Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 51

— Когда была операция?　

— В начале сентября. Шестого числа. Пришлось отменять поездку в Милан, — словно оправдывая свою неуместную внимательнсть, пояснила она.　

Я выбежала из здания, задыхаясь и тщетно пытаясь удержать слёзы. В груди сдавило. В голове натянутой струной билась мысль: " Я умерла в его реальности. Он выжил благодаря моей смерти." Кто-то пытался меня остановить — я вырвалась и побежала. Меня обхватили со спины и я забилась в силках чужих рук, крича и плача.　

— Милая…Ника…тихо…моя драгоценная… Я с тобой, моя девочка, — голос Макса проник в моё сознание и я прижалась к нему, продолжая слабо хныкать. — Ну, что ты, лапонька? Что случилось?　

Он подхватил меня на руки, прижав щекой к яростно пульсирующей жилке на его шее.　

— Она тебя обидела? Скажи хоть что-нибудь, Ника. Я её выпотрошу!

Я прижала пальцы к его губам, принуждая молчать.　

— Отвези меня домой, пожалуйста.　

Он запнулся и тихо спросил:　

— К тебе?　

— Хочу к тебе. Можно?　

— Родная…　

Я содрогнулась от этого слова часто употребляемого Вадимом, но Макс воспринял моё движение по-своему и усадив меня в машину накрыл пледом. А ведь действительно меня бил озноб и зубы выбивали чечётку. Сбросив туфли на пол, я подобрала под себя ноги. Это напомнило мне поездку с кладбища. Даже тогда, рядом с незнакомцем было так спокойно. Максим окружил меня заботой, которую я восприняла как должное, также как его отношение ко мне. Он поселил меня в своём доме, занимается моими нуждами, помогает разобраться с бывшим парнем, мёртвым любовником, не требует ничего, не ставит условий. Да никто не делал для меня подобного.　

Зарывшись в плед по самые глаза, незаметно наблюдала за мужчиной, вцепившегося в руль. Он тревожно хмурил брови и над челюстями ходили желваки. Мне вдруг стало мучительно стыдно за то, что втянула его в свои проблемы. За то время, что мы были знакомы, я узнала о нём немало. Живёт работой. Личная жизнь не сложилась. Одинок. Детей нет. Родственников у него не осталось. Как он сам заметил, я была для него выходом, который он явно у кого-то украл. Ведь до убежища мы не были знакомы, а значит он не мог себя вспомнить. Однако ему это удалось. Зная, какой он упрямый и настойчивый, я этому не удивлялась. Вообще он во многом был замечательный. Макс сильный и внимательный, ответственный, прекрасно готовит, умеет слушать, знает как меня рассмешить, умопомрачительно улыбается и целуется… Я тряхнула головой отгоняя непрошенные глупые мысли. Сейчас не время для этого. Нащупав висевшую и чудом не потерянную мною сумку я сжала его руками. В боковом кармане лежало доказательство, что мои воспоминания не бред больного воображения. А также доказательство моей смерти.　

48.

За окном шел дождь. Струи воды барабанили по крыше и стакали вниз, образуя на причудливые тени на стенах, отбрасываемые фонарём. Значит уже ночь. Помню, что мы приехали ещё засветло. Макс не настаивал на разговоре и словно ушел в себя. Я решила не рассказывать все сразу и для начала пережевать эту мысль самостоятельно.　

Стянув слишком узкое платье, я надела хозяйский махровый халат. Потрепанный, с вытянутыми нитками, местами линялый он был такой уютный, что в него хотелось завернуться и остаться в мягкой ткани навсегда. Свернувшись в кресле, на кухне с щербатой кружкой, наполненной домашним вином, в ожидании Максима, который куда-то уехал, я, незаметно для себя, задремала.　

Уже в вязкой полутьме, не просыпаясь окончательно ощутила, как он поднял меня на руки и понёс. Словно кошка я прильнула к тёплому сильному телу. Точно знаю, говорила ему что-то казавшееся в тот момент исключительно важным. Он потёрся лицом о мои волосы и что-то сказал в ответ. Слова не отложились в моей памяти, но оставили странное ощущение, словно из далёкого путешествия я вернулась домой и кто-то загодя зажёг в нём очаг.　

