Избранная морского принца (СИ), стр. 29

   Взрослые иреназе собирались у маленьких круглых столиков на высоких ножках. Некоторые столики были в виде лесенки — очень удобно для тех, кто подплывает сверху и снизу, другие походили на большие плоские цветки с несколькими лепестками. Вот как раз к такому и уплыл рыжий. Какой овод его укусил?

   Недоуменно посмотрев вслед, Джиад глубоко вздохнула и постаралась выкинуть странности принца из головы, жадно разглядывая красоты подводного торжества. Здесь не было музыкантов, как на земных свадьбах, но залитый теплым светом зал иногда пронизывали густые тяжелые звуки гонга, в который бил иреназе, одетый в длинную белоснежную тунику. Несколько пар, держась за руки, кружились в странном танце высоко под потолком, не мешая остальным, кто-то чинно беседовал в углу…

   Алестару, вообще-то, пора было вернуться. Или он оставил Джиад одну на целый вечер? Зачем тогда было вообще тянуть с собой?

   Начиная злиться, Джиад поискала взглядом его рыжее высочество, успела заметить, как тот разговаривает со светловолосой девицей в короткой простенькой тунике и с подносом в руках, и тут её отвлекли.

   — Каи-на Джиад?

   Подплывший сбоку незнакомый плечистый иреназе в ярко-синем одеянии с золотым поясом был изрядно навеселе, если Джиад правильно понимала блеск глаз и чересчур размашистые движения. Впрочем, держался он неплохо, только вот перекрыл широченной спиной вид на принца и воззрился на Джиад с явным восхищением.

   — Простите, не имею чести знать вас, — вежливо отозвалась Джиад, на всякий случай прикидывая пути отступления.

   К счастью, пока никто на них не обращал особого внимания. Гости угощались, беседовали, чинно плавали. Джиад даже разглядела немного поодаль знакомое лицо. Санлия, как всегда безупречно утонченная в струящемся изумрудном одеянии, распекала только что говорившую с принцем служанку, судя по недовольному лицу наложницы и опущенной голове девчонки. Слишком далеко, не услышит, если позвать.

   — О, это вы простите! — с той же стороны подплыл второй, явно более трезвый. — Я Камриталь из рода каи-на Таруна. А мой друг, сраженный вашей красотой настолько, что слегка утратил понятия о приличиях, ири-на Семариль. Прошу, не сочтите оскорбительным наше искреннее желание выразить вам восхищение.

   Джиад почувствовала, как щеки заливает краска. Иреназе смотрели так откровенно! Семариль и вовсе только что слюной не капал, скользя взглядом по её телу, как назло подчеркнутому облегающей туникой. И где, интересно, принц, когда его присутствие в кои-то веки было бы кстати? А может, и хорошо, что рыжий это не видит?

   Она немного отодвинулась назад под жадными взглядами и припомнила, почему имя второго кажется знакомым.

   — Каи-на Таруна? Госпожа Леавара, случайно, не ваша родственница?

   — О, вы знаете Леру? — возрадовался Камриталь. — Хотя, что это я, конечно, знаете! Леавара — наша гордость, хотя до вас ей, признаться, далеко. Скажите, на суше все женщины так прекрасны?

   — Мне трудно судить, — холодно отозвалась Джиад.

   «Это подводное королевство, — напомнила она себе. — Они здесь людей нечасто видят, вот и смотрят на тебя, как на диковинку».

   В Аусдранге Джиад ловила немало презрительных взглядов. Как ни скрывали они поначалу с Торвальдом свою связь, но от слуг такое не утаишь, если ночевать в одной постели. А потом уже было все равно. Джиад, во всяком случае. Случались и другие взгляды, жадные и липкие, но непременно украдкой. А эти двое смотрели так, словно готовы были хоть сейчас уединиться с ней где-нибудь. Да где же принц?

   Семариль покачнулся, совсем как подвыпивший человек, и за его плечом Джиад увидела, как Алестар уплывает едва ли не в обнимку с Миаларой. Вот как, значит? А помнится, накладывал на нее опалу…

   Было не то чтобы обидно… Странно — да. И очень неприятно. Но это дело принца, с кем проводить время, не будет же Джиад ревновать. Чушь какая! Они с Алестаром совсем чужие друг другу, она сама рада держаться от рыжего подальше. Пусть спит, с кем захочет: с Санлией, другими наложницами, всем Акаланте по очереди. Только зачем так явно?

