Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 36
Лысый отработанным движением проверил зрачки Дика, скривился и достал из сумки флягу с водой. Поднёс её к губам мужчины и заставил его глотнуть. Вадим закашлялся и пьяно отмахнулся, но Крыс грубовато встряхнул его за плечи.
— Ты как?
— Ммммм…
— Понятно.
Сидя чуть поодаль, на прохладном камне, я растерянно переваривала информацию. Меня убил брат моего мужа. То что убил, я не сомневалась. Вспоминая состояние измочаленного тела, я даже не питала илюзиий. Элементарых знаний анатомии достаточно, чтобы понять, что кровь толчками, выходящая с пеной изо рта, свидетельствует о пробитых лёгких, неспособность пошевелиться и странное онемение тела не вызывали оптимистичных прогнозов. А это парение над телом… Брррр… Даже думать жутко. А может и правда не нужно об этом думать. Ведь здесь действительно не важно, что происходило там. Всё не так как должно быть.
Я нужна им всем. В запретный город, туда, где располагается выход, никто не войдёт без моего сопровождения. Лим мне это чётко обьяснил. И никто не имеет права меня заставить. Я криво ухмыльнулась. Пусть только попробуют. Не позволю. Ведь даже Лимеру это не позволила. А он… Да где же он? Я ждала его все эти дни и продолжаю ждать сейчас. Если он не обьявился… Он не может, просто не имеет права меня оставить. Я не замечала, что плачу пока прохладные пальцы не пробежались по моим щекам, вытирая слёзы. Вздрогнув, я подняла глаза и Сашка виновато пожал плечами, отступая.
— Не надо, Вера. Не могу видеть женские слёзы. Найдём мы его, — я поймала его ладонь и судорожно стиснула.
***
Уже на следующий день я сидела в столовой вместе с четырьмя законниками и Доком. Вадим сверлил меня тяжёлым взглядом. Я делала вид, что не замечаю этого. Сёмка подкалывал Сашу и тот беззлобно отвечал ему, но им не удавалось развеять тяжёлую атмосферу.
— Значит, хочешь, чтобы я сводил тебя на случку к Лиму, — лениво протянул Дик, сминая в руке ложку, как будто она была из фольги.
Я сощурилась, затем разозлилась и как можно естественней лучезарно улыбнулась.
— Заодно благословишь. А то вдруг без твоего одобрения оргазмы были не те…
Стол был отброшен в сторону и между нами встали все присутствующие.
— Я убью его! — ревел он, пытаясь добраться до меня.
Я метнулась у самой стены и неожиданно для всех оказалась за его спиной. Меня то никто не удерживал. Дик развернулся и я подскочила, уткнувшись в его ключицы лицом.
— Перестань, — забормотала я так, чтобы слышал только он, — перестань мне мстить. Я не могу заставить себя вспомнить тебя. Не могу забыть его. Дай мне последний раз его увидеть. Я проведу вас всех. Я… Без него. Ты же знаешь. Он безымянный. Не заставляй меня сбегать и прятаться. Я смогу.
Я подняла взгляд, встречаясь с серыми глазами. Красивое лицо, искаженное болью и ненавистью, не давало мне ответа и я двинула кулаком ему в грудь, вскирикнув:
— Мне нужно умолять тебя?! — я рухнула как подкошенная на колени обхватывая его лодыжки и со злобой продолжила. — Ты этого хочешь? Сделаю!
Трясущимися пальцами я вцепилась в ремень на его штанах, пытаясь его расстегнуть и он ошарашенный отшатнулся.
— Ты же этого хочешь. Давай! Я буду послушной, сопротивляться не стану! — я истерично хохотнула и вскочила на ноги, — Ну что же тебе нужно?
Вадим смотрел на меня, словно видя впервые.
— Без тебя мне никто не решается помочь. Но кроме вас, — я обвела всех рукой, — найдутся провожатые.
— Чем расплачиваться с ними будешь? — процедил мой супруг.
— Обьедками Лима. Так ты теперь это называешь? — я села на стул и глухо процедила, — Не поможете мне- можете забыть про выход. Это моё последнее слово. Не хотите по хорошему. Не надо. Я найду Храма. Он…
Договорить мне не дали. В следующую секунду меня впечатало в стену высоко над полом. Я клацнула зубами прокусив язык. Моё лицо было на одном уровне с лицом Дикого. Он прохрипел, вжимая меня в стену на каждой фразе:
— Я помогу тебе. И мы уйдём. С тобой. Вместе.
