Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 77
Она таки сорвалась на крик.
— Нет тут честности ни на йоту! Ты же видел, ты же знал, что он не боец! — глаза Лиании были сухие, но из горла рвался плач. — Он в первые два года и выжил-то только потому, что наш наставник — женщина. Попади он к вашему убийце или Стивену ле Ре, то ему бы точно был конец. Но он уцелел. А ты… Ты убил его! Ты не дал ему шанса на спасение, просто проткнул ему сердце своей дурацкой шпагой. Прим стал бы великим магом, у него были задатки такие, что даже Эвангелина поражалась!
— Если бы Эраст не убил твоего Прима, то он умер бы сам, — резонно заметила Фриша. — К тому же в драку полез как раз твой великий маг.
— А с тобой вообще никто не говорит! — окончательно вызверилась Лиания. — Кто ты такая? Кто вы все такие? Недоучки, которые никогда не станут магами, потому что с вашим наставником ими стать невозможно!
— Наставника не тронь, — попросил я ее негромко. — Если ты еще не поняла, то я живу по уложениям и правилам. Ты сейчас нарушила одно из них.
— Нарушила, — Лиания нехорошо улыбнулась и размяла пальцы правой руки. Знакомо так размяла. — А может, и еще раз нарушу. Прямо сейчас.
Дверь снова грохнула, и в комнату влетела запыхавшаяся Рози. Она окинула нас всех взглядом, задержав ее на напрягшейся фигурке ученицы Эвангелины. Та моментально выбросила вперед левую руку, как раз на уровне лица моей подружки.
Мартин положил руку на рукоять кинжала, висящего у него на поясе, Фриша сделала шаг, стремясь оказаться за спиной у Лиании.
— Не стоит, — посоветовал я чуть ли не искрящей от напряжения девушке. — Если тебе повезет, то ты убьешь одного из нас, может, даже двоих. Оставшиеся прикончат тебя, это без вариантов, и твои друзья не успеют прийти тебе на помощь. Здесь не чистое поле, а закрытое помещение.
— Если ты умрешь, то меня это вполне устроит, — как-то даже дружелюбно сказала она. — Хороший размен.
— Глупый, — влезла в разговор Рози. — Не имеющий смысла. Живым — жить, мертвым — гнить. Месть — самое глупое занятие, которое только можно придумать. Отдать свою жизнь, чтобы добиться какой-то иллюзорной справедливости, до которой мертвецу дела нет? Чушь какая.
— Чушь, не чушь, — Лиания подняла вторую руку направив ее в мою сторону, ладонь ее была сжата в кулак. — Зато на душе хорошо будет.
В это время из угла, как молния, вылетел Фил, который там то ли спал, то ли просто сидел и думал о том времени, когда распустятся цветы и проснутся пчелы. Он на своих корешках-ногах подсеменил к Лиании и начал активно махать ветвями, как будто что-то ей выговаривал. Мало того — он еще пару раз пнул ее сапожок своими корешками, давая понять ей, что здесь она нежеланная гостья.
— Фил, уйди, — рявкнула на него Фриша. — Только тебя тут не хватало!
— Фил? — Лиания с интересом посмотрела на моего питомца, который теперь что-то сообщал Фрише, на этот раз посредством щелканья и цоканья.
— Фил, Фил, — произнес я. — Вот такой вот Фил. Так что — может разойдемся миром? Вон та девушка права — месть никому не приносила пользы. И, если тебя это заинтересует — у меня было много поводов для того, чтобы убить твоего друга. Я думаю, что ты и сама знаешь, что он был в общении не самым приятным человеком, особенно с теми, кто ниже его по знаниям или положению в обществе. Но я его долго терпел, пока он сам не спровоцировал конфликт, который не предполагал какой-либо развязки кроме смерти одного из нас. Сам спровоцировал. А дальше у меня уже не было выбора.
— Я же сказала — это теперь неважно, — как-то мигом успокоилась Лиания. — Прим мертв, ты — жив. Пусть хоть весь мир говорит, что это правильно, я знаю одно — так нечестно. И я эту несправедливость исправлю. Не сегодня, не сейчас — исправлю. Живи, Эраст фон Рут, и помни об этом.
— Буду помнить, — произнес я. — Не сомневайся.
Лиания бросила еще взгляд на Фила, потом на Фришу, погрозила мне пальцем и вышла из дома. Мартин последовал за ней.
— Вот же стерва, — сказала Фриша еще до того, как дверь захлопнулась. — Приперлась в чужой дом, наорала, натоптала…
— Да помолчи ты, — зло бросила Рози. — Ты и так уже наболтала лишнего!
— Чего я такого наболтала? — окрысилась Фриша. — Чего?
