400 страниц моей любви, стр. 37
— Тепловой купол, — догадавшись о причине ее странного поведения, пояснил я. — Ты, наверное, с такими не сталкивалась. Дорогая штука, но, безусловно, удобная. Его можно носить с собой, потому что он активируется и поддерживается малюсеньким кольцом-амулетом. — Пока я распинался, Мила вновь успела погрузиться в какие-то свои мысли.
— Ясно, — пробормотала она, при этом не отрывая взгляда от Кайры.
Стоит заметить, сия настырная девица меня поразила — это надо же додуматься явиться на озеро при полном параде: глазки подведены, реснички явно подкрашены, с такого расстояния утверждать сложно, но кажутся они более объемными, нежели обычно, губы влажновато поблескивают, на щеках не свойственный Кайре румянец, да еще и прическа как для бала. Неужели, даже зная о том, что я женился на Миле, она не отказалась от мысли завоевать мое внимание?
Тем временем моя жена, подойдя к месту для раздевания, скинула с плеч пальто, после чего с грацией кошки уселась на скамью, положив ногу на ногу и… В следующий миг я напрочь позабыл обо всем и всех. Чего только стоил этот обращенный ко мне томный взгляд… А она еще и наклонилась вперед, демонстрируя декольте. В полном недоумении, не понимая, что она задумала, слежу за ее действиями, ожидая какой-нибудь подлянки. Наверняка это месть за все мои промахи.
И тут Мила потянулась вниз, ухватила кончиками пальцев край юбки и начала медленно приподнимать его, демонстрируя ножки. В какой-то миг замерла, задумчиво поднеся указательный пальчик к губам, и попыталась скинуть сапожок. Не получилось.
«Ну что ты как чурбан. Помоги уже ей», — раздался в голове довольный голос Роса, издали наблюдающего за происходящим.
Ну я и помог. Встал перед ней на одно колено и стянул сапожок, ощущая разгорающееся пламя желания. Потянулся к столь желанной сейчас женщине, но та коварно уперлась мне в грудь стопой и мягко оттолкнула меня кончиками пальцев. А сама, глядя мне в глаза, плавным движением провела руками от голени до бедра, отчего у меня все внизу аж вздрогнуло в попытке вырваться наружу. Тут же вспомнилась моя спонтанная ласка в библиотеке и так захотелось повторить… Мила же явно имела собственные планы на продолжение событий. Подцепив край чулочка, она мучительно медленно, сантиметр за сантиметром, стала его скатывать в рулончик, спускаясь все ниже и ниже, оголяя нежную кожу, и, достигнув щиколотки, вытянула ножку в мою сторону.
Получив право действовать, я быстро стянул чулочек и, не сдержавшись, начал покрывать поцелуями пальчики ее ног, стопу, щиколотки, голень. Мои руки тем временем скользили по ее ногам, поднимаясь все выше. Я уже предвкушал наше слияние, но она вновь мягко оттолкнула меня и… В общем, дальнейшие ее действия вызвали во мне такую борю чувств и эмоций, что я не то чтобы не хотел, просто не смел прикоснуться к ней. Казалось, это сошедшая с небес и искушающая меня богиня, но стоит коснуться, и видение растает без следа. Ее грация, жесты, томные взгляды из-под ресниц… А как она повела плечиками, и платье соскользнуло с них… А потом плавное движение бедер — и оно спало к ее ногам.
«Вот это самочка… Я б за такую любому пасть порвал…» — выдергивая меня из ступора, как-то мечтательно произнес в моей голове Рос.
А следом со стороны озера раздались аплодисменты. Немудрено. Было бы странно, если бы мои братцы пропустили такое фееричное зрелище. Вот и как она до такого додумалась? Я ничего подобного не то чтобы не видел, даже предположить не мог. И это несмотря на наши с братьями похождения в столице, где нравы среди вдовствующих дам довольно свободные, не говоря уже о беглых простолюдинках, зарабатывающих на жизнь своим телом, да и ищущие богатых мужей девицы, прошедшие уроки обольщения, такого не вытворяли. Вроде мелочь — разделась, но как она это сделала!
— Браво! — выкрикнул Винс. — Братишка, вот теперь я тебе тоже завидую!
— Да я сам себе завидую, — тихо буркнул я, поспешно скидывая одежду.
— Я не хуже могу, — тем временем фыркнула Кайра.
Вот же упертая, а?! Неужели не понимает, что ей до Милы, как до Легоса.