   — Что-то не так, каи-на?

   Камриталь все-таки был повнимательнее друга, и Джиад привычно спрятала чувства внутрь, не выпуская их на лицо.

   — Нет, ничего, — сказала она так же бесстрастно. — У вас очень красивые свадьбы. Простите, а скоро будет сам обряд?

   — Совсем скоро. Вот еще три-четыре гонга…

   Как иреназе определяют время, Джиад так и не поняла, но то ли Трое, то ли Малкавис вспомнили о ней, потому что между двух иреназе, бесцеремонно растолкав их хвостом, протиснулась Эрувейн.

   — А я вас повсюду ищу. Каи-на Джиад, Алестар… А где Алестар?

   — Его высочество где-то здесь, — вежливо отозвалась Джиад, жалея, что не может провалиться под красивую каменную плитку пола или раствориться в воде.

   — Где-то? — нахмурилась Эрувейн. — Он вас оставил? Камриталь, вы не видели тир-на?

   — Я ви-и-идел! — вылез Семариль, на которого будущая новобрачная глянула, поморщившись. — Он за-а-анят…

   — Я думаю, его высочество вскоре нас найдет, — поспешно сказала Джиад, про себя пожелав болтливому пьянчуге подавиться чем-нибудь.

   Вот теперь стало по-настоящему стыдно. Эрувейн не заслуживала скандала на собственной свадьбе, а именно это Миалара и решила устроить, если Джиад хоть что-то понимала в жизни. Наглая дура, она где угодно наглая дура, хоть на земле, хоть в море.

   — Занят? Где? С кем?

   Эрувейн нахмурилась, и как-то сразу вспомнилось, что эта хрупкая девочка, вообще-то, высокородная.

   Джиад только зубы стиснула, изнывая от позора, когда через несколько мгновений её решительно потащили в ту же сторону, куда уплыл принц.

   — Не надо, — попробовала она взмолиться перед закрытой дверью в коридорчике, прилегающем к залу. — Пусть… Лишь бы никто не узнал…

   — Не узнал? — разъяренным львенком обернулась к ней Эрувейн. — Не бойтесь, на вас этот позор точно не ляжет. С Алестаром я сама поговорю! Ох, как я с ним поговорю… На моей свадьбе! Оставить вас и уплыть с этой! Да он совсем разум потерял! А этой мурене… Я ей косы повыдергиваю!

   — Не надо!

   С неожиданной для такого хрупкого существа силой Эрувейн врезала по двери плечом. И еще раз — хвостом. Дверь подалась, она и заперта не была. В падающем из коридора луче света Джиад разглядела рыжие волосы на запрокинутой назад голове и копну блестящих светлых кудрей у бедер Алестара. Оттолкнув Джиад и влетев внутрь, так что дверь снова прикрылась, Эрувейн что-то крикнула. Мгновение, второе — в коридор вывалилась Миалара, суматошно крутя хвостом и собирая растрепанные кудри.

   — А ты! В моем доме! С этой дрянью! — раздалось изнутри.

   Миалара, фыркнув, отплыла к стене и покосилась на Джиад с наглой опасливостью.

   Что отвечал принц, Джиад не поняла. Зато четко расслышала удивленный возглас Эрувейна:

   — А это еще кто? Вы что, втро…

   Похолодев, она пнула злосчастную дверь, проплыла внутрь. Там было темно, только один шар туарры качался под потолком. И потому Джиад не сразу разглядела…

   Сзади истошно заорала сунувшаяся следом Миалара:

   — Убили! Эрувейн убили! Принц убил Эрувейн!

   Копна светлых косичек, рассыпавшихся по рукам Алестара. Безумный взгляд рыжего. Какой-то отблеск в углу, мгновенно исчезнувший. Нож — в руке принца.

   Джиад смотрела, казалось, целую вечность. А потом вечность взорвалась криками, светом фонарей и звериным рыком кариандца.

ГЛАВА 8. На краю Бездны

— С ума сошел? Это не я! — только и успел выкрикнуть Алестар.

   Мимо, отшвырнув Джиад, мелькнула серебряная молния, ударила в рыжего, обернувшись Даголаром, и вода закипела. Кариандец молча рвался к горлу принца, тот прикрывал шею предплечьями и молотил хвостом. «Жабры! — мгновенно поняла Джиад. — Самое уязвимое место! Если их разорвать…»