Когда он выпустил меня, я осела на пол грудой дрожащий мышц, обхватила себя руками, но не плакала. Просто судорожно вдыхала и подвывая выдыхала. Кто-то пытался меня поднять на ноги. Я отмахнулась и медленно поднялась сама. Размахнувшись, врезала себе по щеке. Помогло. Истерика отступила. Прояснившимся взглядом окинула застывших в шоке законников и бледного Дока.
— Могла бы попросить я бы сам тебе… — решился пошутить Рыжий.
— Тронешь- убью, не посмотрю что ты мой брат, — обречённый мёртвый голос даже меня на секунду испугал. — Хватит с меня чужих кулаков. Били, убили… Хватит.
Я запахнула разорванную на груди тунику и отряхнула запыленные штаны. Взяла у Седого протянутый плащ и неожиданно зависла.
— Ты надеюсь не мой отец? — конечно он не мог им быть- слишком молод, старше меня лет на восемь не больше, просто мне хотелось стереть остутствующее выражение его лица.
— А почему "надеюсь”?
— На представляю, чтобы мой отец позволил моему насильнику дышать, — я сплюнула на пол с удивлением заметив кровь во рту, — Вы все здесь мне по-своему родные, но почему то единстенный, кто поставил бы его сейчас на место, мне похоже никто. И он единственный с кем я хочу отсюда уйти.
Меня не остановили. Да, кто-то двигался следом, пока я не достигла лазаретм, но в камеру я зашла одна. Добралась до кровати и, сунув под подушку нож, я забылась поверхностным сном. Док вошёл и, неловко потоптавшись рядом, тихо вздохнул и пристроился на кушетке.
35.
Собирать мне было нечего. Я искупалась. Заплела чуть влажные волосы в простую косу. По привычке стянула грудь широкой полосой ткани. И натягивая штаны, споткнулась зацепившись за внимательный серебрянный взгляд.
— Ах…
Я даже не заметила как он вошел в купальню. Вадим стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Лихорадочно затянула тясёмки на поясе, я вскинула голову, демонстрируя уверенность, которой не было.
— Что то нужно? — подрагивающими руками, я упёрлась в свои бёдра и от хриплого смешка намертво вцепилась в собственную кожу.
Дикий тоскливо улыбнулся и, легко оттолкнувшись от стены, шагнул ко мне. Собрав волю в кулак, я не сдвинулась с места. Он сделал вид, что не видит моего напряжения и кончиками пальцев прочертил дорожку от мочки уха, по шее, через ключицу в ложбинку на груди, зацепил за ткань служащую мне заменой белья и потянул на себя. Я заглянула в его глаза и упёрлась в широкие плечи ладонями. Не смея заговорить, я лишь мотнула головой в отрицательном жесте.
— Скажи мне, детка, ты долго сопротивлялась ему или сразу дала всё чего он хотел?
Он вглядывался в мои зрачки, очерчивая пальцами линии шрамов на моем предплечий. Волна дрожи прокатилась по моим напрягшимся мышцам и неожиданным горьким выдохом сорвалась с губ. Вадим, словно получив нужный ему ответ, сгрёб меня в охапку и горячо зашептал мне в волосы:
— Прости меня, маленькая. Я не прав. Он забрал тебя, заставил забыть, отравил, но я обещаю ты сможешь меня вспомнить и поймёшь. Простишь. Ведь ты меня любила, а значит когда вспомнишь снова будешь моей…
Я содрогалась от рвущих душу рыданий и, не забывая кто передо мной, впилась пальцами в тугие мышцы на спине. Мне было так холодно и так страшно. Именно в этот, жуткий по своей откровенности момент, я вдруг отчётливо осознала, что если бы Лим был здоров он уже был рядом. А значит, всё что у меня осталось эта последняя жалкая надежда и этот чужой мужчина, говорящий о любви и ненавидящий меня, потому что простить меня он никогда не сможет. Как бы он не убеждал в этом меня и себя. Он бы простил измену, но никогда не смириться с тем, что я полюбила другого. Сейчас он хочет верить в предательство из за моры и в то, что вернувшись домой, мы сможем это преодолеть. Пусть верит в то, во что хочет. Если это даст мне шанс добраться до Лима, я соглашусь с этим. Только для себя я решила, что не уйду без своего мужчины. Если его не вывести, то провожу своих и вернусь из запретного города обратно.