Золотой Бог. Дилогия (СИ), стр. 93

Жизнь начинает налаживаться. Рядом снова любимый человек и единственная подруга. А всего через несколько месяцев появится на свет еще один дорогой человечек.

– Знаешь, – тихо сказала она, погладив слегка округлившийся живот, – сегодня я почувствовала связь с малышом.

– О чем ты? – с интересом спросил он.

– Малыш словно передавал мне свои эмоции, я знала, что он чувствует. Странное ощущение.

– Вполне возможно. В тебе необычный малыш, – улыбнулся он. – И он должен знать, что мы оба любим его и ждем.

Лиза счастливо кивнула и постаралась выбросить из головы все плохое.

***

Арнорду удалось быстро решить проблему с поселением Армелии. Не прошло и часа после приземления вертолета в столице, как бывшей певице нашли пристанище. Когда за Лизой и Арнордом закрылась дверь их квартиры, она облегченно вздохнула и прислонилась спиной к стене. Стояла и наслаждалась покоем и ощущением безопасности. Наконец-то, дома. Бункер вардоков вспоминался теперь, как кошмарный сон, развеявшийся с наступлением утра.

Арнорд осторожно дотронулся до ее щеки, провел по ней так, словно касался произведения искусства. Она закрыла глаза, наслаждаясь его лаской.

– Обними меня, – прошептала почти беззвучно, но он услышал.

Тут же Лиза оказалась в крепких объятиях, он так сильно прижал ее к себе, что даже больно стало. Но она не отстранилась, положила голову ему на плечо и застыла так. Арнорд гладил ее волосы, спину, шептал на ухо ласковые слова, от которых щемило сердце. Энергия клубилась между ними, сплеталась и требовала единения. С его губ сорвалось рычание, он подхватил ее на руки и понес в спальню. Лиза забыла обо всем, отдаваясь ощущениям. Он взял ее грубо и яростно, словно дикий зверь. Но его страсть захватила ее, боль вперемешку с наслаждением и бурей энергий, сплетающихся между их телами, сводила с ума. Это было как в первый раз, она не узнавала Арнорда. Обычно он был нежен и внимателен, доводя до исступления медленными ласками. Теперь же вел себя, как варвар. Но именно сейчас она, наконец, поверила, что он и вправду ее любит. Эта страсть была настоящей, как извержение вулкана, как волны цунами, разрушающие все на своем пути.

И хотя после того, как все закончилось, тело болело и ныло, Лиза чувствовала себя счастливой. Приникнув к нему, она лежала рядом, а он властно прижимал ее к себе, словно доказывая всему миру права на нее.

– О чем ты думаешь? – спросила Лиза, разглаживая морщинки на его лбу.

– О том, что мог потерять тебя навсегда, – хрипло откликнулся он, обращая на нее горящий взгляд.

– Ты бы этого не допустил…

– К сожалению, я не всесилен, – его красивое лицо исказилось. – Я бы хотел дать тебе бессмертие, чтобы ты всегда была рядом. Но не могу…

У Лизы перехватило дыхание. Он впервые говорит ей такое. Обычно это она терзалась мыслями о собственном смертном теле. Ей и в голову не приходило, что его это тоже может беспокоить. Она попыталась успокоить его теми же словами, какие ей самой сказала Армелия.

– Пусть нам отведено не так много времени, но никто не отнимет его у нас. Давай просто будем радоваться каждому отпущенному дню.

– Ты мудрая, – грустно улыбнулся он. – Но не могу об этом не думать. Когда ты уйдешь, я снова останусь один, оплакивать тебя целую вечность. Ну почему, когда я, наконец, нашел ту, что стала для меня смыслом жизни, то могу потерять ее в любую минуту?

Непонятно к кому он обращался, смотрел словно сквозь нее. Лиза никогда не задумывалась об этой стороне вещей, смотрела на проблему только со своей стороны. А ведь он прав. Ей даже легче. Она умрет, а он останется жить с этой потерей. Как бы она себя чувствовала, зная, что любимый человек будет рядом лишь на короткий срок. Короткий, конечно, с точки зрения бессмертных. Для нее же пройдет жизнь. Лиза вздохнула и теснее прижалась к нему.

