Мир Цитадели, стр. 83

Вражеский коптер, светло-песочная машина с эмблемами хавийя ниже нас и чуть правей, до них метров триста-четыреста, не больше. И пулемет молчит, мы прямо за их винтом. Загрохотал уже наш, с правого борта. Сначала мимо, как мне показалось, но Аникин просто повел очередь в сторону вражеской машины, и тут же пошли попадания, их и без трассеров заметно. Коптер противника снова завалился в правый вираж, но Настя маневр предугадала, успела довернуть раньше, отчего те оказались у нас на левом борту, и в дело вступил Власов.

У него пристрелка заняла больше времени, но все же цель попала под обстрел, вильнула влево и опять оказалась на нашем правом борту, под пулеметом Аникина. Тот выпустил чуть ли не полсотни патронов в борт коптера, я схватился за бинокль и увидел, что стрелок на их левом борту убит, обвис в кресле, удерживаемый ремнями.

— По кабине давай, добивай ленту!

Коптер хавийя пошел вниз, пилот отчаялся стряхнуть нас с хвоста, решил уйти на скорости, но нам тоже никто не мешал повторить их маневр. Те довернули, пытаясь подставить нас под пулемет своего правого борта, но Власов уже зацепился, бил практически без промаха, легкий пластик обшивки вражеской машины постепенно превращался в решето, а затем и стрельба с той стороны прекратилась.

— На правый борт вывожу! — крикнула Настя.

Противник как почувствовал, попытался заложить уже совсем крутой вираж, все же вывернулся с совсем плохой позиции, оказавшись у нас сбоку, но стрелять там было некому, а Аникин успел сменить ленту, и наш правый борт снова засыпал коптер противника пулями. Тот все пытался уйти, но потом вдруг клюнул носом, завалился на борт и резко пошел вниз. Второй пилот, думаю, что их там двое было, явно попытался подхватить управление, но не успел. Их машина почти выровнялась, но высоты уже не хватало, и через мгновения они врезались в склон холма. Я ожидал взрыва и пламени, но коптер просто разлетелся на куски в огромном облаке песка и пыли — нечему тут взрываться.

Мы описали круг над местом падения машины противника, а затем пошли дальше, вдоль дороги на запад. Надо все же доразведать все до конца.

— Ну ты вообще ас, — сказал я. — Нет слов.

И сказал совершенно искренне, от всей души, так сказать.

— А ты не ценишь, — ответила Настя. — И совершенно зря.

Она даже не выглядела взволнованной, разве что в глазах азарт. И эта женщина требовала от меня, чтобы я нашел себе спокойную и безопасную работу. А сама как рыба в воде в таких ситуациях. Даже пугает немного. Хотя, если вспомнить все наши приключения вместе… это счастье, что рядом была именно она.

Мы облетели все окрестности, но обнаружили только лишь следы уходившей колонны, все те же самые, тянувшиеся по дороге. Следовать по ним до конца не стали, дело уже шло к темноте, и нам лучше вернуться на базу, в порт. Связались с Валерием, узнали, что активности противник никакой не проявлял, так что полетели туда со спокойной совестью. И едва успели до «трясуна», айди заверещали хором, когда мы заходили на посадку. Хорошо, что здесь, а не где-то возле заслона хавиков, повезло. А ведь два дня подряд тихо было перед этим.

Ночь прошла хоть и в напряжении, но все же без происшествий. С утра из порта подняли два квадрокоптера, я сам слетал за Шутихиным, вернув его в порт, а на замену высадил двух молодых ополченцев, один из которых как раз и был оператором дронов. В малом коптере заменили батареи на свежие, пополнили боекомплект, и мы собрались вылететь снова, проследить по следам — куда ушла колонна противника. Так можно их базу выявить, а заодно понаблюдать за активностью на ней.

На судне работа кипела вовсю, с краном тоже заканчивали, рассчитывали, что к вечеру или самое позднее завтрашним утром можно будет попытаться вывезти реактор. И тогда все станет намного проще, надо будет лишь вокруг порта оборону держать. К тому же опять собрали большой груз батарей со всякой техники, но Настя с ними лететь уже не должна. Поставят судно на ход, и все на него погрузим. Ополченцы, прихватив наш броневик, катались по окрестностям и собирали батареи отовсюду, укладывая на найденный и подцепленный к машине прицеп. А вскоре еще один грузовик запустили в дело, не такой большой, как самосвал, но все равно под загрузку его за глаза хватало.