Подхожу к жене, отвешивая поклон, и аккуратно, боясь, что все это окажется наваждением, беру ее за руку, хотя с удовольствием уронил бы ее на прибрежный песок и, наплевав на присутствующих, показал бы шалунье, до чего она меня довела. Но нельзя. Я и так слишком много наворотил дел за последние сутки.
Ее близость сводила с ума, и в то же время разделяющее нас расстояние, не больше ладони, казалось огромным. Хотелось прижать ее к себе, ощутить ее кожу под своими руками, слиться телами, превратившись в одно целое. Не выдержав, приостановился, дав слугам сигнал, и тут же над озером поплыли звуки музыки.
Наконец-то она очутилась в моих объятиях. Такая близкая, такая родная и до безумия желанная. Мы задвигались в танце. Это была сладчайшая из мук — прижимать ее к себе и не иметь возможности удовлетворить сжигающее все внутри желание. Но зато я мог доказать этой женщине, что никто иной ей не нужен.
Повернул Милу к себе спиной, прижался к ее такому желанному и податливому телу, трогаю ее возбужденно торчащие груди, нежную кожу живота, и вот моя рука скользнула между послушно раздвинувшихся бедер, нащупала чувствительную точку… То, как Мила изогнулась в ответ на это прикосновение, едва не лишило меня рассудка. Ласкаю ее, второй раз в своей жизни обретая удовольствие не в акте соития и не от даруемых мне ласк, а от того наслаждения, что получает находящаяся в моих объятиях женщина. Вырвавшийся с ее губ стон и то, как она прижалась ко мне всем телом, забившись в экстазе, кажется, сделало меня счастливейшим из мужчин.
Я смутно помнил, как мы добрели до стола, как братья привстали, отдавая дань устроенному Милой представлению, и вот мы уже пьем, едим. Кайра из шкуры вон лезет, что-то лопочет, норовит подложить мне в тарелку особо лакомые кусочки, упорно не понимая, что мне плевать на все ее старания. Вон даже грудью притерлась, вот только вопреки ее ожиданиям это не вызвало во мне никаких эмоций, кроме раздражения. А ее это зацепило, посмотрите-ка! Вскочила из-за стола. Ну и что? Опять сбежишь? Дурость какая.
Гордо прошествовала мимо нас, да так, что, пожалуй, не появись в моей жизни Мила, распустил бы слюни и ползал бы за ней, умоляя облагодетельствовать своей лаской. Но она опоздала, теперь меня это не впечатляет. Зато братья вон как рты поразевали. Благо зима, а то бы мух наловили. Настырная. И чего добивается? Женою второй стать? Наложницей? Так не привлекает она меня нисколечко, как бы ни прогибалась. Если бы она подобное проделала в первые дни моего появления в академии, может, и были бы шансы на успех, но тогда Кайра была серой, вернее, черной безмолвной мышкой, лишь печально вздыхающей да украдкой бросающей томные взгляды в мою сторону, а это, как ни крути, ни разу не возбуждало.
Дальнейшее меня рассмешило. Кайра бросила в мою сторону взгляд, исполненный превосходства, который будто бы говорил: «Смотри же на то, чего лишился!» Ну я и смотрел, не без труда сдерживая ехидную усмешку, ведь девчонка, сама того не ведая, выполнила мое желание, проявив интерес к моему старшему брату, запавшему на нее с первого взгляда. Поражало, как же у нее все ладно и складно получается. Видать, прошла некогда соответствующее обучение, только непонятно, что же она в академии-то терялась? Ведь у нее были все шансы на победу, потому что Мила тогда в мою сторону вообще не смотрела. Хотя нет, не было у нее шансов, все было предопределено оракулом. Но наложницей стать могла бы, если успела бы вовремя окрутить, а теперь… Дай бог, если у них с Винсом все наладится и он остепенится.
А в следующий миг я напрочь забыл об устроенном Кайрой представлении — моей руки мягко коснулась Мила и, прижавшись ко мне, прошептала:
— Чему радуешься?
— Она Винсу приглянулась, — отозвался я, стараясь сдержать рвущиеся наружу желания.
Праздник продолжался в милой болтовне обо всем и ни о чем, потом мы танцевали. Выпитое вино и близость столь желанного тела сделали свое дело — я не выдержал и поцеловал манящие губы. Как раз в этот миг на небе вспыхнули первые фейерверки, и Мила подняла лицо к небу, с восхищением взирая на великолепное зрелище. Для меня это был словно сигнал. Она не сопротивлялась, наоборот, отвечала со всей страстью, на какую была способна. А потом мы очутились в одной из палаток, и я сделал все, чтобы она никогда не забыла эту ночь.