Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 55
Время форы я использовала, чтобы сползти с опешившего лысыго и, проходя мимо Вадима, пытающегося зажать располосованную бровь, подхватить брошенные на пол наручники и, словно кастетом, ударить его в висок. Чавкающий звук, последовавший за ударом, предшествовал короткому хрипу и расслабленное тело грудой свалилось на пол.
Я сглотнула и носком туфли повернула его голову лицом кверху. Кровь свободно стекала из расколотого черепа. Серебрянные ободки вокруг огромных зрачков показались мне крохотными колодцами.
Мне не захотелось прикрывать его веки.
Мне не хотелось даже обувью прикасаться к нему.
Мне не хотелось даже быть рядом с ним.
Этот человек, бывший моим женихом, тем кто манипулировал мною, пугал, насиловал, убивал, чтобы продать… на органы… Я схватилась за шею, сдерживая крик и ощущая нарстающую загрудинную тяжесть. Он уже убивал меня. Осознание этого пришло вместе с пульсирующей головной болью.
***
Мы поругались. Он избил и изнасиловал меня в моей собственной квартире, оставил истекать кровью и выть от унижения и боли. Сгорая от жгучего стыда, я не решилась никому рассказать об этом. Только забилась в угол в темноте зашторенных окон и, соврав своим, о том, что уехала по путёвке залечивала разорванное тело и распотрошеную душу.
Обрезав волосы, сменив соблазнительные платья на тренировочные костюмы, толстовки с капюшонами и кепки, научилась выбегать из дома незамечанной и неузнанной. Даже, когда Вадим ждал меня у подьезда. Он равнодушно скользил взглядом по ссутулившейся осунувшейся фигурке, в слишком просторной неказистой одежде и напряжённо переводил глаза на окна моей квартиры. Я хотела её продать. Вот только поняла, что не смогу пустить в своё жилище чужих людей. Даже риелтора или покупателей.
Было страшно. Поменяла замки, хотя у бывшего не было ключа, рисковать я не стала. Через пару месяцев уволилась с работы и переехала в другой район города, сняв дешёвую квартиру в непопулярном месте с облупленными стенами и сломанным душем. Стала бледной тенью самой себя. Вздрагивала от шорохов в подьезде за дверью. Чтобы взбодрить себя, отправилась на скалодром. Я даже не поняла, когда он меня нашёл. Узнал. Выследил.
В один день я была последней на подьёме. Забравшись на самый верх, я уселась на уступ и, впервые за долгое время, улыбнулась. Я поверила, что смогу преодолеть и остальное… Получилось преодолеть двенадцать метров до земли со скоростью падающего тела. До падения я пыталась бороться. Только он был сильнее. Впрочем как всегда. В моём распластанном на полу теле почему-то продолжала тлеть жизнь. Сердце, спотыкаясь о сломанные рёбра, продолжало отбивать ритм. От болевого шока я не ощущала полной меры боли, но сломанное тело не слушало команд мозга и паника наполнила сознание.
Надо мной стоял Саша, с холодным презрительным взглядом. Я попыталась ползти и хруст костей подтвердил тщетность моих попыток. На бедро встала, обутая в кроссовок, стопа, предотвращая даже попытку оказаться подальше. С каждым выдохом из пробитых сломанными рёбрами лёгких изи рта выплёскивалась розовая пена. Хрипя сквозь зубы, я с ужасом наблюдала как Вадим, спустившись со стены неспешно приблизился и, присев на корточки, схватил меня за волосы и притянув моё лицо к своему и прошипел:
— Живучая сука, надеюсь тебе достаточно больно. Скоро сдохнешь…
Второй мужчина, оттолкнул его, недовольно рыкнув и заговорил в телефон. Он вызывал скорую. И сообщал, что я уже умерла. Он наклонился, внимательно рассматривая мои зрачки, неовльно криясь и снова набрал номер на мобильном.
— Сергей? Ваше мясо готово… — это было последним что я услышала прежде чем стало всё равно…
Очухалась я, сидя на полу, обхватив свои колени и тихо подвывая. Лысый стоял в нескольких метрах, пьяно покачиваясь и встряхивая головой.
— Вадим! Держи её!
Я сухо отрывисто засмеялась и он. с трудом сфокусировав взгляд, ткнул в меня пальцем.
— Не рыпайся!
— Зачем мне это? — я поднялась на ноги, наблюдая как он достаёт из багажника машины Вадима окровавленный тесак, — Какой смысл, ведь ты всё равно меня убьёшь.
