Избранная морского принца (СИ), стр. 55
В руках у него был знакомый нож, только сегодня утром оставленный Джиад на постели. Серебряная рукоять, хороший клинок, кожаные ножны… Она еще беспокоилась, чтоб Джи их не погрыз. Впрочем, ножа было два. Уже все понимая, Джиад обреченно пожала плечами.
— Это ножи-близнецы, амо-на Тиаран. Если нож господина Дару у него на поясе, значит, это мой.
— Что ж, ваше величество, — в голосе жреца слышалось холодное торжество, очень неуместное на взгляд Джиад. — Вы спрашиваете, кто убийца? Проклятые дети Земли снова наносят удар вашему роду. Предательский удар! Она даже не отрицает!
— Да что вы несете, Тиаран! — отчаянно крикнул Алестар. — Она все утро и день была со мной.
Он повернулся к Джиад, возмущенный, еще не осознавший потерю, но боль уже сменяла злость, и Джиад посмотрела прямо в яростные синие глаза.
— Клянусь, — сказала она, — я этого не делала. Клянусь Малкависом, в которого верю, и Тремя, в которых верите вы. Я не убивала короля Кариалла. Я все утро была с вами, потом с вашими наложницами, потом опять с вами.
— О нет! — прошипел Тиаран, на мгновение сбрасывая маску праведного гнева. — Слуги видели, что ты выплыла из спальни в начале девятого часа от полуночи. А наложница Леавара и ее подруги показали, что у них ты была в половине девятого. Полчаса — вполне достаточно…
— Я искала Жи, — безнадежно вздохнула Джиад. — Просто искала своего салру…
— Я обвиняю эту женщину! — загремел Тиаран хорошо поставленным голосом, достойным певца или боевого командира.
Зрители вокруг смотрели только на Арену, но постепенно, привлеченные происходящим, стали оборачиваться к ним.
— Я, верховный жрец Троих! — надрывался Тиаран. — И если Алестар тир-на Акаланте не желает отомстить за смерть отца, ослепленный похотью к земной девке, я обвиняю ее в убийстве, а его — в пособничестве!
— Непочтение к королю! — рявкнул Ираталь. — Его право — обвинять, не жрецу здесь судить! Стража — сюда!
— Народ Акаланте! — далеко разносился голос Тиарана, подозрительно ликующий. — Смотрите сами, как ваш король защищает убийцу своего отца! Земная шпионка, подлая мурена, глубинная грязь…
На плечах рванувшегося к ней и жрецу Алестара повис Ираталь. Хорошо повис, умело обездвижив куда менее опытного в драке принца Акаланте. То есть уже короля — это никак не укладывалось в голове Джиад… А вот остановить принца Карианда было некому. Легкому и тонкому с виду Эргиану хватило одного мощного толчка хвоста, чтобы оказаться рядом с Тиараном и влепить ему короткий резкий удар под дых. Сразу же на кариандца накинулись трое спутников жреца, но Эргиан и не сопротивлялся. Повиснув на держащих его руках, он ухитрился пожать плечами, заявив в нарастающем гомоне:
— О, так он и вправду жрец Троих? Какая жалость, что я не знал. Я думал, это какой-то местный сумасшедший…
Джиад застыла в нарастающем вокруг безумии, смотря, слушая и запоминая — единственное, что ей оставалось. Алестар стряхнул с плеч начальника охраны, Тиаран молча открывал и закрывал рот, беспомощно ловя им воду, а Эргиан, взгляд которого она поймала, невинно улыбнулся.
— Еще раз прошу прощения, — сказал он тоном, любезность которого граничила с изысканным издевательством. — О госпоже Джиад я слышал много хорошего от Даголара, брата моего начальника охраны. А этому господину даже не был представлен. Мои искренние извинения, амо-на, — он отвесил поклон Тиарану, — и соболезнования вашему величеству.
Следующий поклон в сторону Алестара вышел куда глубже и серьезнее. Все наконец замолчали, и в стороны от их маленькой группы по Арене покатилась волна нарастающего гомона. А внизу через всю Арену летело трое оставшихся на ней ездоков, и впереди несся, слившись с салту, маленький наездник в ярко-желтом костюме. Уже наверняка победитель Гонок Золотого Салту, первых в правление тир-на Алестара, короля Акаланте.
***
Алестар пытался — и не мог вдохнуть, будто это его, а не Тиарана ударил кариандец. Вода вокруг застыла сине-зеленым камнем: непроницаемая, холодная, не дающая шевельнуться. Что-то кричали вокруг, но он не слышал, замерев и пытаясь осознать то, чему просто не было места в мире. Невозможное…
— Ваше величество!
