Избранная морского принца (СИ), стр. 69
Однако думать следовало о другом. Джиад обвела зал пристальным взглядом, отметив, что теперь, когда от Ираталя требовалось не найти преступника, а навести порядок, начальник охраны справлялся гораздо лучше. Вот если бы еще не промедлил с Кари. Когда она высказала мгновенное озарение, накрывшее при виде погрызенных ножен, то не думала, что события примут такой оборот. О, конечно, убийцу следовало разоблачить, но вот появление Санлии — это оказалось настоящей неожиданностью. Хотя если поразмыслить, то наложница выбрала очень верный момент. Теперь, что бы она ни рассказала, ее услышит вся верхушка Акаланте, и никто не сможет исказить слова Санлии к собственной выгоде. И потому наложницу хотя бы сейчас следует беречь, как величайшую драгоценность. Впрочем, как и Руаля.
Советник, между тем, отказался от помощи подплывшего к нему целителя и продолжал сидеть в кресле, разглядывая зал. Почему он взял на себя вину Кари? Вот над чем ломала теперь голову Джиад. Или убийц в самом деле было двое, как сказала Санлия? Советник и охранник? Что ж, это в самом деле вполне укладывалось в картину, склеенную Джиад из домыслов и фактов.
Алестар беспокойно дернулся, пошевелил рукой, которую она держала.
— Уже все, ваше величество, — успокаивающе проговорил Невис. — Сейчас я дам лекарство, и вы уснете. Сон вам необходим…
— Невис, вы с ума сошли? — сквозь зубы вопросил принц, но тут же извинился: — Ох, простите… Никакого снотворного, слышите? Я не хочу проснуться и узнать, что кого-то еще убили или похитили. Мы разберемся с этим делом прямо сейчас.
Если бы кто-то спросил мнения Джиад, она бы всецело поддержала эту мысль. А вот Тиаран так не считал. Подплыв к креслу Алестара, верховный жрец Троих склонился в почтительнейшем поклоне и произнес:
— Ваше величество, позвольте выразить восхищение вашим мужеством. Но сейчас следует подумать о здоровье, ведь ваша жизнь — величайшая ценность королевства. Что может случиться сейчас, когда преступник изобличен и схвачен…
— Что угодно! — отрезал Алестар и с явным удовольствием добавил: — Полагаю, теперь-то мы узнаем правду. Не забудьте принести извинения моей избранной, амо-на.
Привстав в кресле, он махнул рукой Ираталю, и пара дюжих гвардейцев подтащила к королевскому креслу связанного Кари.
Джиад посмотрела сначала на охранника, уставившегося мимо всех, в пустоту, застывшим взглядом, потом на Дару, возле которого все еще хлопотали целители. Еще одна не просто странность, а невозможность. Близнецы были не просто по-братски близки, они, как ей казалось, ощущали себя единым целым. Кари же ударил брата и, возможно, убил — вон как тревожно звучат переговоры лекарей. И ни капли раскаяния? Да он даже не оборачивается в ту сторону, чтобы посмотреть на раненого брата! А может, все это игра, чтобы уберечь Дару от королевского гнева?
— Это ты убил отца?
Алестар спрашивал негромко и без тени гнева, но от его голоса мороз почему-то пробегал по коже. Джиад затаила дыхание.
— Спросите у двуногой, — сказал, как выплюнул, Кари.
— Я спрашиваю тебя, — еще тише и страшнее сказал Алестар. — Причем в последний раз. Не заговоришь сам — здесь недавно предлагали раскрытие мыслей. До твоего рассудка мне дела нет, пусть жрецы тебя выпотрошат, как рыбу, — я их только поблагодарю. Ну что, будешь говорить?
Такого Алестара она еще не видела. Пожалуй, он умел думать не только хвостом. И, доведенный до бешенства, был очень опасен.
— Сами знаете, — так же равнодушно бросил Кари. — Она все правильно угадала. Это я убил короля, а потом взял нож, который она бросила на кровати. Если б не этот мелкий выродок…
— Зачем?
Джиад не могла сказать ни слова — просто не должна была вмешиваться, так что она снова сделала то единственное, на что имела право: чуть крепче сжала пальцы Алестара, молясь Малкавису о даровании справедливости.
Кари равнодушно пожал плечами. Потом все же разомкнул губы:
— Он мешал. Узнал то, что не должен был…
— Молчать! — прогремел вдруг голос Руаля — невероятно сильно для столь изможденного тела. — Ни слова больше!
