? Ненависть и жажда мести или желание просто жить?
«And you say it should be better than this
Oh you think so
Temptation
You just can't resist
So it goes
Call it heaven, call it a day»
Прозвучали финальные аккорды, чем-то напомнившие мне о моей жизни. Очень в тему, конечно. Но то состояние души было чем-то новым, непонятным и пугающим одновременно. Выбор, который сделать невозможно. Продолжить мучить себя и терзаться или просто жить…
Следующая мелодия вывела меня вдруг из странного состояния. И я подскочила, испугавшись своих же мыслей. Я нажала было на кнопку, чтобы удалить это фото вообще, но рука не посмела это сделать, и я вновь не могла отвести от него своего взгляда. Пусть остаётся. В конце-то концов, это не мой телефон, он у меня лишь на время. Я начала пролистывать дальше, рассматривая фотографии неизвестных мне людей в альбоме Стаса.
Один и тот же человек повторялся больше всех. Неужели это и есть его погибший друг? Молодой, светловолосый, со смеющимися глазами. На многих фото он был изображён с неизвестной мне девушкой, а на некоторых с маленьким мальчиком. Несколько фото были сделаны со Станиславом, в основной в компании, на природе или на чьей-то даче. Они же держат друг друга за плечи и улыбаются на фоне реки. Передо мной пролетела вся жизнь того, незнакомого мне Димки. Как может такая безделушка, как мобильный, хранить столько всего важного. Может неудивительно, что Стас решил сменить телефон? Интересно, а с Ветровым он знаком давно или же познакомился после убийства?