Голос Ираталя вырвал из оцепенения. Алестар вздрогнул всем телом, до самого кончика хвоста, непонимающе глянул на бурлящую вокруг воду, что только мгновение назад казалась бесстрастно-твердой.
— Ваше величество… — тише повторил Ираталь, глядя на него.
Они все смотрели на него: Джиад, Ираталь, понемногу приходящий в себя Тиаран и даже кариандец, по-прежнему не пытающийся освободиться. А снизу уже плыл кто-то еще, там мелькали знакомые и незнакомые лица, и надо было что-то делать. Очень быстро и, самое страшное, без права на ошибку. Никак нельзя было ошибиться сейчас, но голова кружилась, а во рту стоял вкус крови. Почему кровь?
— Отпустите посла, — услышал Алестар свой голос будто со стороны. — Он неприкосновенен. Амо-на Тиаран, вам придется доказать свои обвинения. До этого момента не смейте… — он запнулся, беспомощно пытаясь сообразить, как можно заставить верховного жреца, одного из главных лиц государства, хотя бы молчать. — Не смейте позорить королевскую кровь! Жрица Джиад под моей защитой.
— Как ваша избранная? — ядовито поинтересовался Тиаран, бросая взгляд в сторону Эргиана. — Кельмер, Даурис, дети мои, отпустите благородного юношу. Он просто ошибся…
— Как одна из каи-на Акаланте! Вам напомнить, кто дал ей этот титул и за что?
Кариандец, которого два младших жреца Троих отпустили только после приказа Тиарана — это ему Алестар тоже собирался припомнить — невозмутимо оправил тунику и с интересом посмотрел на Джиад, потом на жреца и снова на Джиад. Тиаран надменно вскинул голову:
— Я-то помню… ваше величество… А вот вы…
— Ни слова больше, — оборвал его Алестар, опять сглатывая слюну с привкусом крови, которой просто неоткуда было взяться во рту. — Возвращаемся. Ираталь, пошлите за салту!
— Уже привели, мой… ваше величество.
— Джиад… — начал Алестар и остановился.
Слишком много глаз и ушей вокруг жадно ловили каждое его слово и взгляд.
— От меня ни на всплеск, — велел он жрице и ринулся к подведенному, наконец-то, Серому.
Позади злая весть расходилась по склонам Арены, как круги от брошенного камня. Алестар беспомощно покосился на бурлящую толпу, которой враз стало не до результатов соревнования. Крики Тиарана слышали многие, и теперь слухи полетят по городу куда быстрее, чем любой победитель Гонок. Джиад надо уводить во дворец как можно быстрее, пока кто-нибудь и вправду не поверил в ложь верховного жреца. А это ложь! Иначе и быть не может…
А потом он мчался домой, глотая и никак не в силах проглотить горькую тяжесть в горле. Невозможно, никак невозможно было поверить, и Алестар изнемогал от глупой отчаянной надежды. Вдруг все ошиблись? Может, отец только ранен? Тогда он выживет, обязательно выживет! Сердце Моря не даст погибнуть своему повелителю, а он, Алестар, будет рядом с отцом и поможет ему выздороветь. И все будет хорошо…
Дворец встретил их огнями и странной, никогда не виданной Алестаром ранее суматохой. Где-то в глубине было шумно, кто-то плакал, кто-то что-то приказывал или звал, но на пути Алестара многолюдные залы и коридоры будто вымирали. Ледяная тяжелая тишина сопровождала его от главного входа — и до кабинета отца. Только остановившись у двери, Алестар вспомнил, что за ним следует охрана, Джиад и еще кто-то… Ах да, Тиаран.
Он толкнул тяжелую дверь, краешком сознания отметив, что курьера нет на привычном месте. Вплыл в кабинет, все еще отказываясь признавать…
Отец лежал на полу. Заострившееся бледное лицо смотрело на потолок, но взгляд застыл, остановился. Тихое течение мягко колыхало складки его одежды, руки лежали вдоль тела…
Алестар замер. Умом он понимал, что надо искать настоящего убийцу, а для этого опрашивать свидетелей, искать улики и рассчитывать время. Но тело и разум не слушались. Вместо этого он, едва шевеля хвостом, подплыл ближе, опустился рядом на пол и всмотрелся в спокойное и будто слегка удивленное отцовское лицо. Мгновения текли, а отец все лежал, не поворачиваясь, не отвечая взглядом на взгляд.