Под одеялом было тепло. Осторожно повернувшись, я осознала что в кровати одна. Вместо ожидаемого облегчения, испытала что-то сродни досаде. Осторожно спустила ноги на стылый пол и встала с нагретой постели. Вздрагивая от прохлады, пробралась на кухню и замерла у разложенного в полкомнаты дивана. В неровном свете падающем из окна Макс спал, положив голову на локоть, сбив ногами одеяло и негромко посапывая. Его волосы отливали серебром и казалось светились.

Невольно залюбовалась им открыто, не опасаясь быть застигнутой врасплох его хитрым смеющимся взглядом. Он вызывал во мне волну неконтролируемой нежности ничего не имеющей общего с похотью или вожделением. Хотелось прижаться к нему, такому милому. Осторожно села на край дивана, подобрав под себя застывшие ступни и замера, испугавшись собственной глупости. Зачем пришла? Ведь не собираюсь же я… За собственными измышлениями не заметила как обьект моих дум открыл глаза и внимательно за мной наблюдает. Наткнувшись на его взгляд, я охнула. Ноги затекли и вместо того чтобы вскочить, я чуть было не свалилась на пол. Макс вовремя схватил меня за локоть и притянул к себе, укладывая рядом спиной к своей груди. Молча накрыл нас двоих одеялом, обнял, устроил подбородок на моей макушке и сонно выдохнул:　

— Спи.　

На удивление заснула я почти сразу, убаюканная его ровным дыханием.　

Утро забралось в глаза назойливым солнечным лучиком. Осторожно пошевелившись, обнаружила, что Макс ещё спит. Невольно захотелось сбежать в спальню и сделать вид, что не спала с ним всю ночь рядом. С другой стороны — мы не делали ничего предосудительного, да если бы и делали… Признаться, за последние пару месяцев я по настоящему выспалась и чуствовала себя комфортно. Акуратно выскользнув из-под обнимающей меня руки, столкнула его ногу с бедра и встала, поправляя почти сползшиий с меня халат. Краснея припомнила, что засыпая вчера в кресле была одета только в него. Значит во сне я тёрлась об него голым телом.　

Оглядев мужчину умилилась: даже лёгкая небритость удивительно ему шла. Захотелось провести по его щеке царапая кожу пальцев. Его футболка сбилась, обнажив роскошную вязь татуировки, обхватывающую торс и поднимающуюся через плечо. Неожиданно заинтригованная, я подалась к нему ближе, пытаясь рассмотреть рисунок. Мешала одежда. Одернув себя буквально за руку, побрела на улицу принимать душ.

Вода была холодной, что буквально выбросило меня прочь. Одела шорты, снятые с верёвки на веранде, и хозяйскую футболку. Закутавшись в огромное полотенце, я уселась на лавку в беседке, подставляя лицо солнцу. Тянуло прохладной сыростью. Скрипнула дверь, но я, не оборачиваясь, сдерживала предвкушающую улыбку. Шаги на влажной траве заставили моё сердце бешенно колотиться. Макс стоял прямо за спиной и мне безумно захотелось откинуться назад. Прямо из-за плеча пролетела папка и упала на стол передо мной. Я оглянулась, непонимающе уставясь на Макса.　

— Здесь о твоём женихе, если помнишь кто это, — от ледяного тона его голоса меня передёрнуло.　

Он развернулся и пошёл к дому и лишь сжатые кулаки выдавали его эмоции. Не зацикливаясь на странности его поведения, я взялась за изучение содержимого папки. Ведь не зря же Максим ездил за ней вчера. Здесь я принтера не видела. С первой страницы на меня смотрели двое — Саша и Вадим. Фотография, судя по дате в углу сделана пару дней назад и оба мужчины на ней крайне недовольны. Они действительно братья. Только по отцу. Описание собственности и материальное положение Вадима я пропустила. Отсутствие судимости порадовало, однако насторожило, что, судя по записям, он был подозреваемым в деле об исчезновении Карины… своей девушки.　

Я подобралась и громко сглотнула.　

Девушку так и не нашли и дело прекратили за недостаточностью улик. Ужаснуло меня другое. На снимке из дела я увидела лицо слишком сильно напоминающее моё собственное. Чуть более вздёрнутый нос, немного ближе посаженные глаза и слегка выше расположенные брови. Но сходство было очевидным. Внимательнее вчитавшись в материалы дела, узнала, что в машине Вадима нашлись следы крови, совпадающие по группе с кровью пропавшей, но это было косвенной уликой и он объяснил их присутствие тем, что девушка порезалась в автомобиле задолго до происшествия.