— Ничего особенного, — Рози мило улыбнулась. — Просто назвала по имени вот это вот зеленое недоразумение. Эраст, сколько раз я просила извести эту поросль, но нет, тебе все его жалко!
Фил погрозил Рози веткой и спрятался за мои ноги.
— Да что такого случилось-то? — недоуменно спросила у меня Фриша.
Я ничего ей не ответил, но начал понимать, куда гнет Рози.
— Вот ты все-таки недалекая, — де Фюрьи устало вздохнула. — Подумай хоть немного, а? Для разнообразия. Головой. Нет? Ну ладно, смотри. Сначала это чудо в листьях выбегает и начинает вполне себе осознанно махать своими ветками, явно угрожая этой вертлявой девице. А потом ты его еще и по имени называешь. При этом подобных существ в нашем тварном мире нет, он явно порождение магии. Ну?
— Вот же! — Фриша глубоко вздохнула.
— Слава богам, сообразила, — делано обрадовалась Рози. — Нарушение всех мыслимых запретов. Магическое создание, обладающее разумом и именем. Ты только что дала ей в руки отличный шанс устроить всем нам, в целом, и вот этому болвану из Лесного края, в частности, веселую жизнь. Всего-то надо написать донос куда следует — и дело сделано.
— Я же не со зла, — пробубнила Фриша, всем видом показывая, что она осознала, что сделала.
— Эраст, — не обращая на нее внимания произнесла Рози, и опустила взгляд вниз, на мои ноги, которые обвили ветви с листьями.
— Что? — хмуро ответил я, понимая, куда она гнет.
— Ты знаешь, что, — безжалостно сказала девушка. — Теперь это необходимость, а не моя прихоть.
Ну да, она была права. Нет Фила — нет подтверждения того, что кто-то из нас нарушил законы, по которым существуют маги.
Но я к нему привык. И не только я.
— Не можешь сам — доверь это мне, — предложила Рози. — Я все сделаю быстро, он даже ничего не почувствует. Это если он вообще что-то чувствует.
Фил понимал, о чем идет речь, икрами ног я ощущал, как трясутся его руки-ветви.
— Так нельзя, — помотала головой Фриша, смотря мне в лицо. — Он же живой. Одно дело убить врага, другое дело — вот так.
— Он не живой и не мертвый, — возразила ей Рози. — Он порождение магии, нельзя его по общим критериям оценивать. А вот мы — живые и, если что-то не предпринять прямо сейчас, запросто можем стать мертвыми. Ворон не всесилен, он не сможет спасать наши шкуры раз за разом, пора и самим как-то начинать думать. А уж если в дело вмешается Орден Истины, то все станет совсем плохо.
Дверь снова скрипнула, открываясь — это вернулся Мартин.
— Ушли, — сообщил он. — И тело унесли. Так-то я особой печали на лицах ни у кого не заметил, судя по всему, покойничек был не слишком популярен среди своих. Нет, понятное дело, они злы, все-таки соученик. Но сильно злобствовала только эта вертлявая, которая сюда забегала.
— Лиания, — назвал ее имя я.
— Ну да, — кивнул Мартин. — И вот что я думаю, Фон Рут — тебе надо с ней что-то решать. Я знаю, что между нами нет дружбы, а потому ты можешь пропустить мои слова мимо ушей, но я все-таки скажу — пока она жива, тебе следует все время быть настороже. А это не жизнь, когда день за днем ты ждешь удара неизвестно с какой стороны. Я таких, как она, отлично знаю, подобные люди не отступают, а особенно — женщины, у которых убили любимого человека. Ну а что она этого толстяка любила, вы все и сами заметили, тут двух мнений быть не может. Потому, фон Рут, начинай думать, как бы тебе ее прибить, потому как если этого не сделать с ней, то она это сделает с тобой.
— Вот такое у нас веселое существование, — мне вдруг стало смешно. — То одного убей, то другого.
— Все и везде так живут, — Мартин подпер плечом стену. — Странно, что ты до сих пор этого не заметил. Весь наш мир — одна большая свара, в которой все грызут всех. Или ты хочешь сказать, что все происходящее вокруг нас сейчас, вся эта война — другое? Даже последнему дураку уже понятно, что Линдус подгребает эти земли, ранее свободные от власти Королевств, под себя. Куча людей уже умерла и еще невесть сколько умрет только ради того, чтобы герцогские коронки сменить на знамя с василиском. Казалось бы — что нам всем до того, где какой герб будет красоваться? Однако же, вот — убиваем, умираем. Здесь же речь идет о твоей жизни, которая тебе по-любому ближе, чем чужие интересы. Что за чистоплюйство? Я всегда считал тебя разумным человеком. Может, самым разумным из всей вашей компании.