– Не думай об этом, хорошо? Знаешь, так странно, обычно это я всегда ною на эту тему. А ты успокаиваешь меня, как неразумное дитя.

Арнорд слегка отстранился и уставился в потолок.

– Я был дураком.

Лиза не знала, как его утешить, что сказать. Все, что смогла придумать, это перевести разговор на другую тему:

– Скажи, что будет с Гелаэллой и остальными? Я ведь даже не знаю, чем там все закончилось. Их схватили?

– Нет. Пока нет, – он напрягся. – Когда я ворвался в бункер, все, что меня интересовало – забрать тебя оттуда. Пришлось показать им пару фокусов, они даже сопротивляться не стали, разбежались, как крысы. Завтра я укажу Верховскому местоположение той базы, пусть отправит туда отряд. Но сомневаюсь, что Гелаэлла и ее прихвостни еще там. Скорее всего, нашли другое убежище. Но я найду их, не сомневайся.

– Конечно, найдешь, – убежденно воскликнула она. – Мне будет спокойнее, когда их схватят. Если бы дело касалось только меня, может, я и смогла бы их простить и забыть о них. Но под угрозой жизнь нашего ребенка. Если бы ты так вовремя не появился, я не знаю, что бы они сделали.

– О чем ты? – Арнорд коснулся ее плеча, его лицо стало отрешенным.

– Не нужно читать мои мысли, ты же знаешь, как я этого не люблю, – она сбросила его руку.

– Да, прости.

По его глазам Лиза поняла, что он все равно успел прочесть все, что хотел. Лицо Арнорда стало ожесточенным.

– Они ответят за это…

– Все, что я хочу – никогда больше не слышать ни о Гелаэлле, ни о Баренцеве и остальных.

– Конечно.

Он приподнял ее за подбородок и прильнул к губам. На этот раз поцелуй был нежным и осторожным.

– Теперь ты в безопасности. И так будет всегда, пока я с тобой.

Его голос. Лиза вздрогнула, не до конца осознавая, что именно ее встревожило. Неясное предчувствие никак не хотело оформляться в четкую мысль. Но Арнорд уже снова целовал ее, теперь уже жадно и неистово, и она скоро не могла уже думать ни о чем, кроме его губ и рук.

Глава 17

Михаил Верховский застыл с протянутой к звонку рукой около двери в квартиру, где разместили Армелию. Вчера всю ночь заснуть не мог, ворочался, вспоминал о прошлом. Тогда он был еще обычным работягой, обожал жену и двоих ребятишек. Армелия еще не была известной певицей, он ласково называл ее Медвежонком и убеждал, что она обязательно пройдет тест и сможет поступить в университет. Светочка. Она всегда была папиной дочкой, бежала за советом к нему, а не к матери. А Пашка наоборот, добрый и ласковый мальчик, тянулся к маме. Михаил стиснул зубы – к прошлому возврата нет, нужно с этим смириться. И сейчас он здесь не для того, чтобы повидать дочь, а чтобы узнать у нее правду. Несколько месяцев Света провела в убежище вардоков, наверняка, могла знать их планы.

Глубоко вдохнув воздух, Михаил все же позвонил в дверь и отошел на шаг, скрестив руки на груди. Спустя пару минут щелкнул замок и в образовавшейся щели он разглядел бледное лицо с лихорадочно горящими голубыми глазами. В них пылала такая ненависть, что если бы не железная воля, Верховский бы отпрянул. Впустит или захлопнет дверь перед носом? Щель расширилась, образуя достаточный проем для того, чтобы туда мог протиснуться человек.

– Входи, – сквозь зубы бросила Армелия, развернулась и двинулась внутрь квартиры.

Михаил не заставил себя упрашивать, вошел и запер за собой дверь. Пройдя темный коридор, он вошел в комнату. Здесь царил тусклый полумрак, несмотря на то, что за окном уже наступило утро. Плотные шторы были плотно задвинуты, почти не пропуская света. Михаил обежал взглядом комнату – стандартная для жилищ «змеиного небоскреба» обстановка с викторианскими мотивами, на изящном столике из красного дерева, стоящем около дивана, початая бутылка виски, а рядом с ней пузатый бокал. Армелия уже сидела на диване, поджав под себя ноги, и недружелюбно смотрела на гостя.