Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 62

— Силенок у тебя достаточно, — Ворон снова присел на бревнышко. — Опыта нет. Но это дело поправимое, скоро вы все изрядно подтянетесь в искусстве врачевания, при таком-то подходе к делу. Через день-два мы двинемся к побережью, заканчивать эту нелепицу, которую вы почему-то называете войной, и у вас будет предостаточно материала для практики.

— Вы думаете, что это затянется надолго? — заинтересовался де Лакруа.

— Надолго? Вряд ли, — покачал головой Ворон. — С чего бы? Шлейцер взят, дорога к морю открыта. Теперь все будет проще. Я слышал о том, что нордлиги стали воевать по-другому, но это ничего не меняет, как бы они ни ухищрялись, нас просто больше. Я слышал, что на подходе еще два отряда по пятьсот человек каждый, плюс маги вступили в дело. Мы их попросту задавим силой. Еще добавьте сюда тот факт, что это не их родные Ледяные Острова, а чужие земли. Ну, а главный козырь — это великое умение Шеппарда не жалеть своих людей, заваливая противника трупами.

— Не таких уж и своих, — Гарольд подбросил в огонь несколько поленьев. — Как раз гвардейцы Айронта в бой и не вступали, ни при штурме, ни за стенами.

— А я слышал, что Шеппард сразу просил магов разнести стену вдребезги, чтобы людей не терять, — добавил Робер. — Но те просили его выждать, чтобы поднять душевный настрой войск. Интересно, с каких пор бессмысленная гибель соратников поднимает боевой дух? Героическая — да, но вот такая…

— Насчет боевого духа — не знаю, — прозвенел голос Агнесс. — А мне один солдат сказал, что мы, проклятые маги, специально их на убой послали, чтобы посмотреть, что умеют другие маги, те что за стеной сидят. И что наше любопытство солдатской жизнью оплачено, его в том числе. Пожелал мне сдохнуть на костре, плюнул в лицо и умер. Вот так.

— Похоже на правду. — пробасил Карл. — Наставник?

— Правда и есть, — достаточно равнодушно сказал Ворон. — Все так, все верно. Единственное, я не назвал бы это любопытством, тут вернее будет употребить слово «понимание». Нам надо было понять с кем или с чем мы имеем дело.

— Поняли? — спросило сразу несколько голосов.

— Как нам думается — поняли, — кивнул наставник. — Правда, хотелось бы более точного подтверждения догадки, с этой целью за стену ушли сразу несколько самых опытных магов, они хотели перехватить наших противников до того, как они покинут город.

Он замолчал и полез в напоясный мешочек, за своей трубкой.

— Мастер, не томите, — потребовала Рози. — Прихватили этих умельцев?

— Нет, — коротко ответил Ворон. — Ушли как вода сквозь пальцы. Зато при вылазке погибли двое наших магов — Жанна Лине и Ностер. Вот такая нелепица вышла. Жанну я толком не знал, она почти всю жизнь прожила в Южных Королевствах и на эту войну попала случайно. А вот с Ностером я хорошо знаком был. Сильный маг и очень славный человек. Характер, правда, у него был непростой, что да, то да.

Если Ворон признает, что у кого-то непростой характер, то это, надо думать, был совсем уж невыносимый человек. Хотя мне тогда в тупике не показалось, вроде покладистый дядька, в бутылку не лез.

Интересно, а кто убивал эту самую Жанну? В случайность ее кончины я вообще не верю. Мастер Гай, уже после того как прикончил Ностера? Или кто-то другой?

— Жалко, что меня за стены не пустили, — говорил тем временем Ворон. — Жалко. Я хотел пойти вместе с Ностером, да один старый приятель против был. Начал махать руками, объяснял, что я как боевой маг не слишком хорош, зато как целитель неподражаем. Можно подумать, он сам великий воитель. Пфе! Просто как всегда хотел быть первым, невыносима ему мысль о том, что кто-то другой пожнет лавры. А еще говорят, что люди с годами меняются. Вон, десятилетия прошли, а он все такой же, только седой весь. Ладно, не суть. Так вот, завершая то, с чего этот разговор начался. Все эти безобразия скоро кончатся, и мы вернемся в замок. Правда, возможно, и не все. Монброн и Фальк могут остаться где-то здесь, на полях или в болотах, в виде некрасивых разлагающихся трупов. Замечу — я к этому даже руку не приложу, хотя иногда хочется устроить что-то эдакое. Их прикончит собственное упрямство и нежелание выполнять приказы наставника. Сказано было — ваше дело врачевать и не лезть в первые ряды. Куда там! Шпаги из ножен и давай геройствовать.

