Звезда Сарханов (СИ), стр. 40

— Я готов принять твою клятву, заисланец, — я подошел к нему близко, и хотя мой рост был ниже, Крэгус почувствовал мою силу, склонив голову, — я так же готов выслушать тебя. Мудрый Тизкар прав, любая помощь ценна и необходима сейчас, любое верное сердце приближает нас к победе.

Заисланец преклонил колено принося вечные и нерушимые слова древнего обета, необходимость и правильность которого наши предки совсем упустили из виду. Забыты были многие традиции и устои Драконов, несущие в себе древнюю мудрость. И именно нам предстояло их вспомнить и возродить. Боги-создатели ничего не делали просто так, каждый их поступок был логичен и служил для поддержания мира и гармонии.

Рассказывал Крэгус долго и обстоятельно. Многие детали вызывали ужас от осознания происходящего, но теперь мы ясно представляли масштаб катастрофы и можно было выработать план действий. Необходимость возрождения Совета Разумных всем была понятна. Отмена рабства — первое, о чем следовало позаботиться новому Совету. Причастность тексов к происходящему не вызывала сомнений. Они не могли раствориться в пространстве. Нору, где они скрываются предстояло найти и обезвредить. Разговор длился уже несколько часов, а фактов становилось все больше.

Когда за окнами сгустилась тьма разбавленная мягким светом Теллуриуса и Атлии я перепоручил заботы о Крэгусе и его людях вездесущему Бахме. Силурис и Норбан отбыли донести разработанный нами план другим членам маленького Драконьего братства.

— Пойду и я, друг, — сказал, поднимаясь со своего места Ильшур, — столько всего еще предстоит проверить, но даже самым сильным из нас порой требуется элементарный отдых.

— Ильшур, — тихо начал я, собираясь с мыслями, — те три женщины, которые были на аукционе с землянкой…

— Я понимаю, что ты захочешь их вернуть, для твоей пары. Прослежу, чтобы они ни в чем не нуждались в моем замке этой ночью, а с утра открою переход двоим из них.

— Двоим? — мое удивление было настолько ярким, что даже сидящих рядом Тизкар ухмыльнулся.

— Двоим, — как ни в чем не бывало подтвердил Ильшур, — малышку заисланку и летианку я тебе верну, но огненную Муррию… Извини, друг, но я мужчина, и я пока жив. Отдать ее сейчас выше моих сил!

— Ты не меняешься, — расхохотался я, — даже перед лицом нависшей угрозы ты думаешь о плотских удовольствиях.

— А разве ты о них не думаешь? — парировал Ильшур.

— Я могу думать о них лишь с одной женщиной, — улыбнулся, с нежностью вспоминая мою Кэт, теплую, маленькую, мирно спящую сейчас в моей кровати.

И вдруг отчетливо понял куда меня с неукротимой силой тянуло все время нашей беседы. Я хотел сидеть рядом и смотреть, как она спит, поймать момент ее пробуждения, увидеть свое отражение в ее сонных глазках. Я хотел просто быть рядом. Всегда.

— Да, друг, ты остановил свой выбор на одном пироге, — рассмеялся этот пройдоха, — я же намереваюсь отдать должное всему гастрономическому разнообразию.

— Посмотрю я, куда денется это разнообразие, когда на горизонте покажется твой пирог, — не смог удержаться от шпильки я.

— О, надеюсь, это будет очень нескоро, — ухмыльнулся он, шагая в открывшуюся арку, — утром пришлю девчонок.

И за этим сластолюбцем закрылся переход.

— Уважаемый Тизкар, — обратился я к Мудрому, — для меня честь принимать тебя в моем доме. Будь моим гостем, пока не определишься со своим. Многие Дворцы пустуют, но, если желаешь, мы отстроим тебе твой прежний.

— Нет, мой мальчик, — он печально улыбнулся, — без моей Лунны для меня любой Дворец словно пустыня. Скоро ты поймешь меня, осознав в полной мере зависимость от своей пары. Если не возражаешь, я приму твое гостеприимство.

— Буду рад, — я чувствовал в груди нервную пульсацию симбионта.

Это означало одно — скоро проснется моя Кэт. Ни за какие сокровища Вселенной я не пропущу мгновение ее пробуждения.

— Мне тут Ильшур за столом поведал много интересного, — отзвался Мудрый, — я бы хотел исследовать подвальную комнату, где тексы проводили свои ритуалы. У меня много догадок на этот счет.