Однако, инстинкт выживания заставлял меня искать выход. Когда Саша двинулся на меня, я стала обходить его по дуге в противоположную сторону, попутно завязывая узлом на бедре разорванный подол платья. Между нами лежало тело бывшего жениха и, кинув беглый взгляд на брата, лысый запнулся.
— Ты его… — выдохнул он, сбиваясь с шага. — Ты правда…
— На этот раз — я его, — невесело заметила я. — Он убил Макса. Только ради его безопасности я бы выполняла любое требование, любое извращенное желание.
— Этот мужик не стал бы подыгрывать. Я был против. Не хочу, но должен от тебя избавиться.
— Зачем тебе это? Ты же не псих как этот, — я кивнула на залитого кровью Вадима.
— Он помогал моей матери. Теперь это только моя ноша. Мне нельзя садиться и я не могу оставить тебя в живых.
Я развела руки и откинула голову назад, прикрывая веки, и открывая горло.
— Просто сделай это быстрее, — сглотнула я, содрагаясь от страха.
Он метнулся, вскидывая оружие, и наши глаза встретились за секунду до того, как лезвие ударило мне в шею, разрубая мышцы и с хрустом впиваясь в кость. При падении на пол моё тело было подхвачено на руки и Саша в иступлении заорал, выдёргивая из раны нож и пытаясь стянуть края раны, выплескивающей яркую артериальную кровь. Слабеющую непослушную ладонь я положила ему на шёку и попыталась прохрипеть что-то успокаивающее.
— Ронька, милая, прости. Боже, что я наделал! Ты же… Я не помнил! Только сейчас…только сейчас…
— Вер…нусь…опять…
Он обнимал меня, положив на свои колени, кровь из сонной артерии между его пальцами выплескивалась пульсирующими толчками. Так умирать было совсем не страшно, когда даже твой убийца целует мертвеющие, почти потерявшие чуствительность губы. Я старалась улыбаться, удерживая Сашу в поле зрения, до тех пор пока тьма не поглотила всё вокруг. Единственное, что я ощутила в самом конце, был всепроникающий холод, вымораживающий, казалось, самую душу. Всё-таки это было страшно. Очень…
51.
Песок на зубах. Мерзкое ощущение. Я закашлялась, прижимая руку ко рту и что-то выскользнуло, упав, из моей ладони с громким звоном. Разлепив веки, я посмотрела вниз и тотчас окончательно проснулась. Я лежала на камнях. Огромных каменных глыбах, окруженных степью, покрытой скудной растительностью. Вдалеке виднелась горная гряда. Приподнявшись, заняла сидячее положение, морщась от боли во всём, по ощущаниям крепко избитом, теле. Когда голова прекратила кружиться, мне пришлось рассмотреть, почему одежда заскорузла и вклеилась в кожу. Лучше бы я этого не знала. От подбородка до щиколоток я была покрыта кровью и, учитывая, что на мне не было ран, кроме едва заметной зарапины на шее, то кровь была чужая. Под разорванным на боку платьем присутствовало бельё и странный корсет. В нём явно что-то было вшито, но снять его здесь и узнать, что именно я не решилась. Оголяться, даже будучи в… пустоши… странное слово… было не комфортно. Солнце, скрытое за неплотной завесой серых облаков, стояло высоко и это вызывало странное удовлетворение. Раньше не замечала за собой страха темноты. Но раньше я не приходила в себя в таком странном месте. Вроде бы. Это непонятное сомнение заставило меня напрячься. Последнее что я помню… Я собиралась на свадьбу подруги. Мама как всегда ворчит, что я скоро буду единственной старой девой в округе. Мне забавно слышать её заучанные наставления. Сдерживаюсь, чтобы не расказать о своём новом знакомом. Она начнёт накручивать, суетиться, а я ещё не уверена, что он тот самый. Поправив лиф изумрудного платья я украдкой поправила булавочку от сглаза прицепленную на всякий случай. Замуж всё же хотелось, я же не железная…
Всё. После этого провал и вот я, выгвазданная в крови, побитая и совершенно не понимающая где я, как здесь оказалась…Платье на мне совершенно другое, точно помню. Ко всему прочему очень хотелось пить. Сидеть на месте смысла не было и, осторожно спустившись с камней, я нашла оброненный ранее мною огромный тесак. Преодолевая отвращение, оторвала от подола ленту ткани и, обернув лезвие, привязала его к поясу. Глупо бросать оружие в месте, где оно может понадобиться. Осмотрелась и двинулась, судя по мху на камнях, в сторону юга.