— Да поняли мы уже все, наставник, — взмолился Гарольд. — Поняли.

— Вы мне это и в прошлый раз говорили! — рявкнул Ворон. — И в позапрошлый. Я вообще скоро начну думать, что вас зовут «Да мы все поняли, наставник». Вот такое странное у вас имя. Почему де Лакруа никуда не лезет? Почему фон Рут худо-бедно выполняет мои указания? Ну да, он подрался с наемниками, но это другое, возможно у него был повод. Фон Рут, у тебя был повод?

— Был, — ответил я, облизывая ложку и с печалью глядя в опустевшую миску.

— Вот! — показал на меня пальцем наставник. — У него был повод, и я ему верю. А вас что все на героизм тянет? Это не ваша война. Это не ваша земля. У магов вообще нет места, которое они могут назвать «родиной», мы везде изгои. Да, мы можем осесть где-то надолго, на годы или даже десятилетия. Но это ничего не меняет — ни для нас, ни для окружающих. Мы должны быть всегда готовы отправиться в путь, поскольку окружающие в любой момент могут отправить нас на костер. И десятилетия добрососедских отношений ничего в этом не изменят. Даже если вы умрете за людей, проживающих тут, в этих землях, то они этого не оценят. Они скажут только: «Хоть какой-то прок от этих магов есть» и забудут вас через минуту. И самое обидное, что мои труды, мои силы, вложенные в вас, пойдут прахом.

На Гарольда и Карла было больно смотреть. Они ссутулили плечи, виновато сопели и смотрели себе под ноги. Подозреваю, что подобную выволочку в последний раз они получали много лет назад, еще детьми. А тут еще мы все этому свидетелями стали…

— Между прочим Мартин, Эль Гракх и Жакоб вообще не вернулись, — бесстрашно заявила Луиза. — А Монброн и Фальк здесь, с нами.

А Эбердин? Чего про нее никто не вспоминает? Или просто я пока чего-то не знаю?

— Возможно, они погибли, — невозмутимо парировал Ворон. — Это их извиняет.

— А если нет? — не сдавалась де ла Мале. — Может, они мародерствуют? Это тоже несовместимо с обликом разумного подмастерья.

— Если это так, и они со мной не поделятся награбленным — то да, несовместимо, — Ворон усмехнулся. — А если я получу свой процент… Ну-у-у-у…. Их поведение будет хоть как-то объяснимо. И потом — одно дело улучшать свое благосостояние, и совсем другое — демонстрировать бесполезный героизм. Я, что скрывать, по молодости и сам был не прочь обобрать давно заброшенное святилище или вскрыть древний могильник. Сейчас я понимаю, что это было неправильно, но тогда находил аргументы в свою защиту.

— Лукавите вы, наставник, — не удержалась от комментария Рози. — Просто вы за этих обалдуев переживаете, вот и все.

— Я? — возмутился Ворон, выпучив глаза. — Де Фюрьи, ты в своем уме? Мне — и волноваться за этих… этих… Вот! Делать мне нечего больше. Вас, слава богам, еще два десятка с лишним осталось, так что парочкой бесполезных подмастерьев больше, парочкой меньше — все едино.

Мы захихикали, соглашаясь с Рози.

— Ладно, — Ворон притопнул ногой. — Развеселились, понимаешь. Хватит с вас на сегодня. Спать идите, вон два пустых фургона стоят. Невелика защита от холода, но все лучше, чем на снегу. Я вам уже про это говорил? Ну, бывает. Я старенький уже, памяти нет совсем.

Выдав эту тираду, он наконец раскурил трубку и уставился на огонь. Сам он спать, похоже, не собирался.

Почему-то мне кажется, что он просто ждет тех троих, которые где-то запропали. И беспокоится за них. Хотя — это во мне усталость говорит. Чтобы наш наставник о ком-то беспокоился? Вот ерунда-то.

— Эраст, — ко мне подошла Рози. — Я волновалась.

— Это приятно, — улыбнулся я.

Это на самом деле было приятно, особенно если учесть, что прозвучало это вполне искренне. За меня раньше никто никогда не волновался. На меня вообще всем всегда было наплевать.