— Делай, что сочтешь нужным, Тизкар, — я был уже на пути к своей спальне и ничто не могло меня остановить, — твои приказы в моем замке будут восприниматься как мои.

В подтверждение своих слов отпустил поток силы. Искрящаяся змейка скользнула с моих пальцев, растворяясь в пространстве. Никак не привыкну к тому, что вижу ментально-энергетические потоки.

— Иди, иди, Анситор, — по-отечески напутствовал меня Тизкар, — ночь в своем апогее и скоро день вновь сменит ее, ты нужен своей паре. А я найду, кто обо мне позаботится.

В покои я практически влетел, чувствуя, что вот-вот мое неожиданное счастье откроет свои прекрасные глазки. Она лежала на огромной кровати, такая маленькая, такая хрупкая, такая вся моя. Медленно опустился в кресло, не в силах отвести взгляд от своего сокровища. Как много я хотел сказать ей уже утром, после нашей первой волшебной ночи. И как много печальных событий за этим последовало. Пусть ругается, пусть кричит, я заслужил ее гнев. В конце концов у меня вечность, чтобы вымолить у нее прощение. Мне теперь есть для чего жить, есть к чему стремиться, и есть за кого отдать эту самую, долгую, драконью жизнь.

Вот ее размеренное дыхание стало глубже, ресницы задрожали, она потянулась, как сонный котенок, и вздохнув, наконец, открыла глаза. Я сидел тихо, ловя каждый момент ее пробуждения. Нежность переполняла мое сердце. Нет в мире ничего прекраснее любимой женщины. Моя Кэт тихо лежала и осматривала помещение. Потом, видимо, узнав спальню, медленно села в кровати, закутав в одеяло свое нагое тело. Ее взгляд неспешно обводил все помещение, пока не остановился на мне. Кэт, мой проснувшийся котенок, моя лучистая девочка сидела и смотрела на меня. Я ожидал всего — гнева, злости, но ее взгляд был безразличным, словно она смотрела не на меня, а на предмет мебели. Это было больно. Самое дорогое для меня существо не испытывает ко мне никаких эмоций? Не может этого быть. Она просто еще не проснулась. Сейчас она придет в себя и ее лучистые глазки снова засияют. Я улыбнулся своим мыслям.

— Привет, — сказал, как можно спокойнее.

Глава 15. В любви, как на войне — все средства хороши

Екатерина Мещерская

Мне снова приснился чудесный сон. Не было четких событий, не было четких образов, было лишь руки, большие, мужские руки, обнимавшие меня. Они дарили тепло и нежность, защищали, укрывали, заставляли поверить в свою исключительность и необходимость. Как же не хотелось, чтобы заканчивалась эта добрая сказка.

Пробуждение, снова пробуждение. Снова неизвестность. Произошедшие события медленно всплывали в памяти. Словно туман рассеивался в голове открывая четкие картинки событий. Вот радостное утро после первой моей ночи с мужчиной, вот серые, безликие люди, трессианка… страх… коридоры… Чертовы черные дыры их проклятого космоса! Боль. Моя боль! Море боли и крепко стиснутые зубы. Прислушалась к своим ощущениям. Странно, ничего у меня не болит. Пошевелила руками, ногами — ничего. Я умерла? Нет, не может этого быть. Я отлично чувствую каждую клеточку своего тела. Меня снова лечили этой вонючей жижей! Но этот Герин говорил о яде… Может моя память и упустила некоторые события, но основное я вспомнила. Не буду сейчас об этом думать. Видимо, здесь принято оживлять почти мертвых, чтобы вновь их пытать. Проклятый космос! В детстве, глядя на звезды, разве могла я предположить весь ужас, что тут творится? Конечно же нет. На Земле, на моей милой, далекой Земле звезды, ночное небо, космические дали — неотъемлемые символы романтики.

Да, романтика в этом космосе та еще. И Анситор тот еще затейник. Это же надо, так правдоподобно вздыхал, так бережно и трогательно любил, чтобы утром отдать на забаву своим тексам. А я ведь поверила. Поверила, что все плохое в моей жизни закончилось. Верила и ждала его до последнего. Дура. Он так и не пришел. Да и зачем? Все верно, правильно говорил текс, Дракон получил свое и выкинул из своей жизни ненужную игрушку. Хотя, я все еще жива. Может и не выкинул, поиграет еще немного.