— Вы! — разъяренной коброй обернулся к нему Алестар. — До вас еще очередь дойдет… советник!
— Уже нет, — презрительно усмехнулся Руаль. — Вы забыли, что я отдал свое место? Кстати, мои поздравления, мальчик. Далеко проплывешь…
Эргиан, к которому на мгновение оказались прикованы все взгляды, изящно поклонился и улыбнулся. А Джиад сделала еще одну заметку — поговорить с Алестаром о кариандском принце, который так хорошо играет живыми фигурами.
— Так вот, ваше величество, — снова с холодной издевкой улыбнулся Руаль, едва растягивая тонкие узкие губы, — мальчик врет. Он любил Кассию, вот и покрывает меня, глупый малек, будто мне это нужно. Кариалла убил я. Забрал у Кари нож — и убил. А потом он вспомнил, что видел брошенный нож двуногой. Кто же знал? Умная девка, жаль, что я ее раньше не разглядел. Думал, обычная наложница с дурью в голове… А надо было с нее начинать…
Джиад сильно, до боли сжала руку Алестара — и тот опомнился, закрыл рот, не перебив Руаля, как явно собирался.
— Так вот… — повторил советник, набирая побольше воды тяжелым мучительным вдохом.
В совершенной тишине зала каждый всплеск был бы слышен, но все замерли, боясь даже шелохнуться, только в углу лекари молча колдовали над Дару.
— Боги посмеялись надо мной, — бесстрастно проговорил Руаль, отведя взгляд от лица Алестара и глядя куда-то вдаль, на что-то, видное только ему. — Это ты должен быть умереть тогда, бешеный тупой мальчишка, наглая развратная дрянь. Ты, а не она. Все было так хорошо придумано…
— Что? — выдохнул Алестар. — Что… вы…
Он выдернул руку из ладони Джиад, зашарил, ища оружие, на поясе — пустом, разумеется. Всем телом подался из кресла навстречу словам Руаля, с лицом, искаженным болью то ли от раны, то ли от услышанного, то ли от всего вместе.
— Я только не знаю, как Кариалл узнал об этом, — размеренно ронял каждое слово умирающий старик. — Но это и неважно. Все вы — проклятая кровь. Я ошибся. Не нужно было позволять моей девочке принимать эту кровь в себя. Я думал, если избавиться от тебя, Кариалл все равно долго не протянет. А я… я бы воспитал малыша истинным правителем Акаланте. Как бы не так. Проклятье убило их. Мою Кассию и моего внука…
— Зачем же сваливать на проклятие собственное преступление? — хрустально прозвенел вдруг от стены голосок Санлии, про которую все позабыли, завороженно слушая Руаля. — Это ведь не проклятие подкупило чистильщика, чтоб тот намазал ремни салту зельем. Иногда боги справедливы, признайте это, каи-на.
— Молчи! Молчи… тварь… — обернулся к ней Руаль, тяжело дыша. — Так вот кто… Ох, что же ты не сдохла…
— Кассия была беременна?!
Крик Алестара оборвал и слова Руаля, и гомон, нарастающий в зале.
— Вы убили мою Кассию? Собственную дочь? Будьте вы прокляты, Руаль! Будьте вы прокляты и Тремя, и Глубинными!
— Он уже проклят, — тихо сказала Джиад, изнывая от бессильного сострадания.
Лицо Алестара на глазах превращалось в маску боли.
Где же это проклятое запечатление, когда оно нужно? Видит Малкавис, она Алестару не друг и не возлюбленная, но не должен кто угодно оставаться наедине с таким горем. Придвинувшись и снова чуть ли не силой взяв руку юного короля, она почувствовала, как дрожат его пальцы.
— Я и так проклят, — эхом к ее словам сказал Руаль, выпрямляясь еще сильнее. — Что ты добавишь к моему наказанию? Ты, возомнивший себя королем и наследником правителей Акаланте. Пустая ракушка. Гнилая водоросль. Мурена на троне. Думаешь, тебя хоть кто-то любил, кроме моей малышки Кас? Эта суаланская дрянь, которая теперь рада меня утопить, поила тебя гарнатой. Спала с тобой, а сама мечтала, чтоб ты сдох. Спроси ее об этом. А заодно о ее сестричке, что дурачила весь дворец, прикидываясь служанкой. Суаланские мурены, зубастые и ядовитые. Что, Герувейн, ваша дочь выжила? Держите ее подальше от нашего короля — ему привычно прикрываться от смерти влюбленными девочками. Даже двуногую — и ту для этого приспособил. Везучий твареныш.