Когда мы уже взлетели, на связь вдруг вышел Валерий:

— Планы меняются, — объявил он. — Возвращайся в порт, я скоро прибуду.

— Что случилось?

— Цитадель на связь вышла, подробности позже.

— Понял, — чуть растерявшись, ответил я. — Насть, возвращаемся.

— Зачем?

— А, — я махнул рукой. — Предчувствую большой облом. Правда, война тоже закончилась, как мне кажется.

— Почему?

— Генералиссимус расскажет.

Через пару минут коптер опустился на свою площадку и экипаж решительно двинул за горячим завтраком. Хоть один плюс, а то опять пайками обходиться собрались, прямо в полете жевать. А так вполне приличная яичница с беконом, овощи и сок, а потом крепкий черный кофе. Вскоре в порт влетел броневик, из которого выскочили Валерий и Лина. Он направился ко мне, а Лина, понятное дело, сразу к Федьке.

— Что случилось, растолкуй уже.

— Сейчас, пожрать себе тоже наберу. И пошли где-нибудь на солнышке посидим, пока жара не навалилась.

Да, погода сегодня исправилась, бури как и не было, разве что волнение на море никуда не улеглось. Мы отошли к молу, уселись на парапете, Настя присоединилась к нам, начисто проигнорировав намек на секретность разговора.

— Рассказывай.

— Сообщение пришло на айди, — сказал он. — С высотного дрона, похоже, мы его не заметили даже. С требованием немедленно прекратить все боевые действия во избежание далеко идущих последствий. И с упоминанием того, что хавики получили такое же. Затребовали подтверждения, я подтвердил.

— И что теперь?

— Они сюда летят. Думаю, что часа через три будут, им далековато все же.

— М-да, — вздохнул я. — Нэма тоби цукерок, пропыв батько гроши… Как-то не радует известие.

— Согласен, — Валерий кивнул. — Точно реактор приватизируют.

— А если упереться?

— Намек на последствия вроде более чем понятен, нет?

— И что, просто вот взять и отдать? — возмутилась Настя.

— Торговаться будем, — ответил я за Валерия. — Какого хрена, собственно говоря.

— В принципе, правило такое есть, — Валерий подцепил полоску бекона и намотал на вилку. — О найденных реакторах сообщать в Цитадель. Даже не правило, а так… подписку на этот счет никто не давал.

— Про компенсацию я слышал.

— Вот в том и дело, что вопрос о том, что кто-то хочет сам реактор, а не компенсацию, никогда и не поднимался, понимаешь? То есть мы в своем праве. Но вот что насчет наших прав сама Цитадель думает — это уже следующий вопрос. Надо дождаться и послушать, что так-то гадать? Может, они из-за войны нашей возбудились, а не из-за реактора.

— Пока им на все войны вроде как накласть вприсядку было, нет?

— Так и войны тоже того… встретились, постреляли, разбежались. Не помню такого, чтобы два анклава вот так, как мы, здесь сцепились. Это же не «абреки», сам видишь, хавики влезли в драку основными силами. Если бы не шторм, то «бэдэ» шли бы тут в полный рост.

Да, с этим согласен, это уже не банда мародеров, это всерьез. Пока никто не слышал, чтобы хавики в рейды ходили с коптерами, никто такого «абрекам» не даст. Тут весь анклав вписался. Может, это причина вмешательства Цитадели, кто знает. Но в остальном… как Цитадель скажет, так и делать придется, скачи враже, як пан каже, мы от них на сто процентов зависим.

Дозавтракали в мрачноватом молчании, потом наблюдатели сообщили, что дрон засек, как хавийя сняли заслон, погрузились в машины и уехали в направлении своих, так что Валерий тоже приказал основным силам возвращаться, оставив лишь НП без транспорта на крыше склада. Коптером потом снимем. А я махнул рукой на мрачные мысли и полез на судно, смотреть, как там справляются. Понятно, что и без меня разберутся, но хоть чем-то себя занять.